На заре веков

2 курс, 11-12 лет — Стоять! — раздался вкрадчивый, чуть растягивающий слова голос. Шуршание за овином стихло. — Стант, Сеймор, что вы там делаете? Мальчики переглянулись — стало ясно, что скрываться нет смысла. Они медленно выглянули из-за сарая. Сверху на них взирал с победным выражением на лице Алеар Джулз, староста школы. — Выходите, выходите, — неторопливо махнул рукой Джулз. Робер и Крис, погрустневшие, вышли из своего укрытия и встали перед старостой, приняв вид невинных ангелов. В этом Алеар едва ли мог обмануться — он третий день выслеживал подозрительных второклашек, которые чересчур часто то по одному, то вдвоем убегали на задний двор. Притом на вопрос о том, что они делают, они оправдывались то походом по нужде, то просьбой кого-то из мастеров принести что-нибудь из кладовых, то просто желанием прогуляться отдельно от однокурсников. Так что, когда во время подготовки уроков они снова пошли якобы за словарями, Алеар попросил Кантару, одного из старост, остаться за главного, а сам стремительно вышел в коридор, как только мальчики скрылись из виду. Курсанту накануне выпуска едва ли составило трудность догнать второкурсников, оставаясь незаметным и бесшумным. Но теперь он все же чувствовал себя в праве немного поторжествовать. — Что вы там делали? — спросил Джулз строго. — Ничего особенного, мастер, — своим самым умилительным голосом ответил Робер. Учитывая, что в росте он уступал даже первоклашкам, а сложения был такого хрупкого, что преподаватели порой боялись допускать его к занятиям и настаивали на двойном рационе, его тонкий голосок звучал и в правду очень невинно, так что его хотелось приласкать и утешить, а не допрашивать. Однако Джулз помнил, что именно это юное дитя — одна из главных заноз в заднице школы, и он едва не каждую ночь ожидал от Робера очередных проказ. — И все же что именно? Сеймор? — Джулз старался выглядеть непоколебимым и суровым. Вообще удавалось не очень, это он знал, но на младшеклассников пока работало неплохо. — Мы ничего не делали, мы просто остановились поболтать, — начал Кристофер. — Вы, кажется, вышли за словарями? Дортуары находятся в другой стороне. — Да, мы просто остановились по дороге… Мы хотели поговорить, а до игрового времени еще целых полчаса! Прости нас, Джулз! — воскликнул Кристофер. — Конечно, а овин ведь стоит прямо на дороге от учебного корпуса до спального! — хозяйственные постройки располагались в противоположной стороне от ученических зданий. — Мы знаем, что были неправы… — переглядываясь, протянули мальчики. — Мы сейчас вернемся и доделаем все уроки, — честно-честно посмотрел Робер. — Стант, я прекрасно знаю, что у вас обоих отличная успеваемость и вы выполняете все задания. Поэтому я сомневаюсь, что вы просто хотели улизнуть с занятий. Что вы там спрятали? Покажите, я видел, как вы положили это за оторванную доску! Отнекиваться было бесполезно. Робер и Кристофер попытались притвориться, что не понимают, о чем речь, но, пойманные с поличным, они не смогли придумать ни одного аргумента в свою защиту. Джулз подошел к задней стене сарая, пощупал хлипкие доски, нашел ту, что шаталась, отогнул гвоздь, которым она была прижата к остальным, и приподнял доску. Под ней обнаружился клад — целый бумажный сверток сладостей. Пряники, сахарные конфеты, печенье и тянучки — все из знакомой лавки в деревне, которую иногда посещали старшекурсники и куда было запрещено ходить младшим. — Ваше, господа? — скептически спросил Алеар. Мальчики промолчали. Алеар сгреб широким жестом рассыпанные в спешке сладости в кулек, взвесил его на руке — неплохо разжились ребята! — и обернулся к Роберу и Крису: — Рассказывайте, кто вам продал эти сладости. — Никто, — хором ответили мальчики. — Откуда вы их могли достать? Либо украли у кого-то, кто тайком их пронес, либо договорились с кем-то из старшекурсников. Интересно, сколько же надо было заплатить, чтобы кто-то стал за вас рисковать. Мальчики запротестовали. — Мы ни у кого ничего не брали! — возмутился Кристофер. — Мы сами сходили и купили в деревне. Робер посмотрел на друга со страхом — зачем быстро сдался? — но потом понял, что выхода нет, и тоже покивал. — Что? — Джулз даже рассмеялся. — Вас не выпускают за ворота, что значит “сходили и купили”? Даже если вы бегали ночью, ночью лавки не работают. — А вот так! Придумали и сделали. А тебе рассказывать не собираемся, — упрямо ответил Кристофер. — Хочешь нас наказать, так давай! Джулз задумался ненадолго. Подвиг и впрямь был впечатлающий. Если, конечно, мальчишки не лгали и никто из старшекурсников им не помогал, он пока не мог придумать способа отлучиться в дневное время