Часть 8: Выходные на двоих

Люмин

На завтрак рыжее недоразумение по соседству спуститься не удосужилось. Люмин недовольно закатила глаза. Несмотря на то, что сегодня был выходной и никаких важных дел не производилось, настроение не задалось с самого утра. Поэтому хотелось придраться ко всему на свете. Или ко всем. На выходе из столовой её остановил сотрудник. С любезной, но какой-то нервозной улыбкой. Вчера вечером она его не видела, видимо, поменялась смена. — Мадам, у меня к вам возникла небольшая просьба. Люмин мысленно обрадовалась, что он додумался заговорить с ней на английском. Настолько, что забыла ответить и только спустя пару десятков секунд неловко кивнула. — Девушка, оформлявшая Вас и Вашего спутника вчера вечером кажется напутала в бумагах. Приносим свои извинения, — мужчина поклонился, вызвав у Люмин искренне недоумение. В каком они веке-то, чтоб поклоны бить? — Нам снова нужны ваши документы, чтоб исправить ошибку. Люмин снова заторможенно кивнула, видимо, ещё не проснулась до конца, развернулась, для того чтобы направиться к лифту, как этот надоедливый тип снова её окликнул: — Мадам, будьте добры, сообщите это своему другу тоже! "Ах, как же дружны эти друзья, не разлей вода не иначе," — иронично размышляла Люмин, доставая из сумочки паспорт. Выйдя за дверь, она легонько постучалась в номер Тартальи. Без ответа. Она ударила кулаком посильнее, пусть просыпается наконец, но никаких встречных действий или звуков не последовало. Не долго думая девушка согнула коленку и в это раз откровенно долбанула по двери ногой. Противно заскрипели старые давно не смазанные петли, казалось, вот-вот начнёт сыпаться побелка, но хозяин комнаты всё не отвечал. "Он часом там не умер?". "Не хочет как хочет". Пожав плечами, Люмин отворила дверь и зашла внутрь. Хозяина комнаты долго искать не пришлось. Он вальяжно развалился на кровати, которая расположилась под оконной рамой, прямо напротив двери. Планировка номера точно до мелочей повторяла её собственный. Меж тем Чайльд беззаботно спал, прикрывшись тоненькой простынкой так, что из-под неё торчала лишь рука, ступня и макушка этой дурной головы. — Эй, подъём! — Люмин бесцеремонно села на край его кровати, принявшись трясти парня за предплечье, что быстро показало свою неэффективность. Кажется, этого обалдуя не смогла бы разбудить не то что пушка, а даже ядерная бомбардировка. Девушка повторяла свои тщетные попытки ещё некоторое время. Прошла, кажется, уже четверть часа. Вообще-то у неё на сегодня были планы, в которые входило посмотреть город и местные достопримечательности, а не будить своего надоедливого коллегу. Люмин уже собралась встать и пренебрегая всеми правилами приличия(хотя о чём говорить, она без спросу вломилась в его комнату и сидела на его кроватке!) найти нужные бумажки самостоятельно, как вдруг поняла, что не может освободить руку. Затем на её лице последовательно отразилась целая череда эмоций. Удивление. Шок. Недоумение. Ирония. Веселье и смех. Не упуская момента, она достала телефон и, всё ещё ухахатываясь, сфоткала эту картину, сразу же отправляя Эмбер. Ну и ну! Он умудрился во сне обнять её руку, прямо как маленькие детки обычно обнимают своих плюшевых медвежат. Когда живот уже стал побаливать от смеха Люмин задумалась как в итоге-то выйти из ситуации. Сидеть на краешке пока "его величество" соизволит проснуться не хотелось, но других вариантов особо не предвиделось. Неразборчиво буркнув себе под нос что-то типо "Подвинься", она толкнула его бедром, отвоевывая себе значительную часть кровати. Теперь удобно развалившись рядом, она принялась рассматривать царапинки на старой двери, как за спиной неожиданно послышалось: — Люмин, что ты тут делаешь? Не оборачиваясь, она тяжело вздохнула: — Monsieur, vous êtes un connard. Не поняв ни слова, и протерев заспанные веки, он озадаченно посмотрел на спину девушки: — Pardon moi, кажется, я перепутал вас со своей спутницей. Люмин повернула к нему своё недоумевающее лицо, думая чем же можно в него запульнуть, но не найдя ничего подходящего под рукой, лишь закатила глаза, обречённо констатировав: — Чайльд, ты идиот. *** На прогулку он увязался вместе с ней, аргументируя это тем, что так веселее и, зная неуклюжесть Люмин, она обязательно заблудится, исчезнет, её украдут торговцы людьми, цыгане или чего похуже. В общем Чайльд просто хотел её побесить. Красота города и местный колорит безусловно перебили все недовольства девушки. В какой-то момент она, даже подзабыла о рыжем спутнике, потеряв его на несколько кварталов, что, конечно вызвало бурю недовольства Тартальи и нанесло сильнейший удар по его эго. Весна здесь уже окончательно вступила в свои права, всё вокруг цвело и благоухало. Люксембургский сад привёл её в восторг, она так и застыла, рассматривая чуть ли не всякий листик на каждом из деревьев, пока Чайльд вообще не понимал что происходит. Клумбы были застланы пышными розами, петуниями, лавандой и другими весенними цветами, наполняя воздух неповторимым майским ароматом. У фонтана Люмин и вовсе чуть по-детски не расплакалась от восторга, казалось вот-вот и она захлопает в ладоши от восторга. Но такая идиллия продлилась только до очереди на Эйфелеву башню. Оказавшись в огромной очереди под палящим солнцем, прижатые друг к другу среди