Пролог.

Теплый сентябрьский вечер не предвещал ничего жуткого, несмотря на столь странную просьбу Олега. Лина, хоть и ее внешний неформальный облик и низкий голос и производили иное впечатление, всегда была мягкосердечным человеком, и сейчас она подходила к особняку Стахеева с болезненно сжимающимся сердцем — слушала в наушниках очередной выпуск подкаста о недавних убийствах на съемках четвертого сезона «Маски». Проекта, которым занимались те же «Вайт Медиа», что и «Битвой», начиная с двадцать третьего сезона. Джебисашвили могильный холод пробирал от мысли, что, по сути, два года на федеральном телевидении происходили зверские убийства всего через пару рукопожатий. И что самое интересное — о закрытии музыкального шоу не шло и речи, несмотря на то, что от них сбежал даже раненый в резне Киркоров. Один из преступников убит, второй, певец Юрий Музыченко, решением суда отправлен в психиатрическую лечебницу для преступников в Санкт-Петербурге. Туда же, где уже год содержится Валерия, такая же точно убийца из третьего сезона. — Опрометчивое решение, — пробормотала себе под нос Лина, поднимаясь по уже ставшим родным ступенькам, на которых из раза в раз они снимали свои легендарные проходки. «И что самое интересное — говорят, второй убийца, Джей Бхат, будучи коренным индусом, совершал свои злодеяния на религиозной почве…» — бодро вещал тру-крайм блогер в наушниках. — «Правда ли, что и последней final girl Кале Чопре являлась сама богиня Кали?». Лина горько усмехнулась. Ведь кому, как не ей, знать, что это невозможно. Не существует не только проклятий, как она твердит из выпуска в выпуск по выверенному сценарию, магии не существует вовсе. «Битва экстрасенсов» — сборище мошенников, простых актеров, чей успех зависит от харизмы и фанатов. В конце концов, когда начался очередной круг подробного разбора ситуации, когда прямо на сцену свалился полуразложившийся труп, забрызгав гнилью буквально… всех, Лина нажала на паузу. Тяжело вздохнула и набрала номер Олега: — Алло? Алло, Олег, тебя очень плохо слышно. Я у входа. Где ты? Может быть, будь Лина чуть менее мягкосердечной, она бы обязательно задумалась над тем, что обсуждать личные дела гораздо удобнее в каком-нибудь кафе, но никак не в особняке Стахеева, где они и без того проводят большую часть своих рабочих будней. Может быть, будь Джебисашвили чуть более внимательной, она бы придала чуть больше значения помехам на той стороне и немного заторможенному тону. Но это была Лина. Лина Джебисашвили, ясновидящая, способная затронуть самые тонкие струны человеческой души, довести до слез даже матерых скептиков, Лина со своей светлой аурой добра и веры в людей. Те, с кем она работала в «Битве сильнейших», отмечали, насколько легче им становилось даже после простого разговора… И никто не догадывался, какая тщательная работа велась до старта съемок для того, чтобы выяснить о новыхжертвахкак можно больше информации. В последнее время даже использовали гетконтакт — и все для того, чтобы герои испытания могли произнести традиционное «Этого никто не мог знать!». И ведь никто не задумывается, сколько информации о них хранит великий и ужасный интернет. — Где я? Экстрасенсы мы или кто, Лина? — смеется младший Шепс на той стороне трубки. — Ладно, шучу. Я в готзале. Ты чего так долго? Он же действительно заждался. Забавно, что Лина как будто бы и не торопилась вовсе. Предчувствовала, что ли? — Лина, пожалуйста, давай быстрее. У меня не так много времени. Я прямо внутри. — Олег, у тебя все в порядке? — Джебисашвили начинала всерьез переживать за этого парня, ставшего ей другом за время первой половины сезона. Или ей просто нравилось так думать. — Ладно. Я захожу. И отключается. Напоследок оборачивается по сторонам. На улице ни души, и даже ближайшие фонари не работают.Но Лина Олегу верит. Если у него что-то случилось, и он решил довериться именно ей, то это важно. Надоело слушать от фанатов, что она лишь навязывается в дружбу младшего Шепса с Димой. Внутри темень. Лина опасливо продвигается к широкой белой, устеленной ковром лестнице, и вот теперь у нее реально мурашки по спине бегут. Ни души. Ни охраны, ни Шепса. — Олег? — ее хриплый голос отдается от стен эхом. — Олег, ты в готзале? Чтобы подняться по ступенькам, приходится включить фонарик. — Олег, это несмешно! И звук телефонного звонка заставляет вздрогнуть, взвизгнуть и едва не подскочить на месте. — Ол-лег?.. — и даже голос дрожит. На той стороне снова раздается смешок. Только в этот раз он звучит чуть более жестко, чем в прошлый. — Не бросай трубку, — бросает Олег требовательно, но все же почти сразу смягчается, добавляя: - Пожалуйста. Даже тишина, на мгновение воцарившаяся в трубке, кажется какой-то мрачной. Тем не менее, когда Олег заговаривает снова, звучит он