из школы на два часа так, чтобы никто ничего не заметил. — Во-первых, Сеймор, обращайся ко мне “мастер Джулз”, я староста школы. За твое неуважение я еще добавлю. А во-вторых, мне не особо важно, как именно вы это сделали, — спокойно сказал Алеар, хотя внутри сгорал от любопытства. — Это, — он потряс пакетом, — я конфискую. А сейчас возвращайтесь в классную комнату. К тому моменту, как я приду, вы должны уже сидеть и прилежно скрипеть перьями, ясно? Стант и Сеймор кивнули. Они не знали, радоваться им или нервничать — Джулз не стал их наказывать, только отобрал сладости! Но очень вероятно, что он просто решил отложить порку на вечер… Так и случилось. Староста вернулся в классную комнату несколько минут спустя, как ни в чем не бывало, и равнодушно проследил, что мальчики делают домашние задания. Однако вечером, когда после ужина все курсы вернулись в свои гостиные, бродили по спальному корпусу и болтали, бегая из комнаты в комнату, по коридору вдруг пролетел возглас, передаваемый по цепочке. — Джулз идет! — Джулз идет! А следом: — Ого, а что случилось? — Кому-то прилетит! — Второй курс, точно вам говорю. Алеар Джулз и Кантару шли по коридору, в руках у Джулза был тяжелый ремень — он и вызывал такой интерес у школьников. Старосты подошли к комнате второго курса, Алеар обернулся: — Всем разойтись по своим комнатам! — и курсанты разочарованно поплелись к себе, с любопытством поглядывая на испуганных второклашек. Джулз вошел в дортуар, проследил, что весь класс в сборе, и плотно закрыл за собой дверь. — Сядьте, господа. Сегодня ваши однокурсники Кристофер Сеймор и Робер Стант были пойманы на поедании сладостей, купленных в деревенской лавке. Как всем хорошо известно, вам запрещено приносить в школу любые продукты из деревни. Если вы знаете, кто способствовал этому нарушению закона, немедленно сообщите мне об этом, — он обвел своим максимально грозным взглядом комнату. Курсанты испуганно смотрели на него, сидя на краешках кроватей. Кантару поставил посередине комнаты стул. — Стант, вы первый, — скомандовал Джулз. — Снимите штаны и перегнитесь через спинку стула. Робер оглянулся на друзей, но не стал сопротивляться, робко подошел к стулу, спустил штаны до середины тощих белых бёдер и наклонился. Алеар Джулз поднял рубашку, закрывающую ягодицы, сложил ремень вдвое. Один его вид навевал ужас на собравшихся вокруг одноклассников. Робер своими ангельскими глазами посмотрел на старосту, хлопнул длинными ресницами. Джулз обернулся к Кантару. — Кантару, считайте, пожалуйста, до двадцати. Присутствие второго старосты было необходимо — если наказание производилось в отсутствие учителей, нужно было убедиться, что нет превышения полномочий или поблажек. Джулз, решительно занеся руку, отвесил первый удар. Хлопок ремня был оглушительным, хотя староста был уверен, что едва приложил силу. Поперек худых ягодиц остался широкий бледно-розовый след. Робер вскрикнул. Джулз, стараясь не выдавать своих переживаний, снова стегнул мальчика. Робер только немного застонал. Поперек первой отметины появилась новая. Джулз нанес двадцать ударов. Робер держался хорошо, только иногда вскрикивая и дергаясь из стороны в сторону, но когда в конце староста разрешил ему подняться, пожал руку и успокаивающе погладил по плечу, он не выдержал и заплакал. Класс сочувственно смотрел на наказанного. Кристоферу было тяжелее — он томился ожиданием той же участи. Когда Робер наконец оделся, Кристофер без напоминаний подошел к стулу и принял нужную позу. На его лице читалась готовность перенести любые муки, как древний воин. Кантару и Джулз переглянулись. Им было тяжело сдержать улыбку, настолько торжественно шел на казнь Сеймор. — Вам полагается на пять ударов больше, за нарушение субординации, — спокойно сказал Джулз. Кристофер заскрипел зубами, но ничего не ответил. — Один, — негромко начал Кантару. Джулз хлестнул в первый раз. Крис дернулся, скривился, но сумел удержать рвущийся из груди стон. Переждав вспышку боли, он расслабился и приготовился к следующему удару. Еще один взмах ремня. Крис укусил себя за руку, зажмурил глаза, в которых выступили слезы, и снова промолчал. После пяти ударов на его заду красовались пять отметин, слегка красноватых, которые почти полностью покрывали кожу. На очередном ударе кончик ремня захлестнул чуть дальше, ужалив бедро. Уже ударив, Джулз нахмурился — без пяти минут воину не пристало промахиваться. От резкой боли на неразогретой коже Кристофер не выдержал и разогнулся — инстинктивно пытаясь уберечь зад от опасности. Лишь в последний момент, когда Крис уже выпрямился и дёрнулся, переступая, он сумел справиться с малодушием. Он