Wait, wait

Горячий танец — бачата

Внезапно, за спиной раздался мужской голос — Что вы здесь делаете? — умерено, но так пугающе. — Ааааа… — мы все разом запищали, жутко испугавшись неожиданного появления ещё одного человека в нашей компании. — Ты что? — я стою, хватаясь за горло, тщетно пытаясь отдышаться — Зачем так пугать? — А зачем вы сюда пошли? — Чонгук сложил руки на груди, наблюдая за тем, как мы по прежнему не можем успокоить своё испуганное сердце — Вам запрещено — парень сузил глаза и оглянул нас с ног до головы. — А тебе? Тебе можно? — яро сказала Юна, вылетая вперёд нашей компании, навстречу парню — Ты здесь что делаешь? — она так же оглянула его с ног до головы, как сделал это он. — Я пошёл за вами — парень слегка замешкался, но выражения лица не изменил, продолжая испепелять нас взглядом — Уходите отсюда, здесь не безопасно. — А что, если не хотим — вырвалось у меня — Ты нам не указ, сам, такой же проблемный подросток — скрещиваю руки на груди, стараясь держать тон. — Мне 27 — сказал парень, начиная подходить ко мне ближе. По всей видимости, ему не очень понравилось, что я назвала его подростком. Не ну а как его называть? Если он дядя, то ему здесь не место, правильно? Моё тело инстинктивно начало пятиться назад. Я его боюсь. По мере его приближения, я отдалялась. И в какой-то момент, почувствовала спиной шершавую поверхность. Это было старое, дряблое дерево — И что? — сама бы себя прибила за свой колкий язык — Тебя ведь тоже сюда отправили — и тут я задумалась «почему его сюда отправили? Что он такого сделал?» и по коже побежали холодные мурашки. Я выставила руки вперёд, упираясь ладошками в его мощную грудь — Чонгук — в страхе промямлила я. А вдруг он убийца? А где девочки? Почему они мне не помогают? Почему молчат? Неужели они ушли? И я одна, наедине с этим чудовищем. Мои руки его ни капли не останавливали, он шёл напролом, пока не приблизился так, что я ощутила лицом его дыхание — Чонгук — шепчу я, не зная, что сказать — Что ты делаешь? — я повернула голову вбок, чтобы не допустить между нами поцелуя. Дыхание участилось, мне страшно. Что этот человек может сделать? Что от него можно ожидать? Он уже дышит в моё ухо, пуская по телу новую волну мурашек — Ты со мной так не разговаривай, девочка — прошептал он — Худо будет — усмехнулся и резко отстранился, заставляя меня так пошатнуться, что аж, чуть ли не упасть. Он мне угрожает? Так, сейчас лучше, ничего ему не говорить. Мы одни, в лесу, я не могу быть уверена, что он ничего со мной не сделает. Меня раздражает тот факт, что он посмел мне угрожать. Старше он меня не на много, всего на семь лет. Что он о себе возомнил? — Успокоилась? — из собственных мыслей меня выбил его грубый голос. — А где Мона и Юна? — я оглянулась по сторонам, в поиске своих подопечных. Но их нигде нет, неужели реально кинули меня? — Они ушли, — сказал Чонгук — И нам пора, пойдём — он развернулся и пошёл в сторону лагеря. Что он сказал? Успокоилась? Ну я устрою ему «успокоилась». Как же он меня бесит! — Что стоишь? — он встал как столб, смотря на меня, выжидая момента, когда я пойду первая. — Иду я, иду, — я обошла его стороной, кинув на него недоброжелательный взгляд — Козел. — прошипела я себе под нос. — Что ты сказала? — он вырос как стена по правую сторону от меня. — Ничего — я устремила свой взгляд в пол, издавая звук скрежета зубов. — А мне показалось, что у кого-то прорезался голосок — он ухмыльнулся, смотря на меня взглядом победителя. Впервые за всё время знакомств, я вижу на его лице другую эмоцию, правда, она тоже не вызывает никакого дружелюбия. Хочется ему вмазать. Правда, боюсь силёнок не хватит. — Что ты от меня хочешь? Что я тебе такого сделала? — я посмотрела на него непонимающим взглядом. — Ничего, мне от тебя ничего не надо — сказал он, пожимая плечами. Когда мы подошли ближе к зданию от которого уходили, я увидела двух особ, которых потеряла, стоящих около двери и болтающих с Намджуном. Внутри всё кипит. Как они могли оставить меня на съедение этому волку. Сами же видели, какой он страшный. Я их не прощу. Мы подходим ближе к компании людей и становимся в «круг» общения. — Соён — Мона подошла