В Пещере Горного Короля

И вот — мне снова хочется бежать, оставив ноги позади.

Я нигде не могла его найти. Ни под кроватью, ни под подушкой. Отодвинула занавеску, посмотрела за шкафом, выключила свет во всём доме, но он так и не появился. Сначала твой невидимый друг учится врать, а затем бесследно пропадает. Ладно. Было, всё же, ещё одно место, в котором я не смотрела. Но туда мне не хотелось заходить ни в коем случае. Комната. С толстой защёлкой вместо замка. И весь сваленный туда хлам. Я зову её Пещерой Горного Короля. Топ, топ. Чужие шаги моих ног сами привели туда. Не знаю, как так вышло. Просто — оп — и я уже под дверью. И что-то скребётся в голове (голове и сердце). «Чертополох!» «Чертополох, эй!» Просто в один момент мне показалось, что если он где-то и может быть, то только здесь. Самое то для жутких ночных монстров. По правде, я и не злилась уже. Только совсем капельку была расстроена. А за дверью стояла тишина. И звенел помехами старенький папин радиоприёмник — мы перенесли его сюда, когда сломался. Я сжала руки в кулаки, набрала побольше воздуха и отодвинула защёлку. Та поддалась не сразу. Проржавела и стала совсем тугой, потому что. Но у меня всё равно получилось. О, нет. Почему из этой комнаты всегда пахнет соснами? И многовековой пылью. Я стояла на самом пороге и не дышала, а глаза судорожно выискивали Чертополоха. Вот же, я просто найду его и сразу от сюда смоюсь. А потом и родители придут. Всё в порядке. Приходилось то и дело переминаться с ноги на ногу, чтобы держать себя на месте. «Чертополох, возвращайся,» — прошептала я и заставила себя двинуться вперёд на несколько шагов. «Я знаю, что ты меня обманул.» Тут что-то дёрнулось, скрипнуло. Справа-слева-сверху-снизу. Как если бы деревянное небо потолка порвалось. Трр-ынь! Я вскрикнула, дергаясь в сторону. И тут же врезалась во что-то мягкое — влетела со всей силой. «Эй, тише,» — послышался мягкий тёплый шелест. Я оказалась всем телом вжата в смесь-неразбериху игрушек. Оживших и сцепленных в одно целое. «Тебе ещё рано ходить по таким местам в одиночку.» Мягкая лапа аккуратно потрепала мою макушку. Разлохматила, наэлектризовала. Я всё не могла отцепиться от него, чувствуя за спиной засасывающую бездну распахнутой двери. «Чертополох,» — выдохнула, почему-то, задыхаясь. И случайно, незапланированно улыбнулась. «Спасибо, что свет выключила. И окна зашторила.» Я шмыгнула носом и подняла взгляд. Мне всегда нравилось, каким большим (громадным, здоровенным) он был. Можно было хвататься, обнимать. Взбираться, цепляясь руками за выступы его тела — словно по дереву. Чертополох всегда заставлял чувствовать себя завёрнутой в тёплое космическое одеяло. «Где ты был?» Его лицо кривится улыбкой. «В такие места ходить одной строго запрещено.» Тут его лапа начала медленно подниматься, и я схватилась за неё, повисла на запястье. Мои ноги оторвались от земли. Чертополох (совершенно легко, как будто я ничегошеньки ни вешу) вскинул руку-лапу, и я подлетела в воздух. Всего на короткое мгновение! В следующий миг, ведь, уже сидела прямо на его плече. И хваталась пальцами за монстрообразную голову. Вся квартира осталась внизу. Лишь потолок маячил где-то поблизости — только руку протянуть! «Чёрт,» — сказала я, но это не было ругательством. Имя Чертополоха так сокращалось. «Ммм? Чего ты?» Он дёрнул плечом, и мне пришлось немного порезать, чтобы усесться поудобнее. Не только из-за этого. Открытая дверь той самой комнаты всё ещё смотрела прямо мне в глаза. Если это вообще может быть. И взгляд я решила первой не отводить. «Ты ведь был… в Пещере Горного Короля?» Мы