Рассказ 3. Смартфон (смена сущности).

      Пожалуй, самое скучное место во время проведения летних каникул — это времяпрепровождение в деревне у бабушек и дедушек. Потому что у них не было wi-fi роутеров — лишь доисторические телевизоры, которые показывали несколько федеральных каналов. Да и сеть в этой глуши плохо ловилась выпендрёжными дорогими смартфонами у приезжих детей.       Такая участь постигла и десятилетней Танечки Скворцовой. Она, рыженькая и под прическу каре, одетая в маленький, сиреневый сарафанчик, сидела на скамеечке подле забора дома своей бабушки и поднимала свой телефон вверх как можно выше, надеясь поймать сигнал. При нескольких безуспешных попыток тут же тяпнула:       — Чтобы ты провалился сквозь землю, дурацкий, тупой телефон!       Она встала на саму скамейку и подняла телефон ещё намного выше. Но затем калитка открывается и наружу выходит её бабушка — Валентина Николаевна, на ней был затхлый и подпоясанный шерстяной халат (Таня думала, что её наверняка носили старушки со времён Ледникового периода), а на голове был привязан белый платок — увидев, как её внучка стояла на чистой, недавно вымытой деревянной скамеечке своими белыми сандаликами с грязными подошвами, тут же воскликнула:       — Танечка, как тебе не стыдно стоять на скамеечке. Я её с утра ещё вымыла. А ну слезай оттуда. И давай пошли обедать — я тебе блинчиков напекла.       Внучка угрюмо фыркнула и неохотно слезла со скамейки, затем направилась домой.       На кухне в воздухе царил ароматный запах свежеиспечённых блинчиков, тем самым на мгновенье заставив Танечку забыть о плохой связи в этой богом забытой деревушке.       Внучка мазала вареньем блинчик, сгибала его, а затем надкусывала, попутно умудрившись испачкать несколько пальчиков, после чего запивала сладким чаем с молоком.       Покончив с трапезой, вытерла руки о влажные салфетки, и к ней снова вернулись грусть и разочарование.       Поблагодарив бабушку за чудный обед, снова вышла на улицу и обратно села на скамейку скучать дальше, подняв левую ногу к себе и уперев о колено подбородок.       По сельской дорожке в этот момент проезжали два мальчика, повзрослее её лет на два-три, на велосипедах, на последних краска давно уже облупилась и местами виднелись ржавчины. Один был светловолосым, в сетчатой рубашке и синих джинсах, а другой — в черной рубашке, брюнет, на голове была бейсболка с изображением баскетбольного мяча, с козырьком, направленный назад, и в коротких, телесных шортах. Первого звали Альберт, а второго — Олег. Или может наоборот — Танечка уже и не помнила.       — Что делаешь, Тань, опять скучаешь? — спросил один из них.       — А тебе какое дело? — недовольно проворчала Таня, — езжайте дальше по своим делам.       — Не надо так ворчать, — обиделся Олежка, — если что, мы знаем место, где хорошо ловит сеть.       Настроение у девочки вдруг резко поднялось, и её глаза вспыхнули от радости.       — ГДЕ?!       — Возьми свой велик и езжай за нами.       Танечка со скоростью выпущенной стрелы умчалась к себе, взялась за свой розовый велосипед, на спицах которых были прикреплены карточки с изображением феечек Winx (в особенности ей нравилась блондиночка по имени Стелла) и прислоненный к забору, огораживающий двор и огород. После чего выехала наружу, тем самым забыв закрыть за собой калитку, и поехала за мальчишками, дабы достичь того самого заветного места, где, по словам парнишек, хорошо ловит сеть.       Дорога из асфальта уже кончилась, и теперь дальше начиналась просёлочная. Она уходила вверх под высоким углом, и Танечке пришлось привстать со сиденья и давить на педали как можно сильнее — в отличии от мальчишек ей это давалось с диким трудом.       Они направлялись на одинокий холм, окружённый хвойным лесочком. Таня заметила, что когда закончилась асфальтная дорога, вместе с нею закончились и жилые, деревенские избушки со своими заборами, огородами и банями. На самом верху холма расположился бревенчатый и ветхий домик, построенный, по мнению девочки, во времена динозавров. И был облагорожен старым, доисторическим забором, доски которого стали немного прогнивать.       