Научиться летать (Однажды в сказке; Реджина/Робин; Смена сущности; конкурс)

      Холодный ветер хлыстом подгоняет покрытое перьями тело, заставляя Реджину лететь вперед и вперед. Кроны деревьев, словно волны, расступаются, пропуская вперед смертоносную Лечузу. Повезло еще, что дождя не было, хотя… Нет, плевать. Ей и так хорошо: чувствовать, как холодный ночной воздух треплет перья, практически лаская, как подбрасывает вверх. Чувство полета — хотя бы за это она не променяет свое проклятие ни на что другое.       Реджина пикирует на дерево, спрятавшись за листья, благо, гигантская крона это позволяет. Оставалось дождаться Робина, и дело в шляпе. Почесав одной лапой перо на голове, она издает протяжный вой: пусть Румпель испугается, пусть приготовится. Темный маг ведь думает, будто она будет верна ему всю жизнь за то, что он ей магическую силу дал, как же. В окне замка напротив колыхается неровный свет свечи. Кто-то бы сказал, что это нечестно: предавать свою натуру, связываться с охотниками на ведьм, но… Лети оно все в ведьминский костер! Свою судьбу Реджина решать будет сама.

***

      Достало. Как же все достало. В груди горькой полынью клокотала обида. Старинный гримуар, украденный у Коры, грел руки ощущением магии и обещанием скрытой в нем силой, властью. Теперь-то она ни за что не позволит матери-ведьме помыкать ей, заставлять плясать под свою дудку: она станет сильнее ее! И загадочный аристократ с татуировкой льва будет ее.       — Рум… румпельштульцхен!       У дьявола, однако, красивое имечко. Да и выглядит он… Ничего. Кто знал, что плата будет так высока. Повезло, что Реджина пошла в мать — она умела извлекать выгоду из любой ситуации. Временное превращение в птицу — не так уж страшно. Летать она всегда мечтала научиться.

***

Несколько дней назад

      Под ногами хрустят поваленные ветки, хлюпает грязь, отпечатываясь на подошвах массивных сапог. Робин Гуд по привычке оглядывается, зорко очерчивает местность взором, а рука непроизвольно тянется за спрятанным у спины луком. Остальные члены разбойничьей шайки, а на деле — ордена, ведущего охоту на ведьм (только вот простым людям об этом знать не обязательно), идут рядом, стараясь не отставать от своего главаря. Который уже не особо-то и уверен в цели своего предприятия. Белоснежка через Маленького Джона передала Робину послание: в их краях завелась еще одна ведьма, и, кажется, она служит самой Злой Королеве. А значит, это работа для Робина Гуда.

***

Час назад

      — Хэй, старина, — голос Маленького Джона заставляет отвлечься от перебирания полученных за поимку очередной ведьмы монет. Робин привстает, все еще опираясь одним коленом о землю, но монеты, зажатые в кожаной перчатке, не роняет, — до нас тут кое-какие слухи дошли. Дело, кажется, намечается.       — Едва с предыдущим управились, а уже новое? — Робин посылает ему кривую, настороженную улыбку.       — Постоянство — признак мастерства, — Джон подходит ближе, наклоняяется, едва не задев ветку. — В общем, на разбойников Белоснежки кто-то напал на восточной дороге, подчистую обчистил и ладно только это, — Джон понизил голос до хриплого, испуганного шепота. — От тех ребят ничего не осталось, только ошметки мяса. Их съели, Робин, сожрали с потрохами. Дело не в людоедах: Белоснежка опознала на дороге следы гигантских перьев, а раны на трупах оставлены птичьими когтями. Да-да, я знаю, ты считаешь ее затею воевать с ведьмами блажью, бесполезной штукой, но… Она правда смышленая девочка. А дело нечистое. Стоит заняться, как думаешь?       Робин вздыхает. И почему он на каждую авантюру упорно говорит «Да»? Ничему-то жизнь не учит.

