Странные праздники

- Постой пока тут. А то я из-за тебя грязищу не выгребла. Пойдешь сейчас сама изгваздаешься и по кабинетам разнесешь. А мне потом убирай. Да ещё засохшую. Я ж кабинеты убираю, как все уйдут. А сегодня день Дома. В девять на втором в большой зале банкет с роялем. Все владельцы и работники будут. Дом уважить требуется. А то дом помогать не станет, дела разлядятся. Янович вон, о прошлом годе не пришел, с Зойкой Заебулиной из-за кота разругался и не пришел. Ну так и ходит весь год, снулый как сдутый шарик. Схуднул летом даже. И коту его не везёт. То хвост прищемит, то лапу занозит. Не зря его прежний хозяин всегда за порогом оставлял. Я и видела-то пару раз всего. Но уж больно тварь приметная. Глазищи наглые, да блудливые. Зиночка болтала и работала. Споро убирая глину по помощи жёсткой уличной метлы, швабры и совка. Наблюдать за ее осмысленной расчётливой суетой, быстрыми точными движениями было приятно. Но от болтовни пробирало знобкой дрожью и никак не получалось согреться, хотя старый дом уютно укутывал мягким теплом. - Я ж при этом доме тридцать лет служу! Совсем ещё малявкой начала для владельцев да жильцов по посылкам бегать. На почту с письмом али телеграммой, в киоск за газетами. А убирались тут мамка моя с баушкой. Они дворниками тут были, да сторожиха и, когда дом заколоченный стоял. Папка с нами не прижился. Не принял его дом. Хоть прописался он у нас в дворницкой, тут, рядышком. Ты когда шла с Пыхтышки, после поворота из переулка мимо проходила. Угловой такой флигирек. На окне герани. Его при деде бабки моей выстроили. Перед японской войной. И паровое отопление тогда же в доме завели. А сам дом-то древний. Он ещё Наполеона видел. Тогда сгорел одним углом. После Парижского похода тут улицу спрямляли и первый раз у дома стену скосили. С прогоревшего угла. До того-то он покоем стоял, как его Яков Брюс заложил. Тот самый, что в Сухаревой башне клад древних книг сокрыл. Слышала про него? Прадед мой, отец баушкин, истопником тут был, котельня тут при доме была. Там где в шесятшестом школу построили. Так он, когда его в тридцать четвертом арестовывать пришли, через этот дом ушел куда неизвестно. Зашёл в чуланчик, вроде за журналом истопническим, и сгинул. Шестьдесятшестом котельную снесли, дом к центральному отоплению и газу прирезали, и ещё один угол смахнули, чтоб проезду к новому дому и школе не мешал. Бабку одну из старых хозяев из комнат выселили и смахнули ее угол. Тут до революции аптека внизу была и хозяйская квартира, а наверху две господские квартиры и шесть комнат в мезонине в наем. Мезонин-то аккурат перед первой большой войной надстроили. Это мне все баушка рассказывала. Она про этот дом все знала. Так та бабка прокляла место. А может неправильно как стену новую поставили, а только в самых лучших комнатах, что тут остались, житья совсем на стало. А потом крыша потекла и трещины по новой стене пошли. В семидесятые дом этот расселили и определили под снос. Да что-то долго все не ладилось. До девяностого первого про дом не вспоминал никто. Потом приехали аж из горсовета большой комиссией, решили дом снести и улучшенку тут выстроить. На август назначили снос. Нас с мамкой и баушкой, она жива ещё была, обязали из флигирька нашего дворницкого съехать... А там сама знаешь, что случилось. Устоял дом. Два года ещё бесхозным пустым стоял, а потом выкупили его, частью бывшие жильцы, частью новые люди, хотя те новые люди вроде как родня хозяевам прежним. Перестроили почти все, новую стену подвинули. Ни одного ровного угла теперь в доме не осталось. Вместо мезонина два этажа низких надстроили. Квартир тут нынче нет, только офисы, конторы разные. Хотя некоторые по своим офисам и живут. Зойка Заелюбина вот. Она ж в этом доме самым младшим ребенком была, перед самым расселением ее сюда в коммуналку принесли. Отец ее знатным зуботехником был, и на дому работал и деньжата у них водились, а из дома в квартиру отдельную долго он съезжать не хотел... В общем, не простой это дом! Очень не простой. Как есть московская косточка. А Москва - город древний корнями в глубинные миры уходит. Как то древо, что в мифах от ада до неба растет. Так вот сегодня праздник у дома, день, когда дом снова хозяйским стал. А ещё, говорят, и когда его строить кончили. Первый раз, ещё при Брюсе. Так что оставайся до девяти и приходи в большую залу с роялем на второй. Там все будут. И Зойка, и все, и я. - Не Зойка, а госпожа Заелюбина Зоя Ильинична. Что мать твоя, что ты. Обе хабалки деревенские! Это ж что за фамилия! Больше