Рассказ 5. До самой смерти (хороший плохой финал).

      Кирзовые сапоги постоянно вязли в грязи, поэтому ходить стало гораздо сложнее. По траншее шёл солдат в армейской шинели, иногда поправляя ремень своей винтовки, висевший на плече, поближе к шее. Саперная лопатка и фляжка с водой висели на ремне и натирали солдатские шаровары.       Шёл 194* год. Поздняя весна накрывала как свои позиции, так и вражеские каждодневным дождём. Но сегодня утром прекратился, и небо одаривал солдат знойным деньком, расступились тучи, и показалось полуденное солнышко, одаривая всех вокруг жаркими лучами.       Пулемётчик Вася на своей позиций собирал из ящика патроны и вставлял в ленту. Только недавно в их расположение направилась колонна снабжения, охраняемая несколькими мотоциклетками со встроенными пулемётами для сопровождения груза в заданный пункт назначения. Но, к сожалению, подверглась бомбардировки и до точки добралась лишь меньше половины грузовиков.       Сержант Петр Морковин от столь резкого изменения погоды невольно расстегнул верхнюю пуговицу гимнастёрки. Остальных солдаты из других подразделений шли мимо него, не забывая отдавать честь перед вышестоящим по званию и скрывались с глаз долой. Дойдя до заветной цели, снял каску, пригладил волосы и зашёл в командно-наблюдательный пункт. Лейтенант и несколько других офицеров смотрели на карту и обсуждали план дальнейших действий. Сержант отдал честь, и лейтенант изложил ему о скором прибытии подкреплении, и что надо держаться до самой последней капли крови...       Петр Морковин вышел из пункта и бросил мрачный взгляд на свои позиции — они находились на самой передовой. Достал из внутреннего кармана покрытый маленькими царапинами портсигар, вынул оттуда папиросу "Беломорканал" и с помощью спичек, заранее вытащенные из другого кармана, закурил, глубоко вдыхая и чувствуя, как сигаретный дым полностью заполнял лёгкие.       Дойдя до своих позиций, заметил, как рядовой Мишка с помощью саперной лопатки выкапывал на стенках траншеи специальные углубления для хранения гранат, боеприпасов и аптечек. Остальные солдаты сидели на сухом месте и заряжали свои винтовки и пистолеты-пулемёты (далее ПП). Морковин заметил, как у одного пальцы неистово дрожали, когда запихивал патроны в обойму.       Пётр обратился к солдатам и передал приказ, отданный ему лейтенантом, и сказал занять позиции перед наступлением вражеской армии.       Сверху доносился рёв моторов, Петр окинул очи вверх и заметил, как клином пролетает в их сторону фашистские бомбардировщики. Снаряды со свистом сбрасывались на их расположение и взрывались рядом с их окопами. Солдаты пали на колени и сжались, крепко обнимая свои винтовки и ПП.       Вдруг кто-то издал пронзительный крик — одному из солдат осколок попал в плечо, и тот, держась за него, продолжал вопить. Морковин подбежал к нему — раненым оказался Мишка — достав военно-полевую аптечку, наложил жгут и стал перевязывать бинтом. Рядовой немного успокоился и затих.       — Ты как, в норме? — спросил сержант, — сражаться сможешь?       — Да, — ответил рядовой, — плечо задето, но стрелять смогу.       Петр заботливо похлопал солдата за другое плечо и, чуть выглянув из окопа, стал оглядывать вражеские позиции через бинокль. Горизонт так и усеян был девственным лесом — кроме одного места, спереди и чуть правее, откуда как раз-таки направлялись к ним фашистские войска. Солдаты Третьего Рейха шли бок о бок с танками.       — Они идут! — дал знать своим подчинённым сержант. — Ваня, давай по танкам.       Солдат, тот самый Ваня, достал противотанковое ружьё — оно было увесистым и громоздким — зарядил в него особым патроном, прицелился и сделал выстрел.       Послышался хлопок, и снаряд попал в боковину танка, отчего у того гусеницы оторвались и слетели с колёс.       В ответку танк сделал мощный и оглушительный выстрел — снаряд со свистом пролетел мимо них и взорвался в задних рядах позиции.       Солдаты Вермахта легли на животы и начали стрелять по позициям, где обосновалось подразделение сержанта Петра Морковина. Пули без конца пролетали над пехотинцами с обеих сторон. За короткое время наши сумели убить где-то пятерых, шестерых солдат.       Ваня снова сделал выстрел, и теперь умудрился попасть в расщелину под башней, после чего танк охватило огненное пламя. Экипаж выпрыгивал из поверженной техники и бросился назад, наутёк.       Пулемётчик Вася накрывал вражеских солдат чередой пулемётных выстрелов, не давая фашистам поднять головы и делать выстрелы. Очередной танк начал подъезжать и встал вровень с уничтоженной техникой. Ваня выстрелил и в него, но снаряд пролетел мимо, и он выругнулся. Танк же поворачивал башню и направил дуло на позицию пулемётчика. Выстрел — и от позиции Васи не осталось ничего, кроме воронки; лишь, огромный клубок дыма, который вздымался к небу. Несколько солдат рядом отбросило взрывом, попа́дали и получили контузию.       