Тонкости криминалистики

Седьмой курс Во время чтения письма Беф то и дело бросал взгляды на мальчиков. Кристофер — предсказуемо — особых эмоций не проявлял, чуть покачивался на носках, иногда бросал взгляд в окно. Зато на Миштиана смотреть было очень интересно. На его лице чудесно переливалась краска: он то бледнел, кусая губу, то краснел, как маков цвет, и опускал голову. Нет, все же, несмотря на то, что по способностям он обходил многих в классе и нагнал программу в считанные месяцы, выдержки и непробиваемости Кристофера ему ещё не хватало. Надо бы поставить на вид, отметил себе Беф. — Итак, объясните мне, что произошло, господа, — сухо спросил Беф, закончив читать письмо. Кристофер бросил короткий взгляд на Мишта — в более безвыходное положение он давно не попадал. Чуть качнул головой, мол, я попробую объясниться, молчи. — Я не могу обвинять адресанта во лжи, мы действительно были в деревне этой ночью. Я понимаю, что это является грубым нарушением комендантского часа и школьного распорядка. Однако должен отметить, что посещение деревни по выходным дням и в свободное время разрешен курсантам пятого, шестого и седьмого года, поэтому формально мы не нарушили этого запрета. — Что вы не нарушили, Сеймор? Дело происходило ночью! В то время, когда у всех курсантов отбой. — Да, мастер, — покорно кивнул Крис. — Тогда меньше слов. С какой целью вы туда ходили? — С целью развлечься. — И вы говорите об этом так спокойно? — Да, мастер, — Кристофер не улыбался, но держался уверенно. — Здесь говорится, что вас было четверо. Кто еще двое? — помахал Беф листком. — Только мы, мастер, — тем же ровным тоном ответил Кристофер. В бумаге совершенно ясно сказано: четыре курсанта, двое ускакали на предположительно украденной лошади, ещё двое были задержаны, остались в качестве залога и назвали свои имена. — Удивительно, — тихо сказал Крис. — Не дерзите, — одернул Беф. — В то, что вы были вдвоём, я не поверю. Ещё один — Робер Стант, ясное дело. Кто четвёртый? Доуэлл? Самюэль? Ансель? — Никто, наставник. — Вы же здравомыслящий человек, Сеймор! — Беф покосился на письмо, и по его взгляду стало понятно, что он уже не так в этом уверен. — Ну, или можете быть таковым большую часть времени. Не думаете же вы, что я поверю, что Стант мирно спал ночью, пока вы воровали лошадей спьяну? На протяжении вот уже более шести лет не было такого, чтобы один из вас не участвовал в безобразии, в котором был другой. Кристофер равнодушно молчал. Беф обернулся к Мишту. — А вы что мне скажете, курсант Пруст? Почему Робер уехал без вас, а вы остались в участке? — Мастер, я не знаю, кто и куда уехал. Мы были там вдвоём с Крисом. Беф закатил глаза. — Не заставляйте меня унижать вас проверкой. Достаточно пройтись рядом, чтобы понять по запаху, кто из вас вчера ночью напился настолько, что был не в состоянии добраться на четыре лиги на своих двоих. Мальчики продолжали молчать. А Миштиан ничего, держится, подумал Беф. От допроса даже наоборот приободрился, стал увереннее. Лгать, конечно, оба не умеют. Хоть бы попытались придумать историю… С другой стороны, попались на горячем, отпираться было бы совсем глупо. — Вы думаете, это смешно. Воровство. Ладно нарушение всех мыслимых школьных правил и ночная самоволка. Но воровство! Унизить достоинство аристократа до конокрадства! Вы считаете, что поступаете благородно, выгораживая своих друзей. А я считаю, что за эту выходку стражи правопорядка имели бы право высечь вас плетью на площади при народе, а потом передать в суд, где вам бы отрубили руку. Стоят ваши сомнительные развлечения такого? Про честь уж не буду говорить, видно, вам она не важна. На последних словах Сеймор вскинулся: — Мы не воровали! Можем вернуть ее, как только вы позволите. Она спокойно ночевала в нашей школьной конюшне. А за аренду мы уплатили вдвое! Заметьте, про свою выгоду приставы писать не стали… — Мы ничуть не унизили себя, можете быть спокойны, мастер, — подтвердил Мишт. — А сидеть в городской управе не унизительно? Давать взятки должностным лицам не унизительно? Ведь я так понимаю, они бы не отпустили вас без мзды, им намного веселее было бы с почетом доставить вас в школу поутру, дел в управе мало. Мишт поджал губы. Кристофер тоже молчал. — Рассказывайте, каких еще вестей мне ожидать из управы. Я бы предпочел знать о них заранее, а не