ко мне ближе — Что вы делали там так долго? Целовались? — радостно воскликнула она и не дожидаясь ответа на свой вопрос, дала ответ на мой мнимый — А мы вот, Намджуна увидели, он позвал нас к себе, вот мы и ушли, ты же не обижаешься? По моему выражению лица, вполне можно было сказать, что «нет», я не обижаюсь — Нет, всё нормально — но, внутри меня был пожар, от недопонимания. Всё равно, как они могли оставить МЕНЯ, В ЛЕСУ, С НЕЗНАКОМЦЕМ??? НАЕДИНЕ! — Мона, можно тебя? — я жестом показала ей отойти в сторону и поболтать. — Да, конечно — она поняла, что её сейчас будут отчитывать, и поэтому её лицо, поменялось с радостного, на сожалеющее — Прости меня, Соён — хныча прошептала девушка, когда мы отошли на достаточное расстояние — Там был Намджун, а я. в общем… — Я понимаю, что он тебе очень понравился, но Мона — я скривила лицо обиженки — Как ты могла оставить меня с НИМ — я указала пальцем в сторону компании, стоявшей за моей спиной — Он же ненормальный, мало ли, мог со мной что-то сделать. Мона, ему не составило бы труда изнасиловать меня, или того хуже, убить! Хотя бы как минимум, он уж точно мог меня насильно целовать и лапать. Мона опустила глаза в пол, прикрывая лицо ладошками — Прости меня Соён — она вот вот заплачет — Я правда не хотела, я не оставлю тебя больше — она как маленький котенок прилепились ко мне, обнимая за талию, а я погладила её по голове — Дура, нельзя было уходить, с тобой могло что-нибудь случится. — Ну что ты? Не плачь, всё обошлось, со мной всё хорошо — я глажу её по волосам, вспоминая его угрозы — Всё, пошли обратно, нас там вон, уже выглядывают. Она подняла на меня заплаканные глаза — Он же не целовал тебя? — девушка схватила меня за плечи и нахмурила брови. Я отрицательно помотала головой, слегка улыбаясь — Нет, я бы этого не вынесла — Хорошо, — она косо посмотрела за мою спину, нахмурив брови ещё сильнее. — Он за моей спиной? — прошептала я и она кивнула мне. Я развернулась в сто восемьдесят градусов, смотря на наглую рожу этого беспардонного парня — Что? — я вздёрнула подбородок вверх. — Пойдём, вас Нам зовёт — сказал Чонгук, пихая руки в карманы спортивных штанов. — Нам? — девушка с интересом изогнула одну бровь. О даа, в этом вся она. Ну, теперь она знает, какое сокращение имени будет стонать в постели. Я уже представила, как это имя будет звучать в её прикушенных губах… и, кажется, она тоже. Я от души посмеялась, наблюдая за реакцией Мона. Продвинувшись к ней ближе, я по дружески съязвила — Ну, как тебе имя на вкус? Сладкое? Солёное? Или уже тает на языке? Девушка поняла мои мысли и смущённо ударила меня по плечу — Соён, любишь ты всё в грязные шуточки превратить! — А что мне остаётся, когда ты так явно их просишь? — подмигнула я, отступая на безопасное расстояние, прежде чем она могла запустить в меня чем-то тяжёлым. Её щёки порозовели, но глаза… глаза так и сверкали. Кажется, кто-то уже мысленно репетирует, как выговаривать "Нам" в самых разных интонациях. Мы зашли в здание, и почти сразу на пороге нас встретила женщина, от которой веяло… чем-то недобрым. Выглядела она так, будто всю жизнь питается лимоном и раздражением. Губы сжаты в нитку, взгляд — оценивающий, колючий, с прищуром, будто уже мысленно нашла в нас недостатки. Она сложила руки на бёдрах, приподняв бровь, и с ехидцей процедила: — А вот и пропавшие. Значит, это вы… — интонация была такой, словно ей сообщили, что ей придётся работать с мешками картошки, а не с живыми людьми. Намджун, явно пытаясь разрядить атмосферу, поспешил вперёд, с доброжелательной улыбкой: — Девушки, это моя заместительница. Она будет курировать вашу работу и давать задания на каждый день. Заместительница кивнула, будто с неохотой, а потом снова обвела нас взглядом, в котором смешались снисходительность и скрытое раздражение. Было ощущение, что она с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Надеюсь, вы не такие бесполезные, как выглядите, — бросила она с фальшивой улыбкой, и тут же развернулась на каблуках, оставляя за собой шлейф острого парфюма и ядовитой энергетики. Я чуть повернулась к Моне, шепнув ей на ухо: — Чувствую, мы с ней станем "лучшими подружками".

