Глава 1. Когда звонит незнакомец.

— Конечно, Олеж, конечно, води ко мне домой гостей, не спрашивая моего разрешения, — ворчал Саша, раздраженно потроша упаковку с чайной заваркой. — Чая будет мало, — усмехнулась Розалия, нежась в объятиях младшего Шепса. — Поэтому я купила ликер. — Они ещё и бухать собрались, — сокрушенно покачал головой старший из псевдо-медиумов. — Ладно, позвали Диму, Лину, но Андрея на кой черт? Не для кого не секрет, что Саша с Лукиным не ладит. Шепс считал этого якобы чернокнижника заносчивым молодым человеком, у которого и так было всё за счет успешной музыкальной карьеры. Так на кой черт еще в «Битву» полез? Мало славы? — Лины и Димы не будет, — напомнила Полозова. — Оба отчитались Олеже ещё с утра. — Потрясающе, блять, — Саша аж золотистый пакет порвал так, что чаинки просыпались на кухонный стол. И как раз в этот момент раздался звонок в дверь. Молчаливая Гелла, до этого момента уткнувшаяся в телефон, лениво оторвала взгляд от экрана. Она вообще не хотела сюда идти, но, увы и ах, Шепсы — часть ее жизни отныне. Все с того момента, как ее старшая сестра, Розалия, начала встречаться с Олегом и утянула ее вместе с собой на новую работу. Начиная со второй половины сезона, они — новые администраторы «Битвы Сильнейших». — Гелла, откроешь? — просит сестра, так и не желая отлипать от младшего Шепса. — Роз, — та смотрит на нее максимально убийственно. — Пожалуйста, — а старшая Полозова делает это свое ангельское личико, даже губки бантиком надувает. Идеальная конфетная блондинка была полной противоположностью младшей сестры. Брюнетка Гелла выглядела куда угрюмее. Наверное, и была. Тем не менее, она, закатив глаза, поднимается из-за стола и тащится в прихожую. Это даже не их квартира, черт возьми. Поэтому и замки поддаются не с первого раза. Но когда дверь все же отпирается, перед Геллой оказывается тот самый Андрей Лукин. Хаотично лежащие высветленные волосы, гетерохромия. Сразу можно угадать андеграундного рэпера, решившего увлечься чернокнижием и начать наебывать людей на ТНТ. — Привет, — хмыкает Полозова, протягивая руку. — Гелла. Ваша новая админка, кстати. — Андрюша, будешь же ликер? — звучит голос Розалии. Но на свой вопрос ответа она не получает. Андрей оказывается всецело поглощен младшей из сестер. Смотрит на нее сверху вниз — слишком сверху вниз, потому что Гелла оказывается на голову его ниже, — и больно многозначительно улыбается, когда берет ее ладонь в свою, целуя тыльную сторону. — Гелла, значит, — повторяет Андрей, имя ее буквально смакуя. Да и ведет себя не без театральности определенной — руки вот целует, гласные растягивает… И улыбается, как трикстер заядлый. Потому что глубокую отсылку от вселенной заценил сразу. — Ты знала, что у Воланда в «Мастере и Маргарите» тоже была гетерохромия? Правый глаз — черный, левый — зеленый. У самого Андрея всего лишь голубой и зеленый, но менее Воландом он себя от этого не чувствовал. А еще… — А еще в питерском мюзикле по роману Гелла влюблена в Воланда. У них есть классная совместная ария «Колыбельная страсти». Рекомендую, — как ни в чем не бывало продолжает Андрей и проходит вглубь квартиры, безошибочно находя кухню. Как будто бы реально экстрасенс блядский. Бесы подсказали, блять. Ага, как же. — Всем привет, — бросает Лукин невозмутимо, словно сцены в коридоре и не было. — Ликер буду, естественно. Я могу терпеть общество Александра только под алкоголем. — А старшую из сестер в итоге отмечает только коротким кивком, бегло мазнув по ней взглядом. Олег, продолжающий ее обнимать, закатывает глаза, но почти беззлобно — он уже успел убедиться, что