Утро

      Гермиона всегда просыпалась долго, даже во времена Хогвартса. Это был ее личный секрет. Для всех она вставала быстро, откидывая полог кровати в общей комнате девочек и уже готовая получать новые знания. Но только несколько человек знали, что, прежде чем открыть глаза, Грейнджер могла пролежать некоторое время в волшебной полудреме. Десять минут или час — было неважно, это время принадлежало исключительно ей.       И сегодня не было исключением, несмотря на присутствие в доме чужого, Гермиона, проснувшись, продолжила лежать под легким пуховым одеялом с закрытыми глазами. В доме было тихо, по ее подсчетам, Малфой еще не должен был обернуться, поэтому, скорее всего, он спал.       Грейнджер перевернулась на спину и постаралась расслабиться. Начиная от кончиков пальцев на ногах, переходя в колени, потом в мышцы бедра к животу, через грудную клетку, к лицевым мышцам. Этой технике ее научил тот, о ком она старалась не вспоминать. Иначе сердце сжималось режущей болью, а внутри поднималась беспросветная ярость. Но почему-то именно сегодня в сознании всплыл один из дней шестилетней давности.

***

      Раскаленный воздух проникал в легкие, опаляя, казалось, еще немного, и Гермиона растает, как медуза, выброшенная на берег. Не спасало ни легкое льняное платье, ни широкополая шляпа — зной Каира был беспощаден.       Грейнджер изо всех сил обмахивалась импровизированным веером, сделанным из путеводителя по этому древнему городу, но это как разгонять жар от костра — не приносило никакого облегчения. И что они здесь забыли?       — Неужели нельзя накинуть охлаждающие чары? — спросила Гермиона у кого-то за спиной.       На плечи по обеим сторонам легли две загорелые руки, покрытые тонкой вязью татуировок: руны, иероглифы, латынь, славянские заговоры — Грейнджер даже спустя год не изучила все символы, которые были нанесены на его тело.       — Мы тут нелегально, моя королева, так что стоит быть осторожными с магией, — она фыркнула на его обращение и, поведя плечами, сбросила мужские руки с себя.       — Прекрати меня так называть, — девушка развернулась и посмотрела на своего спутника. На нем были брюки и туника из того же материала, что у Гермионы, и мужская шляпа, бросающая тень на глаза, делая их синий цвет еще глубже.       — Ни за что, — проворковал молодой человек, слегка щелкая ее по носу. — Ты моя королева, разве ты против быть моей?       — Я иногда жалею, что рассказала тебе, почему меня назвали именно так, — вздохнула Грейнджер, тем не менее улыбаясь.       — Мне нравится твое имя, мне нравишься ты, и я хочу величать тебя королевой, — молодой мужчина наклонился к ее лицу, оставляя легкий поцелуй на сухих губах, — так что тебе придется привыкнуть.       — Ты знаешь, что неисправим? — усмехнулась Гермиона, развернувшись в сторону базара, за которым наблюдала последние десять минут.       — Виновен, — ее спутник встал рядом, ястребом следя за парочкой египтян, которые поглощали одну кружку пива за другой. — Скоро твой выход, моя королева.       Грейнджер лишь покачала головой, понимая, что все ее увещевания бесполезны. Сняв шляпу, распустила заплетенные волосы, давая горячему пустынному ветру растрепать их, и направилась в сторону мужчин.       Сегодня они должны были завершить заказ, отдать клиенту фамильный артефакт, украденный несколько лет назад, и завтра уже быть дома, в прохладной и хмурой Англии.

***

      Гермиона все так же с закрытыми глазами, сжала в кулачке край одеяла. Почему она вспомнила именно тот день? Это был первый ее год в качестве наемницы, и казалось, что нет ничего интересней и захватывающе, чем путешествовать по миру, познавать новую культуру, магию, тайны, и попутно, зарабатывать на эксклюзивных заказах. Чаще всего это были безобидные поручения по типу: вернуть украденный волшебный предмет или помочь пройти через ловушки в доме, доставшемся по наследству, но иногда…       В тот год девушка ощутила на себе, как опасна может быть мантикора, если отнять у нее детенышей, какие тайны могут скрывать славянские колдуны и что лучше их не злить, иначе можно не досчитаться конечностей.       Грейнджер вздохнула, понимая, что ее время медитативной дремы утекало, как песок египетской пустыни, тело начинало просыпаться, каждый мускул требовал действия, фаланги пальцев ломило от переизбытка магии. Но ей хотелось еще чуть-чуть, еще немного продлить это эфемерное спокойствие. Зажмурив веки, она вызвала в памяти одно из самых дорогих воспоминаний. Такая идеальная иллюзия сознания. Гермиона даже почувствовала запах сандала и мирты.