Сержант и несколько бойцов двинулись помочь контуженным. Один из фашистов, заметив, что пулеметчик затих, поднялся на мгновенье, выдернул чеку́ и кинул гранату в окоп, после чего лёг обратно.       Морковин увидел, как граната упала рядом с ним и побледнел. Мишка, заметив это, оттолкнул сержанта назад, а сам приложился грудью на гранату. Из-под Мишки раздался глухой хлопок. Пётр остолбенел и вытаращил глаза. Пули и танковые снаряды так и визжали над ними, не утихая ни на секунду. Сержант перевернул тело — весь его живот был разорван в мясные клочья, а из-под губ выходила струйка крови. Миша спас красноармейских сотоварищей ценой своей жизни.       Дым из дулов танков и оружия вместо того, чтобы подняться и раствориться в воздухе, постепенно собирались вместе и образовали тем самым туман войны.       Тут внезапно пролетает шальная пуля и попадает в каску. Сержант упал на землю и снял каску — заметил в нём застрявшую пулю и выбросил в суматохе. Он хотел было привстать, но, внезапно, его отбрасывает сильная волна — рядом с его позиции попадает очередной снаряд, выпущенный ещё одним танком.       Его контузило — уши переполняли бесконечно протянутый звон. Голова кружилась, а сознание грозило потеряться из виду. Заметил, что Ваня, лишившись каски, всё также стрелял из противотанкового ружья, лежащий на сошках. Но вылетает ещё одна шальная пуля и попадает в голову Ваньки, последний пошатнулся немного и упал навзничь. И теперь уже больше никогда не встанет, испустив дух.       Морковин закашлялся немного — в его рот попала горсть чернозёма — и прислонился к стене окопа. Среди оставшихся в живых остался только он один. Стрельба прекратилась. Пётр хотел было отползти в сторонку, дабы выхватить ПП у одного убитого, но возле края траншеи показались несколько фрицев. Они направили дуло своих автоматов к нему и передёрнули затворы.       Но, внезапно, что-то рассекло воздух, и левый фриц лишился головы, и его тело рухнуло в окоп. Морковин увидел того, кого не ожидал увидеть в своей жизни — это был силуэт, облачённый в черный балахон, его лицо не было видно из-за накрытого капюшона, а в правой костяной руке держал косу. Второй немец, завидев его, хотел было запустить в него очередь. Но силуэт резко замахнулся косой — второй фриц схватился за горло, откуда фонтаном хлынула кровь, и повалился замертво.       Смерть теперь взглянула на Морковина. Тот попятился назад, а та прыгнула к нему на траншею и подняла над ним косу. Но перед этим Пётр потерял сознание.       Очнулся. Оглянулся и понял, что попал в военный госпиталь, неподалеку от места фронта. Посмотрел на себя и ужаснулся — он лишился ног вплоть до колена, будто кто-то срезал их одним точным ударом ножа.       Медсестра подошла к врачу, дабы сообщить о том, что я очнулся, и доктор подошёл к Морковину:       — С вами всё хорошо?       — В порядке, — сухо ответил Пётр (это потому что во рту действительно было сухо).       Попросил у медсестры водички, и он отпил немного из принесённого ему кувшина.       — Вас привезли с уже отрезанными конечностями, и нам пришлось их ампутировать.       — А как мои товарищи?       — Увы, они погибли — вы остались одни в живых, когда прибыло подкрепление.       — Как же так, доктор? — недоумевал сержант, — я же видел как смерть замахивалась косой. И готовилась убить меня.       Врач и медсестра переглянулись меж собой.       — Вам нужно отдохнуть немного. Ложитесь и отоспитесь.       Они ушли, оставив его одного.       Морковин задумался о своих падших товарищах: Мишка, Ваня, Вася и остальные. Они теперь все умерли и больше никогда не вернутся к своим родственникам. Их родные получат похоронку, и представлял, как будут оплакивать матери и отцы, братья и сёстры. И когда в очередной раз посмотрел на ноги, ещё сильней разочаровался — его больше никогда не возьмут на фронт, дабы отомстить за своих собратьев по оружию.       Но зачем смерть с косой отрубил ему ноги? Наверняка поди, мать постаралсь — сильнее всех молилась, дабы уберечь сына от смерти. Это, конечно, было лишь предположение. Но истинного объяснения спасения так никогда и не узнает.       Зато есть положительные моменты — они отстояли свои позиции, и подкрепление успело прибыть вовремя. Выполнили приказ командования. Но война ещё не закончилась. Даже если ему и не суждено дальше биться с врагом и все его товарищи погибли, то хотя бы поставит свечку за них и будет молиться каждый день. За победу.