других людей настроение снова испортилось в худшую сторону. А спустя сорок минут Люмин выяснила страшнейшую тайну. Чайльд абсолютно не умел фотографировать. Рассматривая свои засвеченные снимки у себя в телефоне, на каждом втором из которых она непременно моргнула ей хотелось в него плюнуть, пока этот страшный злодей как ни в чём не бывало стоял неподалеку и лыбился какой-то мексиканке. К вечеру зарядил дождь, поэтому в отель Дебор сладкая парочка вернулась, оставляя за собой мокрые пятна в фойе. Люмин чертовски устала, мысленно мечтая поскорее отойти ко сну она поплелась в свою комнатушку. Внутри было сыро. Она недоверчиво осмотрела окно, в которое так и наровила вломиться ведомая шквалистыми потоками ветра и дождя ветка, но старая деревянная рама упорно сдерживала наступления, отчаянно защищая комнатный покой. Ещё немного попялившись и ловя себя на том, что уже засыпает, девушка наспех скинула с себя одежду и направилась в душ. Поток горячей воды любезно принял её в свои объятия, обволакивая замерзшую кожу, успокаивая уставший разум. Ароматный запах геля для душа дурманил, пьянил. "Наверное так же чувствуют себя сумерские мудрецы в разгар своей медитации," — думала Люмин, растирая нежную пену по ягодицам, улавливая, как накопившиеся вдоль позвоночника стресс и нервозность, кажется, спадают до нуля. Закончив с банными процедурами и завернувшись во вкусно пахнущее махровое полотенце, она распахнула дверь ванной, как раз в тот момент когда за окном раздался раскат грома и ветка, наконец, победила. Ветер вместе с дождём тут же хлынул в теплую комнату, покрывая голые плечи мурашками. — Вот блин! Не мешкая, она забралась с ногами сначала на постель, а затем на подоконник, придавливая раму весом всего своего тела, но многовековое дерево не собиралось так просто сдаться хрупкой девушке. — Скотина! — Люмин грустно вздохнула от отчаяния, осматривая как её теплое воздушное одеяльце мокнет под капельками дождя. Терпеть не хотелось, поэтому она решила прибегнуть к уже привычному проверенному методу. К походу в соседнюю комнату. В этот раз Чайльд открыл дверь сразу, удивлённо приветствуя представшую перед ним в полотенце коллегу, но она, кажется, была слишком вымотанна, чтобы смутиться или хотя бы возмутиться. — Помоги с окном. Теперь они долбались с ним вместе. Спустя минут десять сильная мужская рука Тартальи всё-таки одолела незванного гостя, плотно затворив окно. — Наконец-то! — Люмин вымученно улыбнулась, откликнувшись на подушку, не чувствуя как раздралось полотенце, оголяя бедро гораздо, гораздо сильнее, чем это положено в приличном или чуточку развратном обществе. Чайльд ухмыльнулся этому, поправляя полотенце обратно. — А ты бываешь полезным, спасибо, — тихо пробормотал девушка, поднимая на него глаза, внезапно осознав насколько интимна сложившаяся обстановка. Он сидел у её лодыжки,положив ладонь ей на бедро, придерживая выбившееся полотенце, под которым не было вообще ничего кроме такой нагой распаренной кожи. — Ладно, думаю тебе пора спать, время уже не детское, — произнесла она, чувствуя как краснеют её щеки, поскорее поднимаясь, как вдруг полотенце предательски соскользнуло с груди, обнажая, открывая его взору. Она испуганно замерла, уставившись на него круглыми от неожиданности глазами, ловя в ответ лишь нежную, как ей почудилось, улыбку. — Повернись спиной, — Люмин послушалась, чувствуя как он поднял полотенце, защипнув его сзади, — Ты дрожишь. Она кивнула, не сопротивляясь: — Я устала, — он тоже понимающе кивнул в ответ. Повисла неловкая тишина. Чайльд не убирал ладони и Люмин тоже не шевелилась, боясь спугнуть или разрушить, разбить это хрупкое мгновение, которого и не должно было быть между ними. Он заговорил первым: — Думаю мне пора, — необычно серьезно, удержавшись от какой-либо шутки, он поднялся с кровати. — Нет, подожди! — сама того не ожидая Люмин схватила его за предплечье удерживая, — Переночуй со мной! Она ожидала, что он ухмыльнется, рассмеется, поднимет её на смех, пошутит, но он просто молча лёг на кровать, утягивая ошеломленную девушку за собой. Люмин заерзала, чувствуя ровное дыхание мужчины рядом с собой. — Это означает да? — Ага, — он проговорил ей это прямо в ухо, заставляя девушку вздрогнуть от осознания во что она ввязалась. И ещё от одного, от острого желания ласки и близости. Как будто прочитав её мысли он аккуратно убрал её волосы в сторону, нежно касаясь губами шеи, попутно нежно поглаживая руками вдоль её рёбер. Она и не заметила как его ладони оказались поверх полотенца в области её груди. — Раз я всё уже видел, можно? Люмин сглотнула, выдавив слабое "да", каждой клеточкой чувствуя как его руки юркнули под полотенце, чутко обхватывая её груди. — У меня небольшие... — Неправда, это у меня просто ладони огроомные, а у тебя в самый раз. На последнем слове Чайльд оттянул оба её соска, вынуждая застонать, пока его колено втиснулось между её бёдер, пока пальчики начинали надавливать чуть сильнее. — Понежнее, — пискнула Люмин, мешая со стоном, получая в ответ смех Тартальи и лёгкий поцелуй в щёку. Поерзав бёдрами, она неожиданно для себя осознала, что уже фактически лежит на нём, а поднявшись повыше почувствовала то, что в таких ситуациях не является неожиданным. — У тебя стояк, — зачем-то задумчиво протянула девушка.