промолчали немного. Шкаф с сервизом скрипнул, ругаясь. Недоволен, видимо, что молочные зубки теперь лежать под подушкой. Хочет их обратно. Чертополох поднял голову, и в его дырках-глазах, дырках-рте не было ни капельки света. Полный космос. Темнота. «А ты, Стрекозка, зачем открыла дверь? Неужели выросла настолько, чтобы заходить туда самой?» Стрекозка. Что-ж теперь это моё имя? «А ты, Чертополох,» — улыбнулась я, покачивая ногой. Где-то внутри горело непреодолимое желание пошутить в ответ. Стрекозка, значит. Значит, выросла. Моя лодыжка легонько ударила его локоть, прошлась там, где должны быть рёбра. «Зачем соврал про кофейную гущу?» Готова поклясться, что в этот момент он чуть не выронил меня из рук. Поэтому продолжила. «Неужели стал настолько плохим другом, чтобы говорить неправду?» Где-то из комнаты донёсся грохот. Снова. Мои глаза не дрогнули ни на мгновение — если упустишь из виду, оно или пропадёт (как может это Чертополох), или схватит и утащит (как может это Горный Король). Что происходит? Ничего не последовало в ответ. Лишь тишина. И дрожь за пределом видимости. «Эй, Чёрт» Он не ответил. Лишь тихо-осторожно дрогнул, словно пробудившись. «Эй, Чёрт,» — я повторила вновь, уже куда настойчивее. И, кажется, громче на несколько нот голоса. «Эй, что происходит?» Теперь же его лапа поднялась ко мне, плавно обхватила, придерживая. Как если бы я всерьёз могла упасть. «Сейчас сама всё поймёшь» Спойлер — снова обман. Даже спустя много лет, оставивших этот день позади, мне так и не удалось ничего понять. И с этим всем: тишиной в игрушечной глотке, темнотой в глазах, секретами за сердцем и мною на плече, он двинулся прямо туда. К открытой двери. Большими тяжёлым шагами. Мой взгляд дрогнул, но не сдвинулся. Лишь руки крепче вцепились, хватаясь за монстрообразную голову. «Стой» Он не остановился. «Стой?» — Я попробовала ещё раз, но задохнулась вмиг ударившей паникой. Грохот Пандоры рычал зверем, пойманным в капкан. В какой-то момент мне в самом деле послышались живые нотки в этом абсолютно неживом шуме. А Чертополох нёс меня прямиком в этот кошмар. И ничего нельзя было сделать. Не знаю, как всё это произошло. В один момент я просто обнаружила себя с крепко захлопнутыми веками, обнимающую голову из игрушек обеими руками. «Ты мне глаза закрыла,» — фыркнул Чертополох, и в этом угадывалась улыбка. Он попытался отковырять меня от себя, но я держалась крепко. «Отпусти, давай же… Мы пришли.» И это, вдруг, сработало. Возможно, мысль о том, что я здесь, прямо посреди заколдованной комнаты с ненужным барахлом, и заставила меня открыть глаза. Возможно, это был прекратившийся грохот. Только я, всё же, медленно заставила себя отлипнуть от Чертополоховой кожи (шерсти, пластмассы). Отпустила руки, разжала пальцы. И подняла голову. Пещера. Горного. Короля. Здесь пахло пылью и старьём. А темнота зашторенного окна била в глаза ярче любого солнца. Я неуверенно оглядывалась, позволяя Чертополоху медленно опустить меня на землю. На пол. Ковёр с большой прожжённой дыркой посередине. Перевёрнутый табурет с отломанной ножкой. Кресло, из которого, словно набивка для мягких игрушек, торчали пружины. Внутренности забытой мебели. Ранения отвергнутых вещей. Я всегда была уверена, что в один день они, все эти предметы с несчастным прошлым, соберутся воедино и придут мстить. «Король сегодня не здесь,» — сказал Чертополох, медленно прошагивая к высокой куче рухляди. Почти до потолка! Почти как горы… Я держалась поблизости. Оглядывалась, мотая головой. «А где?» — спросила, ловя взглядом старую икону Богородицы на тумбе. Связка козьих