Андрей, несмотря на свою заносчивость, на деле не такой уж и плохой. — Кстати, скучал по мне, Саш? А смотрит-то все равно в итоге только на Геллу. Просто… интересно ведь. — Это было чудесное лето без лиц коллег, — продолжает ворчать старший Шепс. — Особенно без твоего. А младшая Полозова, тем временем, старается не задерживать ни на ком взгляда, просто идет к холодильнику и достает бутылку ликера Блю Кюрасао. Саша тяжело вздыхает, но все же достает из кухонного шкафчика пять стаканов, позволяя Гелле разлить по ним голубой алкоголь. Но, в конце концов, присев со всеми за стол, она не выдерживает — смотрит на Олега, чем вызывает недовольство своей сестры. Розалия елозит у него на коленях, важно задрав подбородок, и поднимает вверх свой стакан. — За знакомство, — торжественно объявляет она. — Я рада, что мы с сестрой станем частью вашего проекта. — Особенно после прошлого опыта, да? — Гелла натянуто улыбается, ощущая холод мурашек на спине, но с Розалией все же чокается. — Работа в «Маске» оказалась совсем не такой веселой, как мы предполагали. И все же… Смотрит в упор на Андрея. Воланд. Губы сами собой растягиваются в почти плотоядной ухмылке. — М-м-м, так значит, вы одни извыживших, да? — почти что лениво интересуется Андрей. — Я до сих пор в восторге от того, как на сцену скинули разложившийся труп. Это был весьма красивый ход. На мгновение повисает тишина. Олег смотрит на Андрея неоднозначным тяжелым взглядом, на что Лукин лишь театрально взмахивает рукой, поясняя: — Мои друганы — трукраймеры. Они неплохо поднялись как раз на масочной резне. И я тебе про это говорил. Деньги решают многое, это да. Вообще, изначально Вайт Медиа старались сохранять лицо, не выносить сор из избы, так сказать. До последнего твердили, что в шоу все замечательно. Но стоило только отгреметь ставшему легендарным четвертому сезону, как у многих развязались языки. А сколько инфы можно получить, стоит только красивому парню с накаченным телом улыбнуться какой-нибудь несчастной, которая своими глазами видела полуразложившуюся жижу, некогда бывшую живым человеком… — А-а-а, это те самые, которых слушает Лина? — наконец озаряет младшего Шепса. Признаться, слушал он действительно не слишком внимательно. — Она меня свела с ума этими подкастами. Все скидывает и скидывает… И сегодня отправляла. Олег лайкнул сообщение, обещая себе, что однажды обязательно послушает — Лина ведь делилась совершенно искренне. А еще она спамила ему целым ютуб-каналом, на котором новые видео выходили с завидной регулярностью. Да уж. Резня на «Маске» все еще была настоящим инфоповодом. — А мне приходится слушать это в живую, — деланно вздыхает Андрей, на мгновение снова задерживая взгляд на Гелле. Улыбается ей. — Когда-то они задалбывали меня ледяными карликами из Антарктиды, которые убили дятловцев, а теперь вот — богиней Кали, которая должна была предвидеть убийства на «Маске». Интересно, а вот эту расчлененку на сцене она предвидела? — Андрей, — предостерегающе тянет Олег, встревоженно смотря на свою девушку. — Прошу прощения, — немедленно извиняется Лукин. — У меня из-за ребят слегка… чувства меры нет. Но вообще, я просто имел в виду, что для какого-нибудь слэшера это был бы максимально красивый ход. Прошу прощения, если задел больную тему. — Все в порядке, — убеждает Розалия. — Мы не то что бы выжившие… Работали ассистентками. Повезло, что не имели непосредственного отношения к участникам резни. С другими масками взаимодействовали. — Но это было жутко, — снова ежится Гелла. — Мы же знали тех танцоров. Федора, Машу, Давида, Тимофея. Выжил из всех только Давид. Он даже из Москвы