***

У меня нет слов. Это просто, что-то с чем-то. Нас всерьёз заставили драить полы в столовой. Просто так, не за что, мы же даже не косячили. Просто этой тётке так захотелось. Я не могу, меня переполняют эмоции ярости. Хочется влепить ей чего-нибудь покрепче, например кулаком в харю. Обессиленно лежу на своей кровати, смотря в потолок и не хочу вставать. Солнце бьёт ключом, проходя в маленькую комнату сквозь стекло. Вчера на нас троих конкретно прокатились, как на лошадках с большой рабочей силой. Давно я так не пахала, оттирая полы. Как же отвратительно осознавать, что сегодня меня ждут те же полы, только уже в актовом зале. Как только я здесь появилась, почему-то вылетела мысль о том, что я нахожусь на отработке. Тело ломит, болит поясница, от вчерашних нагибаний, хочется продолжать спать, но меня уже будят соседки по комнате, заставляя подняться с такой мягкой и тёплой кровати. Как смириться с той мыслью, что мне предстоит находится в этом месте ещё целых три месяца — Девяносто дней — сказала я вслух. — Мысли читаешь, подруга — сказала не менее сонная Мона, сидящая напротив, на своей постели — Как же хочется метнуть время, сразу на сегодняшний вечер и не тереть полы — вздохнула девушка, мечтательно запрокидывая голову…

***

— Ну, ты как? — спросила я девушку, стоящую возле зеркала — Вроде ныла, что всё болит, а теперь вон какая радостная — я натягиваю на себя синее платье, толкаясь с Мона, за главенство перед зеркалом — Утром говорила «эх, вот бы сразу в сегодняшний вечер», вот те на, сбылось — я рассмеялась, вспоминая как мы все, прогибались к полу, намывая его до блеска. — Издеваешься? — сказала Мона, смотря на меня сквозь зеркало — Ни капельки — я скорчила невинную гримасу и подняла руки к верху, аля́, сдаюсь. — Девочки, не ссорьтесь — Юна элегантно пролезла между нами, одевая серёжки, благодаря отражению в зеркале — Даа, три кровати поставили, видимо, экономя на зеркале — проворчала брюнетка. — И не говори, — я отошла от зеркала — Девки, накрасить меня, кто обещал? — я выставила руки в бока, вставая в позу. — Садись — рявкнула Юна и подставила стул к зеркалу — Блондиночка, освободите зеркало — она пихнула Мона бедром, выгоняя её с изображения зеркала — Какого цвета тени желаете? — пародируя интеллигентную речь, она открыла палетку теней. — За основу бежевый, в уголок белый, в середине коричневый, в край чёрный, ну и блёсток можно не жалеть — я как эксперт, указала ей на цвета, которые хорошо сочетались друг с другом — Ну и конечно же стрелки, среднего размера. Напоследок, мы все, по очереди посмотрели на себя в зеркало, оценивая по шкале привлекательности. Я выгляжу на все сто! Просто, идеально. Макияж, красивое, короткое платьице, туфельки на высоком каблуке. Ах да. Пшикнув на себя вкусными, сладкими духами, я взглянула в зеркало в последний раз. Всё идеально. Когда мы зашли в зал, уже долбила сильная музыка и пахло алкоголем. Ну и, как же без разврата. Как Намджун мог допустить такое? Я как будто в клуб пришла. Думала, всё будет поприличнее. Мы с девочками направились к барной стойке, которую только сегодня закончили собирать после нашей генеральной уборки. Вспоминать то утро — всё равно что листать кошмарный сон. Никогда ещё я не отмывала такой огромный пол вручную. Колени до сих пор помнят. Но сейчас всё было иначе — музыка, лёгкий свет, лёгкий алкоголь... и лёгкое желание забыться. — Юна, твой час настал, — сказала я, положив руку ей на плечо. — Оторвись по полной, здесь нет твоих строгих родителей, никто за тобой не присматривает. Будь свободной женщиной, мать. — И не говори, — фыркнула она, залипнув в меню. — Тут столько алкоголя, и он весь бесплатный. Я в шоке, я реально в шоке. — Бармен! — крикнула она, оборачиваясь. — Нам с подругой вот эти два коктейля, — и кивнула на Мону. — Ты не против? — Я только за, — крикнула Мона в ответ, подпевая треку, что гремел из колонок. Я, не торопясь, подвинулась ближе к стойке и ткнула пальцем в одно из названий: — А