рогов валялась рядом. «Далеко… гораздо дальше, чем ты можешь представить» «Где это?» Он задумчиво посмотрел на возвышающуюся гору хлама. Почесал подбородок, хмыкнул. И принялся разгребать. Одну вещь за другой, складывая, отодвигая в сторону. Мой старый велосипед. Цветочный горшок с трещиной на боку. Рваный плед. Рулон обоев. «Давай, помоги мне,» — сказал он, вытягивая дохлое мамино пальто. Словно шкура лисицы. Я шмыгнула, вытерла нос тыльной стороной ладони. И, без единого вопроса, принялась помогать. Оттащила зимние санки, пнула дырявый мяч. Убрала разодранную книжку. Стопку древних газет. Свои детские рисунки (почему они здесь?..) и одинокую штору. Бутылку из под вина. Туфли. Шляпу. Дверную ручку. «О, нет,» — спохватился Чертополох, когда я собиралась уже бросить её к другим бесполезностям. «Это тебе ещё пригодится.» Ладно. Мы продолжали копаться во всём этом, словно искали сокровище. Проклятый клад. Или, как если бы в пещере завалило выход, и нам пришлось оттаскивать камни голыми руками. Чтобы выбраться. Я чувствовала себя немного не на месте, от того и работала усерднее. Думала, как бы закончить поскорее. Найти сокровище, откопать выход. И уйти. Из. Пещеры. «Почему ты соврал мне?» — спросила в один момент, оттаскивая длинный чёрный шнур. Чихнула, потому что пыльно. «Я?» — удивлённо спросил Чертополох, перекидывая через плечо подушку, набитую целебными травами. «Я не врал.» «А как же кофейная гуща?» «А что с ней?» Пришлось посмотреть на него самым сердитый взглядом, что только есть. Я достала мухобойку. Я достала пустой флакон из под духов. «Папа не пьёт кофе с гущей,» — сказала, как отрезала. По крайней мере, надеялась, что звучало это именно так. Но он лишь посмеялся. Низко и тихо, как если бы боялся кого-то потревожить. «Глупая, глупая маленькая Стрекозка,» — произнёс, хватаясь за край разобранного дивана. Потянул. Затем ещё раз. «Кто сказал, что я имею ввиду именно этого твоего папу?» Из под развалин я достала разбитую куклу с выкатившимся глазом. На спине, под разодранным платьем, значилось Маша. «Тебе ещё многое неизвестно,» — продолжил Чертополох. Отвалившаяся дверца шкафа. Старая люстра. Фотоальбом. «Из чего делаются звёзды? Как извергаются вулканы? Что такое Танцевальная Чума?» Кукла Маша смотрела на меня перебитым личиком. Единственный глаз, стеклянное глазное яблоко, закатилось под веко. Какого оно цвета? Мой ноготь аккуратно царапнул её щёку. Оставил след. Полоску на залепленной пылью коже. «Почему молчат родители? Почему не видят того, что видишь ты?» — его руки, игрушечные лапы, повалили на бок высокую коробку из под холодильника, убрали в сторону деревянную оконную раму. «И чьими же шагами ты, в конце концов, ходишь?» Мои пальцы стиснули кукольное тельце. Прижали к груди, к сердцу, работающему вместо стрелок часов. Тук, тук. «Я не понимаю,» — сказала, и подняла взгляд. Чертополох стоял, смотрел в стену восемью глазами, дырами меж игрушек. Тяжело дышал и довольно улыбался. «Тогда подойди сюда,» — сказал. И я не смела перечить. Шагнула, чувствуя под ногами хруст старых пакетов. Перекатывание рассыпавшихся бусин. Картонный шорох. Кукла Маша жалась ко мне, словно больной бездомный кот. И тихо-тихо дрожала. Чертополох коснулся спины, подтолкнул. «Давай же. Ты ведь так ждала этого приключения.» Что-то заскрежетало в голове. Такого просто не могло быть, ни на одной из существующих планет. Ни в одном из снов. Я стояла посреди Пещеры Горного Короля, посреди комнаты, кладбища мёртвых вещей. А передо мной возвышалась лестница, большие деревянные ступени. И её тут точно не должно было быть.