***

      Только вот здесь что-то не так. Слишком тихо, слишком спокойно, слишком… Точно, вот оно: птицы не поют. Птицы-птицы-птицы — о них Белоснежка как раз и говорила, чтоб их.       Треск. Где-то справа. Робин проворачивается молниеносно: тут же сработавшие инстинкты заставляют вытащить из-за спины лук, только вот перед собой он никого не видит. Ни верной шайки, ни предполагаемого врага, ни неведомой твари. Ни-ко-го, черт его возьми. Сплошная темнота, и звуки громадных крыльев, хлопающих над деревьями.       — Решили заглянуть на огонёк, ваше благородное разбойничье высочество?              По нервам будто нож проходится, содрав кожу. Ещё один поворот, повинуясь силе слуха, который, как всегда, не обманывает. Ухмыляясь, растянув накрашенные ярко-красные губы, перед Робином стоит сама Злая Королева и расслабленно опирается ладонью о ствол дерева. Длинные темные волосы рассыпаны по обнаженным плечам, платье украшено черным кружевом, а за спиной… Совиные крылья, трепещущие черно-серебряными перьями на ветру. Поймав его взгляд, Реджина заливисто хохочет.       «А вот и Лечуза».       — Не с места, ведьма!       — Угрожаете? — бровь Реджины слегка выгибается. Робин взгляда не отводит, лишь туже натягивает тетиву:       — Предупреждаю.       Реджина слегка качает головой:       — А что вы скажете на это?       Щелчок пальцев. Элегантно-порхающий жест ладони, а ногти на пальцах буквально на мгновение оборачиваются совиными когтями. Над головой все отчетливей проносятся звуки собирающейся бури, а Реджина оборачивается полностью: не угрожая, предупреждая, скорее, как и Робин. Вместо женщины перед ним, крутанувшись в вихре фиолетовой магии, застывает громадных размеров сова — где-то с человека. Умные золотые глаза завлекающе сияют в темноте, а посеребренные на черном фоне перья невольно приковывают взгляд. Наконец Робин обращает внимание на зажатый в лапке мешочек с золотым песком — а Реджина превращается обратно в женщину.       А железная лопата, которую он приказал взять с собой, осталась у Джона... Которого тут больше не было. Как удобно!       — Спокойно, Гуд, я ничего такого не делала. Твою люди дома, в Шервудском лесу. Мне не нужны жертвы — мне нужна сделка.       — Ученица Румпельштильцхена, что ли? — Робин отступать не собирается, однако лук опускает. Реджина больше выглядит отчаянной, чем опасной.       — Догадался, неужели? Пес Снежки набрался ума? Удивлена.       — Зачем вам я?       — О, все чертовски просто. У одного моего старого знакомого есть вещица, способная, скажем так, немного подправить этот мир. Тебе ведь надоело гоняться за ведьмами по всей округе? А мне — быть в услужении Румпельштильцхена и чьей-то мишенью. От тебя всего-то требуется фиктивная помолвка. Я — даю ценные указания, ты — охотник на ведьм — исполняешь их. Идет?       Слова Реджины долетают до Робина как в тумане, он не слышит почти ничего. Сделка, помолвка, исправление мира… Какая разница, если только сейчас он понимает, где видел Реджину. Вернее, этот ее взгляд, только тогда он был другим — отчаянным, неумолимо-теплым, искренним.       Таверна.       Эль.       И женщина в черном, застывшая у самого входа, не решающаяся войти. Она уверена: ее никто не заметил, но Робин Гуд не был бы Робином Гудом, если бы не заприметил незнакомку. И то, как она скользнула взглядом по его татуировке в форме льва.       Поэтому, когда он делает шаг вперед, протянув Реджине руку, то не сомневается ни секунду, ровно как и в том, что ни разу не испытывал такого трепета от любого касания Мэриэн. И, кажется, в глазах Реджины он заметил нечто похожее. Крохотную карюю искру надежды.