***

      Оранжевый диск скрывался за горизонтом, даруя такую необходимую передышку после знойного дня. Девушка сделала глоток прохладного лимонада, наслаждаясь видом величественных пирамид Гизы. Совсем скоро на чернеющем небосводе появится пояс Ориона, зеркально отражающий это чудо архитектуры.       Ветер колыхал ее распущенные волосы, играя с отдельными прядями и подолом легкой туники, босые ступни холодил мрамор открытой террасы, на которой так приятно было провести последние часы в этой жаркой стране. Все произошло быстро и без лишней шумихи: пару капель Умиротворяющего бальзама, просьба показать дорогу, и статуэтка Исиды вернулась к законному владельцу, а воришки были переданы египетским служителям магического закона.       Это был хороший день.       Внезапно Гермиона почувствовала, как ее талию обвили сильные горячие руки. Он всегда подходил бесшумно, чем раньше пугал ее. Пока она не привыкла, став улавливать тонкий запах сандала и мирты при его приближении.       — Так красиво, — тихий, хриплый шепот прямо в ухо запустил стаю мурашек в основании шеи. Девушка откинулась на широкую мужскую грудь и, прикрыв глаза, ответила:       — Да, пирамиды действительно красивы, — смешок прямо в волосы, и сильные руки развернули лицом к себе.       — Я говорил о тебе, Гермиона, — Теодор Нотт провел большим пальцем по ее нижней губе, спускаясь по подбородку к шее.       — Я знаю, — улыбнулась Грейнджер, впитывая его образ. Чуть влажные темно-каштановые волосы, глаза насыщенного синего цвета и кривая ухмылка на пухлых губах, которая сейчас в точности копировала ее улыбку.       — Вот и умница, — прошептал Нотт, наклоняясь и мягко закусывая ее нижнюю губу. — Ты должна знать, что красива, что великолепна и неповторима. И я каждый день буду об этом тебе говорить, моя королева.       Горячий шепот прямо в губы и ее тело покрыла мелкая дрожь, и, приподнявшись на носочки, Гермиона углубила поцелуй. Внутри все горело адским пламенем, каждое его прикосновение оставляло отпечаток на сердце, каждый поцелуй уносил в забвение. Никогда и ни с кем она не чувствовала себя настолько защищенной и открытой. Только с ним.

***

      Грейнджер почувствовала, как из правого глаза выкатилась одинокая слеза. Разозлившись на себя саму за то, что позволила воспоминаниям настолько ее поглотить, резким движением поднялась, одновременно открывая глаза.       Тело тут же мобилизовалось, готовое к любым действиям. Однако в доме до сих пор стояла тишина. Ее небольшое жилище представляло собой спальню Гермионы, в которой помещалась лишь односпальная кровать, небольшой шкаф и сундук, забитый разномастным оружием, и еще одну большую комнату, которая служила и гостиной, и кабинетом, и кухней.       Грейнджер встала босыми ступнями на прохладный пол, и утренняя дрема полностью ее покинула. Абсолютно не стесняясь своего вида, она вышла в общее помещение, где на небольшом диване сейчас должен был спать Малфой, и заметила, что того не было на своем месте.       Вряд ли ее можно было чем-то удивить, за прошедшие годы она видела многое, но, обернувшись в сторону кухонного острова, ей показалось, что она попала в параллельную реальность.       Драко, мать его, Малфой, в неизменных классических брюках идеального покроя и с абсолютно голым торсом, стоял около плиты и что-то там жарил. Мышцы на широкой худощавой спине перекатывались, когда он двигался. Грейнджер заметила несколько застарелых рубцов, которые, как трещины, рассекали алебастровую кожу. На удивление, блондин был в отличной форме, подтянутое рельефное тело так и манило пройтись по нему пальчиками, оставляя следы коротких ногтей на лопатках. Девушка дернула головой, прогоняя такие неуместные мысли. Она не была ханжой и порой, в особо одинокие ночи, даже была не против насладиться мужской компанией. Но однозначно не с Драко Малфоем, как бы хорошо он нт выглядел.       Сделав еще пару шагов по направлению к выделенной части комнаты под кухню, Грейнджер сразу же поняла, почему ее не разбудил ни звук готовки, ни запахи: вокруг Малфоя куполом подрагивал воздух, который заканчивался как раз около обеденного стола, где лежала одна из ее запасных палочек.       — Где ты взял палочку? — хрипло спросила девушка.       Плечи Драко вздрогнули, и невидимый пузырь тут же растаял. До Гермионы донесся запах поджаренного бекона, блинчиков и свежезаваренного кофе. Она никогда бы не подумала, что Малфой умеет готовить.       — Доброе утро, я..., — Драко было повернулся к ней и тут же отвернулся обратно. — Грейнджер, хочу отметить великолепие твоих ножек, но не могла бы ты одеться?       Гермиона окинула себя взглядом и не нашла ничего смущающего в своем виде. Короткие боксеры черного цвета и футболка оверсайз насыщенного черничного оттенка, которая прикрывала эти самые боксеры до середины бедра.       — Под футболкой у меня шорты, Малфой, не паникуй, — хмыкнула девушка, прошлепав босыми ногами в сторону уборной. Остановившись у двери в ванную, она повторила вопрос: — Где ты взял палочку?       Драко с некоторой неловкостью развернулся к ней и, откашлявшись, проговорил:       — На книжной полке, — в серых глазах читалась какая-то неловкость и в то же время вызов. Забавно было наблюдать за столь робким поведением аристократа. Ведь буквально до вчерашнего вечера, он не упускал возможности вставить пару кнатов во все, что делала Гермиона.       Грейнджер на его ответ лишь пожала плечами и, заходя в ванную, бросила через плечо:       — Думаю, стоит заказать тебе личную палочку, она может понадобиться, — не дождавшись ответа, она закрыла дверь и привалилась к деревянному полотну.       Вытащив из-под футболки небольшой кулон, девушка до хруста в суставах сжала его в кулаке. Последний раз ей готовил завтрак Тео, утром того дня, когда все рухнуло. А теперь Драко Малфой на удивлене мирно и даже робко лишил ее кухню девственности. Гермиона шестым чувством чуяла, что его кротость лишь напускная, совсем скоро ему надоест, и на сцену вновь выйдет знакомый ей еще со студенчества высокомерный хорек. Вот только зачем это ему было нужно? Стащив с себя импровизированную пижаму, Грейнджер встала под прохладный душ, решая за завтраком расставить все точки над i. Ей не нужны были его игры, поэтому стоило прояснить характер их взаимодействия сразу.