уехал, не выдержал. На родину вернулся. — Они все уехали, — подхватывает сестра. — Батрутдинов с Луной, Воробьев с Калой, Пресняков с Лизой— все в Штатах. Не думаю, что когда-нибудь найдут в себе силы снова сунуться в Россию. А про Соню я слышала, что она уехала в Питер после того, как лечилась от нервного срыва. — И слава богу, — выдыхает младшая Полозова. — Они как ангелы смерти. Надеюсь, начальство додумается закрыть «Маску» после этого. Два года подряд — это жесть. — Больше всего в этой истории меня поражает то, как настойчиво они не распускали шоу, — подает голос Саша. — Это правда, что Киркоров, Воробьев и Чопра судились? — Правда, — кивает Гелла. — Филиппа смогли уговорить довести сезон до конца, но не более, — но тут же меняет тему, поворачиваясь к Андрею: — Моя подруга Ксюша интересуется подкастом твоих друзей. Помешалась на нем. Наверное, было бы здорово как-нибудь… Собраться таким составом. — Только не здесь, — предупреждает старший Шепс. — Ну Са-а-аш, — капризно тянет Розалия. — Тебе жалко что ли? Но тот лишь закатывает глаза, добивая свой ликер. — Было бы круто, — отзывается Андрей, Сашу игнорируя филигранно. Ну, не сложились у них как-то отношения сразу, с кем не бывает. Саша считал Андрея зазнавшимся выскочкой, Андрей Сашу — слишком много о себе возомнившем геем (и не сказать, что он имел что-то против геев). Тем не менее, на открытый конфликт Лукин никогда не выходил, но просто не мог не позволить себе на него немного пофыркать. Даже если его при этом такблагороднопустили в собственный дом. Но Олег выглядел даже более скептично настроенным, чем его старший брат. — Вы уверены, что… — начинает было младший Шепс, но тут же оказывается перебит Андреем: — «Самопроклятие — это зло, вы сами проецируете себе несчастья», ты это хотел сказать, да? — Несмешно, — кривится Олег. И пусть его после этого хоть весь мир назовет душнилой, но он просто не мог не сказать: — Я реально верю в самопрограммирование и силу самовнушения. И если мы сейчас начнем в живую вспоминать все это… — Маньяки не появляются от того, что ты просто вспоминаешь о них. Это так не работает, Олег, — отмахивается Андрей. У младшего Шепса аж челюсти сжались невольно. Нет, Андрей всегда был раздражающе невозмутимым, но сегодня… в моменте даже захотелось врезать ему. Олег, вообще-то, как лучше хотел. И тем более, он опасался, что упоминание травмирующих событий, хотя они в них и не поучаствовали напрямую, заденет обеих девочек. — Тем более, я преследую исключительно прозаические цели. Устраиваю личную жизнь друзьям-задротам. Я надеюсь, у вас же не одна подружка, запавшая на двух трукраймовских придурков? Олег глаза закатывает все-таки. Вот сейчас прямо ужасно похож на Сашу стал. — О, простите, — немедленно исправляется Лукин, — интересующаяся подкастом. — Убийцы либо мертвы, либо сидят в психушке, — Розалия же пыталась успокоить своего парня, оставив поцелуй на линии челюсти. — Мы же не в кино. Сомневаюсь, что найдется ещё кто-то настолько же ебнутый, чтобы крошить людей на телевидении. — Поддерживаю, — согласилась Гелла. — Все их цели разъехались, главное место действия пока прикрыто. Ничего страшного не случится, если мы соберемся и… обсудим. Но, боюсь, у меня такая только одна Ксюха. Подружки Роз скучные. — Альбина не скучная, — возразила сестра. — Она брата в той резне потеряла. — Серьезно? — встрепенулся Саша. — Ее брат был тем ментом, которого приставили охранять Воробьева и Чопру, — пояснила младшая Полозова. — Ни разу не подозрительно, — фыркнул старший Шепс. — Простое совпадение, — парировала Розалия, водя кончиком носа по шее Олега. Прилипала. Старшая