выслушивать от директора Орсона то, что я слушал полчаса назад. — Больше ничего, мастер, никаких других вестей не будет, — уверенно сказал Кристофер. — Неужто? Я думаю, вы не ожидали и этого письма, иначе придумали бы легенду получше. Так что подумайте хорошенько. Кого вы ночью еще хотели ограбить? Подкупить? Возможно, оставили долги в питейной или изнасиловали кого-то из приличной семьи? Миштиан смутился: — Мы ничего подобного не делали, мастер Беф! Беф походил из стороны в сторону, перечитывая письмо. — Значит, такие вопросы вас возмущают! А уводить коня у постояльца вас не смутило… И напиваться ночью с деревенскими девками не смутило. Давать взятку служителям порядка. Лгать наставнику, — покачал головой Беф. Курсанты молчали, опустив глаза. — Вы знаете, какова была реакция директора на это сообщение? Миштиан опять мучительно покраснел. — Он поставил вопрос о вашем отчислении. Это вопиющее нарушение правил — как раз один из тех весомых проступков, которые могут повлечь за собой самые серьезные последствия вплоть до исключения, будь это даже лучшие ученики школы. На этот раз спокойным не остался даже Кристофер. Беф не стал долго мучить их ожиданием. — Пока было решено не применять крайних мер. Но не думайте, что если вы уже взрослые семиклассники, то на все ваши выходки будут смотреть сквозь пальцы. Напротив! Скоро будет решаться ваша карьера, и такие эпизоды могут попасть под пристальное внимание руководства. Беф не повышал голоса и контролировал себя, но чувствовал, как внутри нарастает досада на неисправимую тягу курсантов к приключениям и глупостям. Взрослые ученики! Образец поведения для младших классов. — Сеймор, как староста школы, вы несете ответственность не только за свои поступки, но и за остальных учеников. Что в вашей ночной выходке является примером для подражания, потрудитесь объяснить? — По правде, мастер, я считаю, что мы неплохо вышли из сложившейся ситуации и сумели предотвратить почти все последствия: проблемы с законом, жалобы владельца лошади и другие неприятности. Мы попытались свести на нет вероятность того, что вы и директор узнаете о событиях минувшей ночи, однако по некоторым причинам план не сработал. Я уже составил краткий список причин, которые привели к провалу: к примеру, стоило дать управским больше денег, чтобы они наверняка скрыли подробности дела. Во-вторых, ошибочным было… — Что насчет ошибочного выбора ночного мероприятия? — сухо прервал его Беф. — О причинах, которые привели вас к необходимости скрывать от школы свои развлечения, вы не подумали? — Подумал, мастер. Позвольте перечислить? — Увольте. Повторю, вы староста. Ваша должность — помогать наставникам поддерживать дисциплину, воспитывать и учить младших школьников. И что мы видим взамен? Вы в одиночку создаете больше проблем, чем решаете. Такое поведение категорически недопустимо. Я не ожидал подобного от курсанта Пруста, — Беф гневно взглянул на Миштиана, который совсем сник от его слов, — но в вашем случае, Сеймор, это должно расцениваться не как обычный проступок, а как намеренное и предумышленное пренебрежение обязанностями! Я сомневаюсь, что вам следует и дальше занимать пост старосты школы. Кристофер стоял с каменным лицом, высоко подняв подбородок и глядя в стену. От слов Бефа становилось невероятно стыдно и хотелось немедленно извиниться за дурацкие похождения. Но еще больше хотелось, чтобы предупреждение о снятии с должности старосты было простой угрозой. — Простите, мастер Беф, мы поступили необдуманно, — искренне сказал Кристофер после долгой паузы. — В таком случае вы понимаете, что заслужили суровое наказание, чтобы гарантировать, что подобное больше не повторится? Кристофер коротко взглянул на Мишта. — Да, наставник, — сказал он почти ровным голосом. Почти. — Тогда вам не составит труда назвать мне имена ваших спутников, ведь их следует наказать не меньше вашего. Крис отвел глаза и снова упер взгляд в стенку. — Никого не было, кроме нас, мастер. — Что ж, тогда справедливым будет, если вы двое понесете то наказание, которое в ином случае я бы разделил на четверых. — Если вы сочтете это необходимым, мастер. Беф сдержал улыбку на краешках губ. Хороши его мальчики. Не выдают. — Не хочу больше тратить времени на это. Вы первый, Сеймор. Наклонитесь над столом. Кристофер неуверенно посмотрел на Мишта. Тот посмотрел