решительно вновь наклонился и схватился за ножки стула. — Тринадцать? — голос Кантару прозвучал вопрошающе. За попытки вскочить можно было и не засчитать предыдущий удар, а то и добавить штрафные. Повисла пауза. Второкурсники старались не дышать, чтобы не вызвать гнев старост. Джулз задумчиво посмотрел на коллегу, затем на воспитуемое место, уже густо красное и явно саднящее. Уверенно кивнул, взмахнул ремнём и продолжил порку. Пацану и так неплохо достанется. Кристофер не заметил этих раздумий. Ему безумно хотелось потереть больное место, закрыться или увернуться от обжигающего ремня, но упрямство не позволяло ему сдаться и показать свою боль. Ноги дрожали от напряжения, когда Кантару отсчитал второй десяток. Оставалось ещё совсем немного — и все бы уже закончилось, если бы он держал язык за зубами и поменьше спорил. Но сейчас выбора не было, и приходилось найти силы на эти последние стежки. Кристофер поднял голову и поймал взгляд Робера, который, хоть и заплаканный, чуть улыбнулся ему. На душе стало намного легче, а в теле появился неизвестно откуда взявшийся запас энергии. Сеймор чуть ли не с воодушевлением принял оставшиеся удары, так и не подав голоса. Уже совсем перед отбоем в дортуар вошёл наставник Беф. Мальчишки натягивали ночные сорочки, перебрасывались шутками и торопливо распихивали по местам одежду. Глаз зацепился за Сеймора — обычно неумолкающий заводила сидел на кровати и уныло взбивал подушку. — Что произошло за нашу недолгую разлуку, господа? — спросил наставник, проходя в середину комнаты поближе к Кристоферу. Как по команде, класс ответил, хоть и нестройным хором: — Ничего, мастер! За одну вину дважды не наказывали, но мальчики предпочитали не рисковать. Ни к чему лишний раз рассказывать наставнику о проступках. — Ничего у Сеймора или ничего у Станта? — Беф безошибочно вычислил второго пострадавшего, на худеньком бледном лице Робера нельзя было не заметить, что глаза красные от слез. Кристофер, хоть и все ещё с недовольным выражением лица, выпрямился по стойке смирно и доложил по форме: — Господин наставник, мы были подвергнуты дисциплинарному взысканию по решению старосты Джулза. Экзекуция была проведена публично в присутствии класса и ответственного свидетеля Кантару. Беф, ничуть не удивленный, спросил сочувствующим тоном: — В чём же была ваша вина? — Сведения о составе преступления и мере наказания являются конфиденциальной информацией, которую можно запросить у лиц, ответственных за проведение экзекуции, мастер Беф. Вокруг захихикали. Самюэль, как всегда, комментировал происходящее на ухо Доуэллу. Хотя, судя по тому, как они пытались удержать хохот, тема шутки была какой-то иной. Беф поднял брови и перевел взгляд с Кристофера на Робера. — И давно ли вы держите наказания в секрете от меня, вашего наставника курса? Робер, всегда игравший роль застенчивого молчуна, только испуганно посмотрел на Криса, а тот браво продолжал: — Отнюдь не в секрете, мастер Беф. Но, с вашего позволения, мы бы хотели воспользоваться правом на конфиденциальность, дарованным нам законодательством, — детский, ещё не сломавшийся голос Кристофера звучал до того важно и самодовольно, что Бефу требовалось мужество, чтобы не рассмеяться. — Хвалю за внимание на уроках Закона, — покачал головой наставник. — Рекомендую, однако, вам не дерзить мне впредь, если не хотите провести следующие дни, занимаясь общественно полезными работами. — Да, господин наставник. — Ложитесь спать, тушите свечи, — Беф немного расстроился, что из-за перепалки не успел поговорить с курсантами об их дне. Но, верно, если было что-то захватывающее, они поделятся с ним завтра на утренней тренировке. Уже в темноте, когда ребята улеглись на свои места, Беф осторожно поправил одеяло Самюэлю, подняв край с пола, потом присел на кровать к Роберу. Мальчик смотрел на него своим обычным испуганным взглядом, слегка недоумевающим. Беф только вздохнул, погладил его по голове и сказал: — Вам надо беречь здоровье, курсант Стант. Постарайтесь не попадать в неприятности. Робер покивал и прошептал: “Да, мастер”. Беф встал и обернулся к соседней кровати, где лежал Кристофер. Тот, правда, вовсе не лежал, а сидел, откинувшись на подушку и сложив руки на груди. — Курсант Сеймор, был отбой, — тихо, но твердо сказал Беф и потянулся, чтобы ласково потрепать по светлым вихрам и этого пострадавшего. Кристофер же, всем видом выражая недовольство, уклонился и сполз, натягивая одеяло до подбородка. Беф философски пожал плечами, в последний раз оглядел засыпающий класс, пожелал доброй ночи и удалился, закрыв за собой дверь. — Вот ещё, телячьи нежности, — пробурчал Кристофер в потолок.