сестра всегда была в отношениях, сколько Гелла ее помнит с пубертата. Вот и в конце мая она рассталась с очередным придурком, что тупо ею пользовался, а тут так удачно в рабочем чате «Вайтов» мелькнуло сообщение о корпоративе в често окончания первой половины сезона «Битвы Сильнейших»… Розалия напялила голубое мини и потащила Геллу с собой. Там-то они Олега Шепса и встретили. И сейчас младшая Полозова невольно засмотрелась на льнущую к нему Розу и… — Андрей, — обратилась она к Лукину, все так же деланно бодро улыбаясь. — Выпьем за знакомство? Рада наконец лично поболтать с одним из любимых исполнителей. А он в ответ только улыбается. Стаканы снова наполняются сладким голубым ликером, пока Андрей не продолжает без какого-либо намека на скромность: — На самом деле, я этого ждал. Самые красивые девушки в компании обязательно оказываются моими поклонницами. Ведь в первую очередь Андрей был известен не как чернокнижник, победитель двадцать третьего сезона «Битвы экстрасенсов, а как андеграундный рэпер с замысловатыми текстами про любовь, жизнь, смерть, тщетность бытия и в целом про «вечные» темы, в которых прекрасное сочеталось с безобразным. Между прочим, неожиданно популярный — сам до сих пор удивлялся, как выстрелили его цветущие, как картофелина, сердца, и горы, которые могут пойти нахуй. Магия, не иначе? А особенно восхитительно это звучало с псевдонимом — Князь Фурфур. Для знающих — демон «Гоэтии», тридцать четвертый дух, великий и могучий князь. Для тех, кто не в теме… Ну что могло отражать личность Андрея лучше, чем вот это вот Князь Фурфур? Буквально — сочетание несочетаемого. Ебанный оксюморон, а не человек. — И я бы хотел акцентировать внимание на самые красивые, — продолжает Андрей, поднимая свой стакан и потянувшись к Гелле. — А я, в отличие от своего демонического тезки, всегда говорю только правду. Так что, за знакомство? Розалия, ревностно цепляющаяся за Олега, растерянно захлопала ресницами и затем, сощурившись, посмотрела на сестру. Та же, в свою очередь, явно смутилась. Гелла привыкла находиться в тени старшей сестры. Погодки, они росли почти как близнецы. Но была некая ирония в том, что Роза выросла златокудрой принцессой, пошедшей в отца, а Гелла — ее черной копией.Копия. Всегда копия. И сейчас… Андрей выделял именно ее. И это было странное чувство. Будоражащее. Младшая Полозова вновь тянет губы в улыбке, когда чокается своим стаканом с его. Они пьют за знакомство вдвоем, и неважно, что Розалия тоже видит Лукина впервые. — А вот и закончилась выпивка, — Саша доливает себе остатки ликера. — Не думала, Роз, что одной бутылки на пятерых будет маловато? — Там за углом винлаб, — напоминает Гелла, а затем вновь впивается взглядом в Андрея. — Сходишь со мной? — Я только за, прекрасная, — как ни в чем не бывало соглашается он, поднимаясь. — Тем более, я не уверен, что тебе одной продадут что-нибудь крепче кефира. — Ей двадцать четыре, — вклинивается ужасно душный сегодня Олег, на что теперь уже Андрей награждает его саркастичным закатыванием глаз, бросая: — Эй, я пытаюсь сделать комплимент, не смей обламывать момент своим душниловством, дорогой. Тем не менее, явно заинтересованный Олег еще долго провожал их взглядом. Но только когда за Геллой и Андреем закрылась входная дверь, он прижался ближе к Розалии, зашептав ей на ухо: — Я пока не определился, мне радоваться или быть в шоке. Просто… Гелла же милая. Ну да, характер своеобразный, но она же милая. Олег, вынужденно знающий, какого это — быть младшим и невольно находящимся в тени старшего, даже пытался по доброте душевной познакомить ее с кем-нибудь из