Компания из трёх детишек остановилась возле ржавой калитки и спешилась с велосипедов.       — Вот здесь самое высокое место во всей деревне, — заявил Альберт, — по идее, смартфон должен поймать связь.       — По идее? — недовольно огрызнулась девочка, — то есть, ты сам не знаешь ловит здесь или нет?       — Так давай проверим, — ответил Олег.       Таня разочарованно про себя подумала о том, насколько же глупы эти мальчишки, достала смартфон и подняла его вверх — связи как не было раньше, так и сейчас его нет. Даже крохотная, маленькая палочка не высвечивалась в правом, верхнем углу экрана.       — Ну блеск, — грозным тоном воскликнула Таня, — выходит, что зря я ехала за вами через всю деревню. Тоже мне, умники нашлись!       — Не надо так на нас орать, — оправдывался Альберт, — стоило это проверить.       — Так сами бы и проверили. Без меня. А то затащили в самую глушь. Скажу бабушке, что вы до меня домогались. И получите п****лей от своих родных.       — Не надо, пожалуйста, — встрепенулся Олег, — мы больше не будем.       Таня покачала головой по сторонам от этого мальчишеского убожества, как тут же вгляделась в этот старый домик. Ей эта изба чем-то напоминала, и невольно спросила:       — Погодите-ка, это случаем не тот заброшенный домик от жившей здесь цыганки.       — Он самый, — хило ответил Олег.       Бабка как-то рассказывала Танечке, что в одиноком домике проживала цыганка. И в один несчастный день хозяйка померла, и избушка оказалась заброшенной. Валентина напрочь тогда приказала внучке не ходить в этот дом, так как поговаривают в селе, что её дух до сих пор обитает в том доме. Таня в то время просто пожала плечами и забыла на следующий день.       Скворцова взглянула на верхнюю часть и затеяла хитрый план.       — Если дом заброшен, то я смогла бы подняться на чердак и поймать там сеть.       — Это же опасно, там наверняка обитает её привидение, — запаниковал Олег.       — Ну и пи**уйте отсюда, — усмехнулась она, — я буду сидеть в Интернете, а вы — кусать локти.       Она подошла к калитке, взялась за ручку и открыла — прозвучал звонкий скрип ржавой, металлической двери.       Альберт покрутил пальцем у виска — Олег, заметив это едва сдержал смех, дабы Таня не услышала. После чего мальчишки уехали, оставив эту невоспитанную девочку одну-одинёшеньку.       Тихонько шла через густые заросли высоко проросших сорняков. Ворон позади неё громко каркнул, отчего у Тани сердце чуть не выскочило — нашла кое-где камень и швырнула в птицу. Ворон увернулся от снаряда и улетел.       Подойдя вплотную к домику, дёрнула за ручку, и дверь со скрипом отворилась. На улице светлело и ей было не страшно, а вот в ночное — ни за что бы сюда не вошла.       Внутри по воздуху летала пыль, и Таня неосознанно чихнула. Она стояла в прихожей, и слева и справа были двери в другие комнаты. Но ей это было неинтересно, так как её взгляд зациклился на лестницу, ведущую на чердак. Забираясь вверх, Скворцова даже не заметила, что всё вокруг было чисто — никакой пыли и никаких паутин.       Открыв крышку, очутилась на чердаке — здесь было светло из-за маленькой, стеклянной окошечки, по углам разбросана куча посуды, закрытые коробки с непонятным содержимым (да и не хотелось ей знать, что там), и прочей дребедени. Вытащила смартфон — на углу показались аж четыре палочки.       Девочка чуть не подпрыгнула от радости и давай общаться с подружками и листать новостные ленты в мире моды в социальных сетях. Таня настолько всей душой углубилась в телефон, что не заметила, как прошёл целый час.       Внезапно, Танечка ощутила, как костлявая рука легла на левое плечо. Девочка вскрикнула и попятилась в сторонку — она увидела седовласую, горбатую старушку в ситцевом и изношенном платье, поверх которого была накрыта шалью.       — Что ты забыла в моём доме? — грозно процедила старуха.       — Я... я... — Танечка от испуга заикнулась и не сразу заговорила, — в деревне говорили, что вы... вы померли.       — Как всегда, стоит вести затворническую жизнь, как тут же все подумают, что я умерла. Тьфу, ты.       — Я... я больше не буду. Можно... можно я уйду отсюда.       — Ты не единственная, кто лезет сюда ради Интернета, — свирепо молвила старая карга, — и раз ты много проводишь времени в смартфоне...       Не закончив предложение, достала из мешочка, висевшего на поясе, немного сиреневого оттенка порошка, разложила на ладони и дунула в сторону девочки. Последняя вдохнула тот самый порошок, немного закашлялась и потеряла сознание.       Девочка очнулась и хотела было привстать, но не получилось. Таня недоумевала — она видела лишь левым глазом, а правая куда-то упёрлась и не могла им ничего разглядеть, так как вокруг было темным темно. Скворцова оглянулась и заметила, что лежит на полу в чердаке.       Она хотела завопить от ужаса, но у неё не было губ, также отсутствовали руки и ноги, и чувствовала себя совершенно малюсеньким существом.       Рядом с большим грохотом подошла цыганка. Затем наклонилась и подняла Таню вверх — тут же правый глаз чуть слегка ослеп от яркой вспышки света, потом привык, и заметила, что этим самым глазом видела всё позади себя, будто он находился на затылке.       Скворцова теперь видела окружение, подобно курице: левым глазом переднюю часть на сто восемьдесят градусов, правым — заднюю часть с таким же количеством градусов.       — Раз уж тебе нравится всё время проводить в телефоне, будешь оставшуюся жизнь жить в нём! — с усмешкой захихикала старая цыганка.       Таня заметила, какие же отвратительные зубы торчали у неё из-под дёсен.       Цыганка распахнула окно и швырнула смартфон далеко вперёд — в то самое место, где недавно вся компания велосипедистов остановилась. И мягко приземлилась о траву.       Она упала лицевой стороной вниз, и теперь уже левый глаз погрузился во тьму. Таня заметила, что сама глядела с помощью объектив: левый глаз смотрел фронтальной камерой, а правый — тыловой.       Вокруг воцарилась тишина — лишь трение кузнечиков и пение птиц доносились издалека.       Сперва девочка не воспринимала всё происходящее вокруг всерьёз и не думала, что та страшная и уродливая цыганка переселила её душу в её же смартфон. Вот-вот сейчас проснётся в своей уютной кровати, и бабушка позовёт её завтракать с блинчиками.       Но она не просыпалась.       "Кто-нибудь, помогите, — мысленно орала в своих мыслях Таня, — меня запихнули в телефон. Спасите!!"       Скворцова даже не могла пользоваться самим смартфоном — лишь видеть окружение с помощью объективов камер.       Таня орала до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонт. А потом увидела, как возле неё остановились два знакомых ей велосипедиста.       "Альберт, Олег, я здесь, внутри телефона. Та злая цыганка вовсе не померла и засунула меня в мой же смартфон".       Но они не услышали. Зато заметили сам смартфон.       — Смотри, — сказал Олег, — это же её телефон.       Альберт поднял его. Таня каждый раз вопила и просила о помощи. Но всё безуспешно.       — Давай отнесём его к Валентине Николаевне.       Мальчик засунул Таню в карман, и оба направились к бабушке девочки.       Дальнейшие события Скворцовой приходилось лицезреть необычным зрением: мальчики объяснили Валентине случившееся и отдали смартфон, после чего та позвонила в полицию. Ночью Николаевна разговаривала с полицейскими — те, в свою очередь, сообщили по рации, что надо осмотреть тот злосчастный дом. Потом слышала, как бабуля звонила родителям и сообщила о моём пропаже. На следующий день полицейские вновь прибыли к Валентине и сообщили, что дом был пустым — всё в пыли и паутинах, будто там сто лет никто не жил.       "ЭТО НЕ ПРАВДА!! — завопила Таня, что есть силы, — ОНА КОЛДУНЬЯ И ЗАПИХНУЛА МЕНЯ В ТЕЛЕФОН. ПРОВЕРЬТЕ ЕЩЁ РАЗ!!!"       Она хотела было зарыдать крокодиловыми слезами. Но не могла.       Зато заплакала сама бабушка, прикрыв лицо ладонями и села на кровать.       Полицейские сказали, что вышлют ориентировки по всему району и всей области и подключат спасательные бригады, после чего ушли прочь.       На этом, к сожалению, история обрывается. Единственное, что происходило под конец, так это то, как Таня, лежавшая рядом с ней на столе, грустным левым глазом глядела, как плачет Валентина Николаевна. Её родная и любимая бабушка.