в ответ робко, но как ни странно, этот взгляд был очень успокаивающим и внушающим поддержку. Под пристальными взглядами наставника и однокурсника расстегнул пряжку ремня, развязал тесемку на штанах. Подошел к парте, на которую указывал Беф. Решительно, не раздумывая, нагнулся, спуская штаны до середины бедра, крепко ухватился за противоположный край стола. Услышал, как за спиной наставник пошел к кафедре — через пару секунд раздался знакомый всплеск, когда тонкий прут вынимали из бадьи. Еще секунда — и в воздухе раздался свист: наставник пробовал инструмент на гибкость. Крис поднял глаза на Мишта: тот выглядел очень несчастным, хотя и старался всячески показывать свое бесстрашие, и отводил взгляд, не желая дополнительно смущать друга. Наконец, Беф подошел к лежащему — Крис тяжело сглотнул. Осознание того, что за сокрытие друзей ему удвоили дозу — а какую, кстати? — не прибавляло уверенности. Через мгновение розга впилась в незащищенные ягодицы, вызвав жгучую боль. Терпимо. Второй удар, третий — ровно, не пересекая предыдущие отметины. Крис вздохнул поглубже, пытаясь расслабиться. Невероятно, как за несколько месяцев он так сумел отвыкнуть от хоть и чертовски неприятных, но знакомых ощущений? Впрочем, он не помнил, чтобы когда-то порка давалась ему просто. Методично нанеся пятнадцатый удар, Беф кинул поистрепавшийся прут в угол класса, а сам отошел за кафедру, чтобы достать свежий. Мишт взирал на друга с нарастающим беспокойством в глазах. За тот год, что он учился в новой школе, только раз его подвергли порке, и то Беф остановился тогда на двадцати розгах, приняв во внимание неопытность новичка. Сейчас же было не похоже, что наставник собирается проявить снисходительность. Потом Мишт поймал взгляд Криса — тот выглядел напряженным, стоял, прикусив губу, но в глазах не виделось ни слезинки. Заметив, что Мишт на него смотрит, Крис ободряюще улыбнулся. Тем временем Беф вернулся с новым инструментом — как показалось Мишту, еще более длинным и грозным. Наставник не делал большого замаха, хлестнув розгой, держал ее пару мгновений, затем аккуратно поднимал руку — не хотел оставлять просечек. Боли наказуемому и без того хватало с лихвой. Беф видел, как Крис начинает вздрагивать, когда удар ложится поперек предыдущих свежих отметин, как крепко он сжимает руки на краю стола, помогая себе терпеть, как чуть запрокидывает голову, когда особенно хлесткая розга впивается в кожу. Беф считал про себя, стараясь не сбивать темп. Ему невероятно хотелось прекратить наказание, потрепать мальчика по светлым волосам, обнять и успокоить. Почему Крис вечно создает необходимость наказывать его так сурово? Четыре десятка розог уже оставили на его заду красочное внушение, до завтра парень точно не захочет сидеть. Теперь Беф ругал себя за несдержанность — и зачем только он сказал про двойную порцию? Ведь ясно, что за такой проступок он бы отвесил каждому из мальчишек не меньше полусотни розог. Но представить, что несчастному следует вытерпеть еще несколько десятков ударов, было просто невозможно. Беф вздохнул. Если бы ему в очередной раз не удалось отстоять своих мальчиков перед директором, каждый действительно получил бы минимум в два раза больше, да еще вдобавок строгой розгой для старшеклассников и на виду у всей школы. Нахмурившись, Беф в пятидесятый раз в полную силу хлестнул по ягодицам. Крис запрокинул голову и издал тихий стон. Решительно Беф отбросил еще один прут. И взял новый. Наконец, спустя несколько особенно неприятных минут, все же прозвучало: — Сеймор, вы можете одеваться, довольно. На лице Кристофера читалось неимоверное облегчение, когда он наконец разогнулся, с шипением аккуратно потер пострадавшее место и стал натягивать штаны. По щекам текли слезы, непроизвольно навернувшиеся от боли. Он поморгал, чтобы смахнуть с ресниц предательское свидетельство слабости. Потом нахмурился, обернулся к наставнику. — Это все, мастер? — невинный тон, которым был задан этот вопрос, возмутил Бефа. Он, видите ли, переживал за сохранность филейных частей этого юноши, а он смеет так нагло выпрашивать добавки! — Вам не хватило, Сеймор? Если желаете, я могу продолжить в любую минуту, не стесняйтесь, — язвительно ответил мастер. — Нет, что вы, в самый раз, — в тон ему ответил Кристофер. Впечатление подпортил лишь вырвавшийся всхлип в конце