своих друзей, но всех младшая Полозова посылала далеко и надолго. А тут — заискрили же. И все как-то… само собой получилось. Да и Андрей, что бы Саша не говорил, не такой уж и плохой. Круто же будет, если что-нибудь получится? А тем временем, едва только они оказались на улице, Андрей тянется за электронкой. Затягиваясь, бросает как будто бы между делом: — Я даже рад, что это не та история, где младшая сестра достается старшему брату. Ну, сама понимаешь. И больно многозначительно косится на Геллу сверху вниз, продолжая изучать ее уже более откровенно, лишний раз убеждаясь в том, что тьма намного привлекательнее ослепительного золота. И все-таки не может не позволить себе такое же непринужденное, хотя, возможно, немного резкое: — И часто они тебя так таскают с собой… третьей лишней? Даже мне стало немного обидно. — Хотят как лучше, — фыркает Гелла. — Якобы. Она никогда не понимала фишек с быстрым развитием отношений. Вот Розалия обычно падала в омут с головой, отдавая сразу всю сюда. Так было со всеми теми одноклассниками, так было с несчастным Юрой, теперь происходило ровно то же самое с Олегом. Младшая Полозова не такая. Обычно. — Хорошо, что Саша играет за команду другого цвета, — продолжает она. — Я бы не выдержала сводничества с мерзким стариком. И сама косится на Андрея лишь украдкой. И пусть победа его куплена, что-то явно демоническое в нем жило. И его внимание не могло не льстить. Оно задевало внутри что-то давно увядшее, почти заставляя вновь расцветать, поэтому Гелла притормозила на полпути до магазина, будучи не в силах не уточнить: — Ты это серьезно? Про красивую. — А похоже, что я вру? — вопросом на вопрос уточняет Андрей, в очередной раз сверкнув улыбкой. Просто не мог не улыбаться, смотря на это растерянное личико, явно не привыкшее слышать комплименты именно в свой адрес. Он тоже останавливается, подходя ближе. И вроде бы, в границах разумного все, но расстояния между ними — всего полшага. Почти интимно, можно сказать. — Я действительно считаю тебя красивой, — продолжает Лукин все же чуть мягче, чем до этого. — Очень красивой. И если для тебя принципиально важно это, — а он готов поклясться, что докопался до корня зла, — намного красивее, чем твоя сестра. И я говорю это не из лести, а просто потому, что у меня есть глаза. И даже на мгновение забывает и о людях вокруг, и о тех, кто ждет их в квартире, и о том, за чем они вообще пошли. Просто… слишком уж нравится произведенный эффект. И Андрей улыбается еще лукавее, заправляя прядь волос ей за ухо, и отходит на шаг назад, произнося: — Так что, красавица, идем? А Гелла усмехается, головой качает, закусив нижнюю губу. Вновь равняется с Лукиным на пути к алкомаркету, уже куда расслабленнее подмечая: — Так ты реально решил поиграть в Воланда. Я игры люблю. И уже когда они входят в магазин, на входе в который Андрей услужливо открыл перед Геллой дверь, девушка берет железную корзинку и как бы невзначай продолжает: — Так что, теперь позовешь меня на свидание? Сразу предупреждаю: в таких вещах я невыносима. Терпеть не могу всякие кафе и прочее. А пока подходит к полке с ликерами и чуть кривится: — Роз обожает эту приторную гадость, а я всегда потакаю ее вкусам. А что бы предпочел взять ты? — Алкоголь — это вторичная хуйня, на самом деле. Ты даже не вспомнишь, что пьешь, если тебе кайфово с людьми, — с видом истинного философа-алкоголика изрекает Андрей. Криминальная молодость, блин. Но потом он выдерживает паузу, чтобы в итоге бросить: — Но вообще, ликеры — объективно шняга. Я, на самом деле, ужасная винишко-тян. Особенно всякие фруктовые. Ох уж эти философские