ста лет прожить в самой Москве, и никакой культуры не нажить! Чужому человеку, про хозяйку, как про подружку по горшку! Никакой культуры! Лучше б грязь с лестницы стёрла. Праздник вечером. Фуршет. А у тебя ступени каким-то дерьмищем покрыты. - Да какая ты госпожа, да ещё Ильинишна-то?! Из самой культура так и прёт. Со всех сторон! Сама как тыкать, да Зинкать... Ты мать мою, как забизнесменилась, иначе как Танькой не звала! Хотя та тебя ещё соплюшкой знала, и у нас на кухне отмывала и вещи твои штопала, что ты постоянно рвала, когда в дом заколоченный через забор все пролезть норовила. И после двоек от отцовского ремня ты в чьей комнате тихарилась? Домой не шла! К нам бежала! Тетей Зоей буду звать! Дина не стала слушать почти семейные, по интонациям, переругивания двух женщин, благо коридорчик был уже отмыт и даже немного просох, а она сама за разговором послушно потопталась по брошенной под ноги тряпке и получила одобрительный кивок, когда обтерла ранты собранной в складки мокрой тканью, поелозив нога об ногу. Люц и Гортензий встречали ее в приемной. И собачьими глазами смотрели оба. Виновато, вопросительно и умоляюще. Разве что хвостами не мели. За отсутствием оных. Увидев ее, оба улыбнулись. - Вы же не бросите нас, госпожа Душечка? - простительно начал Гортензий. - Простите меня, Гортензий Янович. Но я совершенно не готова к сотрудничеству с вами. Произошло недоразумение и полное непонимание друг друга. Я не та, за кого вы меня приняли. Мужские лица дружно вытянулись. Наверное, рассказ Зиночки о доме стал последней каплей, расставляющей все по местам. Но Дина перестала думать о том, как выглядеть на возможном стриме. Решив что люди празднующие день дома имеют право на странности. В конце концов есть же фестивали игры на невидимой гитаре и соревнования по хоббихорсингу... А тут - ведьмы. А что? Хотят? Никому не мешают? Имеют право. В конце концов до Патриарших пешком дойти можно. - Вы ведь и в самом деле ведьму ждали. Именно ведьму, а не финансиста. Гортензий с Люцем кивнули. - Но вы же... - Если считать ведьмой женщину, обладающую знаниями, умом, умеющую мыслить и анализировать, уверенную в себе, знающую себе цену, уважающую себя, свою профессию, свои обязанности и других людей. То да. Я - ведьма. Но не по финикам, странным домам и странным делам. А строго по финансам. Поэтому... Извините, но если будет нужна моя специальность - обращайтесь. А это всё: финики, упыри, дома с углами... Это не ко мне. Дина проверила, что не забыла никакие свои вещи. - Погодите! Но у вас же получилось! Они вас послушались! Хозяина послушались с вами! А без вас... Если хозяин разорится - я погиб! - Люц с метнулся к двери в коридор из приемной и заслонил ее. - Не бросайте хозяина! Умоляю! - Не глупите, Люц. Вы взрослый человек. Найдете себе работу. - Да как вы не понимаете! Я не человек! Я кот! Вы знаете сколько живут коты? И знаете сколько прожил я, прежде чем представился шанс заключить договор и жить пока я служу семье, нужен хозяину?! Если хозяин разорится, не сможет содержать семью, тогда от него откажутся и у него не будет наследника! Тогда я погиб! Два года, три... И все! А я не хочу! Не хочу! - Не истерите, Люц. Это глупо и вам не идёт. - Не верите? Держите руку! Держите крепче! Он схватил ее за руку. Вложил свою ладонь в ее, крепко сжал и... Секунда и у нее на руке висел здоровый и тяжеленный белый мохнатый кот. Удерживаемый за лапу. С жалобным мявом он плюхнуться на пол, когда она разжала пальцы. Это было уже слишком. Она почувствовала, что ей срочно нужно к чему-нибудь прислониться. +++++++ - Через час, чтоб или все были наверху, или чтоб разошлись по домам! Возражения не принимаются! Все кто остаётся, должны быть на празднике! Все кто не с нами, должны уйти! - Зоя Ильинична Заелюбила явно умела и любила быть очень немилой. - Дина Арсеньевна! Пожалуйста! Пожалуйста! Мака?! - белый котище требовательно боднул в щеку. Гортензий протянул стакан воды. - У вас был обморок. А потом вы уснули. А сейчас нас всех, и вас зовут на праздник. На улице снег идёт... Дина привстала. Она лежала на диванчике в приемной, укрытая клетчатым пледом. Рядом сидел грустный Гортензий и наглый белый Люцифер. - Вам надо пойти на этот праздник, - уверенно заявила Дина. - Вам обоим. - Но там будет эта женщина, - жалобно возразил Гортензий. - А она ненавидит Люца. Скоро Новый год, нужно купить подарки. Не только у Гортензия есть семья. - Хорошо. Пойдем вместе. ++++ День дома оказался довольно скучным, и недолгим, хоть и роскошно обставленным фуршетом.