мне, пожалуйста, вот этот… «Секс на пляже». Столько слышала, но ни разу не пробовала. — Я прищурилась. — А что в него входит? Бармен, стоявший напротив, поднял глаза, и наши взгляды встретились. Я узнала его сразу. Те же карие глаза, та же сильная фигура… тот же парень, в чьих руках я висела пару дней назад, в буквальном смысле. Он тоже меня узнал. Это было видно по лёгкой усмешке, что скользнула по его губам, как по касательной. Но он ничего не сказал. Просто взял в руки шейкер. — Персиковый шнапс, — начал он, спокойно и с намёком на что-то большее, — апельсиновый и клюквенный соки. Пауза. — И немного водки… чтобы не было скучно. Он подал шейкер вверх, встряхивая его ловко и с удовольствием, а его мускулы напрягались под рукавами чёрной рубашки. Он двигался легко, почти хищно. Мне пришлось напомнить себе, что дышать — это всё ещё важно. Он чуть склонил голову набок, а в его глазах появилась лёгкая искра, будто понял, что не могу оторвать взгляд. Коктейль встал на стойку передо мной. Я взяла бокал, наши пальцы почти коснулись друг друга. Я сделала глоток. Сладко, свежо, с намёком на удар по башке. Первый глоток этого напитка совершил кругосветное путешествие внутри меня. Тепло разлилось по всем участкам тела. Вкусно. К нам подошёл Намджун — виновник сегодняшнего праздника. Он выглядел расслабленным, но в глазах читалась лёгкая усталость — видимо, день выдался насыщенным. Мы по очереди поздравили его, сказали пару приятных слов, и он благодарно улыбнулся каждой из нас. — Девушки, не хотите потанцевать? — предложил он, отступив на шаг и обведя нас взглядом. Мона не заставила себя долго уговаривать — с её стороны это прозвучало почти как вызов. Она протянула руку с кокетливой улыбкой: — Я хочу. Намджун без лишних слов взял её ладонь, и они двинулись в сторону танцпола. Они растворились в мерцающем полумраке, среди людей и света. Танцевали они как будто давно знакомы, словно чувствовали друг друга на каком-то невидимом уровне. Мона, обычно резкая и немного дерзкая, вдруг стала мягкой, почти нежной. Он, в свою очередь, держал её бережно, с достоинством. Это выглядело чертовски трогательно. И чертовски романтично. Я поймала себя на том, что не могу оторвать от них глаз. Где-то глубоко внутри кольнуло чувство. Мне тоже захотелось танцевать. Не просто двигаться под музыку, а именно в паре. Чтобы чьи-то тёплые руки легли на мою талию, чтобы наш ритм совпадал, чтобы на секунду потеряться в чьих-то глазах, забыв обо всём. — Соён, я предлагаю тебе потанцевать со мной, — Юна протянула мне руку, и в тот же миг я уловила знакомый ритм, доносящийся из колонок. Музыка идеально подходила под бачату — танец, который я обожала в подростковом возрасте… Пока родители не решили, что «это не для девочки из хорошей семьи». — Умеешь? — Юна будто прочитала мои мысли и, поиграв бровями, усмехнулась. — Обижаешь, — сказала я, с ухмылкой вкладывая ладонь в её — такую же женскую, хрупкую. — Бачата. Мы пробрались в середину зала, раздвигая толпу, освобождая немного пространства. — Мужскую партию беру на себя. Доверься мне, детка, — с озорством заявила Юна, развернула меня к себе спиной и шлёпнула по попке. Весь танец прошёл в смехе, кокетстве и нелепом трении бёдрами. Мы хохотали, закидывались фразочками и цепляли на себе десятки голодных мужских взглядов. Я откинула голову ей на плечо, и мои волосы мягко рассыпались по нему, создавая видимость чего-то интимного, почти вызывающего. Это выглядело как настоящее лесбийское шоу. Мы дурачились — и нам было весело. Юна крутила меня то передом, то задом, при этом плавно, уверенно. — Ну как тебе мои умелые руки? — хмыкнула она, ловко ловя мой корпус и подхватывая темп. — Ахаха, как ты это делаешь? Я буквально таю в твоих объятиях! Я снова повернулась к ней спиной, мягко двигаясь бёдрами под такт. На своей талии я почувствовала её руки — лёгкие, почти невесомые, но цепкие. Я старалась быть осторожной, чтобы не сломать хрупкие пальцы. И вдруг… Всё резко изменилось. Меня