разговоры в алкомаркетах. Тем не менее, то, что она присоединяется к его игре, Андрей полностью оценил. Как и ее первый ход. Теперь его очередь отвечать. Правда Андрей не торопится. Сначала — забирает у нее корзинку, как бы случайно задерживая пальцы на ее ладони. Кладет пару бутылок ликера, прежде чем продолжить: — Если мы идем от обратного… значит, мы идем в кино на какой-нибудь ужастик? Ага. Олег бы со своей паранойей сейчас точно сидел с круглыми глазами. Но Андрей относился к ужастикам почти что философски. Вот эти всякие монашки, девочка из «Звонка», легендарный чувак на шкафу в первом «Заклятии» — они не страшные, потому что ты знаешь, что их нет. Да.Их точно нет. А вот люди… люди страшнее. — В темноте можно держаться за ручки, обниматься и целоваться. И я даже унесу эту тайну с собой в могилу, — продолжает Андрей. — Могу подсуетиться и найти где-нибудь шестой «Крик», если хочешь. Атмосферы ради. Кстати, ты знала, что он вышел как раз во время резни на «Маске»? Он бы не хотел знать, но Васька с Серым прожужжали все уши про это и даже проводили целое расследование, знакомы ли были Музыченко с Бхатом с оригиналом или подражали именно Латеску с Дамеренко (вот уж точно как корабль назовешь, так он и поплывет). Про итог умолчали, кстати. Видимо, теория не сработала. — Если заплачешь, я никому не скажу. И извини, если несет, — как будто бы искренне заканчивает Андрей, но лукавство из глаз никуда не исчезло. — Обещаю реветь, как сучка, если ты будешь меня утешать, — вновь тормозит Гелла, резко оборачиваясь к Андрею так, что он едва в нее не вписался, и теперь они вновь стояли друг к другу очень близко. — И мне нравится вариант с шестым «Криком». По-любому можно найти кинотеатр в каком-нибудь Залупинске с одним-единственным ночным сеансом. Иронично, что во втором «Крике» парочку прирезали как раз в кино на премьере «Удара ножом». Но с ними подобное просто не может случиться, верно? И Полозова, окончательно включившаяся в игру, даже поднимается на носочки, чтобы пробежаться кончиками пальцев по скуле Андрея вверх, а затем мимолетно по обесцвеченным волосам: — Интересно узнать, что ты хочешь меня поцеловать. И, ухмыльнувшись, разворачивается и следует к кассе. Молодая продавщица неформального вида хлопает глазами на Лукина — явно узнала. Гелла закатывает глаза, невозмутимо выдавая: — Не светит, дорогая. Он только что пригласил меня в кино. *** Это утро не должно было стать чем-то необычным в жизни бессменного ведущего «Битвы экстрасенсов», а теперь еще и «Битвы сильнейших». В особняк Стахеева Марат Башаров прибывает в отличном настроении. Пожалуй, он даже… соскучился по работе за время долгого летнего перерыва. Сентиментально привязался, наверное — как-никак, он видел начало пути каждого из присутствующих в Готическом зале экстрасенсов, а теперь они находились на пике своей популярности и славы. Можно сказать, что Марат их духовный отец, а? Поприветствовав тех членов съемочной группы, что уже приехали на площадку, Башаров направился в свою личную гримерку. По дороге даже встретил одного из экстрасенсов — Андрей Лукин, как и всегда, самая ранняя пташка, встречает его традиционной «козой», и Марат даже зеркалит этот жест. Выучил. Специально, да. В этот момент Марат еще не знал, что его день будет полон сюрпризов. В гримерке его ожидает кружка кофе — обязательное требование ведущего. Он неспешно ее выпивает за столом и, в ожидании девочек-гримерщиц, идет к шкафу, чтобы достать из него тоже заранее подготовленный пиджак. На нем обязательным требованием была брошь со звездами, которую Башаров использовал как оберег и действительно