абсолютно непринужденно: — Ты такая медлительная. Опять смотрела этих придурков-блогеров? Они уже так долго обсасывают ситуацию на «Маске», строят теории… Но мне кажется, что гораздо интереснее — прожить все самому. Помнишь, да? Никто не верит в экстрасенсов, пока лично не сталкиваются с нашей силой. Сила. Одно название. Интернет, гетконтакт, подкуп друзей и подруг, хождения по местным кладбищам. Деньги вообще решают гораздо больше, чем многим иногда кажется. Деньги — двигатель всего. — Мне кажется, что собственный опыт всегда превалирует над чужими рассказами. Поэтому скажи… Какой твой любимый фильм ужасов, Лина? — Что? — искренне недоумевает Джебисашвили, продвигаясь наверх по ступенькам чисто машинально. Все оглядывается по сторонам, ищет взглядом хоть кого-нибудь, но предсказуемо встречает лишь темноту. Инстинкт самосохранения вопит бежать прочь, но желание угодить берет верх. А если Олегу нужна помощь? Он реально ведет себя странно. Но сомнений в том, вообще Олег ли это, у Лины почему-то не возникает. В итоге она, продолжая то и дело оборачиваться, достигает заветных массивных деревянных дверей. Тяжело сглатывает и толкает. В готическом зале ещё темнее за счет того, что витражи совершенно не пропускают лунный свет. Лина уже собирается попятиться назад, но вновь пытается вспомнить, кто она такая. Может, и не ясновидящая вовсе, но зато носы ломать умеет. — Олег, выходи, блин! Пошли уже отсюда! - Пошли уже отсюда? Олег на той стороне снова смеется. Но в этот раз даже не пытается звучать мягко — тон жесткий, хлесткий, ощущается, как пощечина. Или даже как удар ножа. Остро наточенное лезвие почти не блестит — настолько здесь темно. Несчастная жертва даже не видит, с какой стороны идет угроза. Не помогает легендарный третий глаз, правильно? — Ты же ясновидящая, Лина. Неужели не поняла еще, что ты отсюда не уйдешь? И наконец он появляется из темноты. Белая вытянутая маска, черный плащ — все в лучших традициях давнего кошмара НТВ. Самый преданный поклонник проектов "Вайт Медиа". Но истинный гвоздь программы — это длинный нож в руке, который совсем скоро обагрится кровью самого светлого экстрасенса проекта. И зачем было строить из себя святую? Умирают ведь все одинаково. — Так какой твой любимый фильм ужасов, Лина? — повторяет убийца вновь, уже без телефона, прежде чем со спины броситься на Джебисашвили. И даже успевает увернуться от удара, который она собирается нанести. Женский кулачок разрезает воздух совсем рядом… Но ничего не сравнится с тем, как легко нож проходится по ее руке, распарывая плоть. Первая кровь проливается на паркет Готического зала, словно знаменуя начало новой истории. Истории, в которой с фальшивыми колдунами будет покончено. Лина сдавленно сипит, пораженно хватаясь за раненое предплечье, пытается бежать, но тем самым совершает роковую ошибку — следующий сильный удар ножом приходится четко в спину, он крошит хребет и позвонки, и девушка падает на пол. Кровь выдает изо рта — судя по всему лезвие прошло до пищевода. Лина не знает. И знать не хочет.Она хочет жить. Духолий за ее спиной больше ничего не предпринимает, лишь наблюдает пустыми черными глазницами. Джебисашвили тонет в луже собственной крови, ползет к выходу, но каждое движение приносит с собой жгучую боль. Но адреналин гонит только вперед и даже заставляет ее встать. Тело дрожит, ноги еле держат, и маньяк лишь играет с раненой жертвой. Лина слышит его томное дыхание, что шумит через прорези маски, и хватается за дверную ручку. Но устоять нет ни шанса — двери распахивается сами собой, псевдо-ясновидящая теряет точку опоры, но рухнуть на пол не успевает. Она не понимает, как это возможно, но Духоликий оказывается перед ней — чёрный балахон тонет в общей тьме, и кажется, словно призрачная маска висит в воздухе сама по себе.И вдруг снова становится больно. Кровь течет изо рта водопадом, когда нож, как в масло, входит в живот чуть ниже солнечного сплетения. Желудок пробит насквозь. Маньяк упивается моментом, дергает лезвие на себя, и теперь темные потоки крови окрашивают блузку и спереди. Пятно разрастается стремительно и готовится сравниться с таким же на спине. Лина отшатывается назад, перед глазами белый лик смазывается, расплывается и пестрит… Из горла вырывается нечленораздельный хрип, из-за этих потуг агония становится совершенно невыносимой, а потом… Нового разреза Джебисашвили уже не чувствует. Кажется, что она — одна сплошная боль. Она лишь слышит влажное чавканье и ощущает, как в брюшной полости становится горячо. Неосознанно Лина хватается за живот, но… Чувствует пальцами лишь липкое жаркое месиво. Органы скользят, шмякаются на пол… И дальше нет ничего. А два Призрачных Лица зеркалят друг друга. Два хоррорных искажения, два оживших кошмара. Их всегда двое.