прижали сзади, сильно, властно. Руки, сжавшие мою талию, были совсем другими. Твёрдые, горячие, мужские. Бёдра плотно соприкоснулись с моими, подхватывая тот же ритм, но с новой энергией — будто волна сбила меня с ног, но не дала упасть. Я даже не успела испугаться. Просто замерла. Мозг ещё не успел осознать, что происходит, но тело уже реагировало. Оно отзывалось на каждый его толчок, на уверенные движения, на тепло, исходящее от его груди. Я резко повернула голову, чтобы увидеть, кто это… и встретилась с тёмными, почти смеющимися глазами. Лицо показалось знакомым, но в полумраке я не сразу поняла, кто передо мной. Он молчал. Просто продолжал двигаться, ведя меня, как будто знал каждое моё намерение до того, как я его сформулирую. Всё внутри сжалось — от неожиданности, от возбуждения, от этой странной, но приятной потери контроля. Его хватка была нежной, но властной, и я чувствовала, как с каждым движением между нами нарастает напряжение. Пальцы слегка вжимались в мою талию, будто он не хотел отпускать. — Ты… — я чуть приподнялась на носках, чтобы разглядеть его лучше. Свет мигнул, и тогда до меня дошло. Эти руки. Этот взгляд. Эта усмешка. Бармен. Моё сердце грохнуло о рёбра. Он ничего не сказал. Просто чуть крепче притянул меня к себе и позволил телу говорить за него. Чувствую сильную слабость в руках этого мужчины, ноги становятся ватные. Что со мной происходит? Этот танец кружит мне голову, словно я выпила слишком много вина. Но парень не даёт мне упасть — наоборот, его сильные, как стальные канаты, руки крепко удерживают меня, притягивая ближе. В них я чувствую себя крошечной, как фарфоровая кукла — он мог бы запросто поднять меня одной рукой. Его руки скользят по моим бёдрам, легко поднимаясь к талии и обратно, вызывая дрожь под кожей. Его прикосновения не грубые, но в них чувствуется мощь — будто в любой момент он может сжать сильнее, но сдерживает себя. Почему я не сопротивляюсь? Потому что редко встретишь мужчину, который ТАК танцует Бачату. Он двигается уверенно, страстно — не просто повторяя движения, а будто проживая каждое из них. Я чувствую, как его грудь прижимается к моей спине, твёрдая, как каменная плита. С каждой секундой дыхание сбивается, пульс учащается, сердце стучит в груди, как будто хочет вырваться наружу. Между нашими бёдрами почти не осталось воздуха, и я ощущаю, как он становится всё горячее. Бармен приближается ко мне вплотную и проводит губами по моему уху. Его хватка крепнет, руки обнимают меня снизу, легко охватывая всю талию, будто я ничего не вешу. Они скользят вверх, к рёбрам, мимо груди — лишь чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы мои мысли растворились в сплошном «он сводит меня с ума». Парень с силой разворачивает меня к себе лицом, и теперь я вижу его чёткий, мужественный профиль. Линия челюсти, тёмные глаза — они смотрят на меня так, будто я его трофей. Я держусь за его могучие руки, ощущая, как моё тело словно тает в его объятиях. Он наклоняется ближе, дыхание обжигает мои губы, я томно закрываю глаза, делая глубокий вдох… Но в голове раздаётся крик — «Что ты творишь?!» Я отстраняюсь, но он не отпускает. Мы всё ещё танцуем, хотя уже давно сбились с ритма. Он держит меня крепче, и… поднимает. С лёгкостью, словно я пушинка, он усаживает меня на свои бёдра, не давая ни малейшей опоры под ногами. — Ты что делаешь? — мои ладони ударяют по его грудной клетке, твёрдой, как броня. — Эй, отпусти меня! Но он не спешит. Несёт меня, не напрягаясь, как будто я — перышко в его ладонях. Усаживает на высокий стул у барной стойки, всё ещё не отпуская. Он склоняется ближе, губами почти касаясь уха: — Самый горячий танец в моей жизни, — шепчет низко, бархатисто, обжигая кожу своим дыханием. Колени будто подгибаются, и я хватаюсь за его плечи, чувствуя, насколько он широк и крепок. Его нос скользит по изгибу моей шеи, и я уже не могу сдержаться — лёгкий, влажный поцелуй заставляет вырваться стону. — Ах… Стой, подожди… Продолжение следует…