фразы. Кристофер, продолжающий поправлять одежду, уступил место другу. Миштиан нерешительно подошел к столу, обнажил бедра, перегнулся через край. Знал, что терпеть будет трудно, поэтому спрятал лицо в локтях, вцепился зубами в рукав куртки. Беф кинул сочувствующий взгляд на Кристофера, подавил в себе вздох и занес розгу над Миштианом. Тот принимал удары намного менее спокойно, чем опытный товарищ. От каждого взмаха розги он вздрагивал всем телом, подолгу ждал, пока пройдет вспышка жгучей боли, крепко стискивал зубы. Беф не торопился. Он не мог унизить мальчика, сократив его наказание на виду у друга, но и наказывать его так же строго, как и самого отвязного парня школы, который до четырнадцати лет едва ли не каждую неделю встречался с розгами, было попросту несправедливо. Поэтому каждый удар Беф наносил чуть легче, чуть меньше занося руку для замаха, чуть короче опуская прут на тело, чуть дольше выдерживая паузы. Конечно, внимание Кристофера это не привлекло: его больше занимала задача стоять ровно и не потирать зад перед наставником, признавая, как ему больно. Мишт сомневался, что сможет выдержать все наказание достойно. Да его первая порка почти год тому назад была просто мягким массажем, по сравнению с этой взбучкой! Он зажмурился и изо всех сил сжимал зубы, чтобы не потерять самообладание. Про себя повторял счет: двадцать семь… двадцать восемь… тридцать два… Осталось еще чуть-чуть. Гораздо легче было терпеть, зная, когда именно окончится наказание. Кристоферу, думал он, лежать в неизвестности было намного хуже. Когда в голове прозвенело “тридцать семь”, легкий стон сам собой сорвался с губ Мишта, и теперь сдерживать себя стало уже невозможно. На каждый удар он с шипением втягивал воздух сквозь зубы и издавал тихий, еле слышный стон. Крис, стоявший рядом, беспокойно сжимал кулаки. Несмотря на собственные страдания, он понимал, насколько тяжелее сейчас другу, не привыкшему к таким наказаниям. Кроме того, смотреть на обнаженное тело, сплошь покрытое красными отметинами, сливающимися в одно бордовое полотно, было довольно не по себе, особенно когда при взгляде на них можно было легко представить собственные горящие огнем отметины. Наконец, сломав очередную розгу, Беф закончил и второе наказание. Сечь мальчика и слышать такие искренние сдерживаемые стоны было во сто крат хуже. Беф ругал себя с одной стороны за то, что так строго обошелся с парнями, а с другой — что проявил снисходительность и пошел на поводу у своей мягкости. Даже неопытный курсант семнадцати лет вполне в состоянии вытерпеть полноценные полсотни ударов, а не те сдержанные, которые достались Мишту. И уж конечно, такому непробиваемому смутьяну, как Кристофер, следовало бы добавить еще несколько десятков. Беф проследил, как Миштиан тщательно оделся, подождал, пока тот восстановит дыхание. Он не плакал, но лоб был покрыт испариной, и поднимался очень медленно и осторожно. — Надеюсь, на этом инцидент можно считать исчерпанным. На любые вопросы директора можете отвечать, что обсудили происшествие со мной. Сеймор, я не намерен подавать рапорт о вашем отстранении от должности старосты школы, но будьте уверены, что я не потерплю больше выходок подобного рода. Возвращайтесь в класс, господа, до конца урока еще не меньше двадцати минут. Курсанты поспешили удалиться с глаз наставника. За дверью кабинета они переглянулись, почти синхронно, морщась, потерли зады. Повременив еще несколько секунд, зашли в соседнюю классную комнату, где проходил урок, с которого их так внезапно вытащил наставник. Все мгновенно обернулись на вошедших. На лицах читались беспокойство и любопытство, хотя некоторые, не скрывая, ухмылялись. Робер сделал страшные глаза. Ансель, обернулся на звук открывшейся двери, и выглядел он как нельзя более виноватым. Ах да, ведь они наверняка, как и весь коридор, слышали каждый удар. Тонкие перегородки совершенно не скрывают хлесткие визги розги в воздухе и ее гулкие удары. — Разрешите войти, мастер Дин? — спросил Кристофер бодрым голосом. — Да-да, конечно, са… присоединяйтесь к нам, — поспешно закивал добродушный пожилой мастер. Он хотел сказать “садитесь”, но вовремя осекся, не желая издеваться над страданиями мальчиков. Судя потому, что звуки, и громкие, из соседней комнаты доносились последние минут десять, досталось им от наставника крепко.