верил в то, что он рабочий. Но когда он открывает дверцы, на него что-то… падает. Кто-то. Марат неосознанно ловит ее за плечи, заторможенно удивляясь тому, какая мягкая и пластичная кожа под его руками. Он даже узнает темную макушку и машинально спрашивает: — Это что за шутки, Лина?! В нос ударяет своеобразный запах. Такая мерзкая сладость с ноткой аммиака и сероводорода, которую Башаров, любитель одеколонов, не сразу заметил. А ведь этим запахом пропахла вся ее гримерка, потому чтоЛинанаходилась здесь достаточно долго. Ответа нет. Башаров не сразу понимает, что ему никто и не отметит. Он неловко тормошит женщину за плечи, в моменте подумав, что она потеряла сознание, пока играла в свои игры… Раздается влажный чавкающий звук. Что-то шумно падает ему на ноги, успев испачкать весь костюм, прежде чем упасть на ботинки. Даже сквозь них Башаров ощущает жуткую влажность, а еще запах, этот ужасный запах, что-то кислое, гниющее… Он медленно-медленно опускает взгляд. Мозг не хочет верить. Глаза видят бессвязное кровавое месиво на новеньких дорогущих ботинках, но мозг до последнего гонит мысль о том, что это. А потом Башаров визжит. Визжит звонко, почти на ультразвуке, отшвыривая ношу от себя. Лина Джебисашвили падает на спину, устремляя навсегда безжизненный взгляд в потолок. Башаров верещит, пытаясь скинуть с ног кровавое месиво ее органов, но запутывается в какой-токишкеи падает. Мертвая Лина оказывается слишком близко к нему, и Марат успевает вблизи рассмотреть разверзшуюся брюшную полость, теперь пустую. Он верещит еще громче, отползая в сторону, но снова угождает рукой в кровавую мешанину органов. Они склизкие. Липкие. Еще немного теплые — или ему так кажется. Башаров каким-то чудом подрывается на ноги, пачкая кровавыми руками и ногами пол, мечется по гримерке, как раненный зверь, ничего не осознавая от паники, бросается к двери… Но от того, чтобы вылететь в коридор, вопя уже там, его останавливает телефонный звонок. Марат затихает. Инстинктивно поворачивает защелку двери. Телефон продолжает надрываться в кармане испачканного жилета. Кто может ему звонить?.. Определяется номер Джебисашвили. — Здравствуй, Марат, — ехидно звучит легендарный голос в трубке. — Мы ещё официально не знакомы, но время пришло, потому что я хочу тебе помочь. Видишь ли, у тебя нет никакого алиби на вечер позапрошлого дня… — некто с досадой цокает языком. — И бухать в одиночестве — такое себе оправдание перед полицией. Я расскажу тебе, что делать, и ты будешь четко следовать указаниям. Пойдет? Иначе, боюсь, мне придется поделиться со следователем Васильевым знанием… Что ты сделал. Марат уже едва ли не воет. Мертвая Лина продолжает в упор пялиться на него пустыми глазами. Радужка мутная, почти сливается с белками. Башаров скулит, пытаясь отвернуться, но ему кажется, что погибшая даже голову поворачивает, чтобы продолжать на него смотреть. — Я ничего не сделал! — выкрикивает он в трубку, прижавшись спиной к двери. Но в последний момент все-таки понижает тон. Понимает, что в его положении не выгодно кричать. — Я клянусь… Она сама! Я пришел, а она уже здесь… С распоротым животом и гниющими внутренними органами. Мертвая. — Я… я… — А в моменте он даже слезами захлебывается. — Я не понимаю! Кто вы? Я… я ее не трогал! Клянусь! — Правда? — усмехается все тот же жуткий голос. — А говорят, алкоголики в белой горячке на многое способны. Почитай сводки криминальный новостей, Марат. Но не переживай. Вот, как мы поступим: в шкафу в уборной должны найтись чёрные мешки. Ты соберешь все это великолепие и спрячешь в гримерке наших доблестных ведущих. Может, сможешь подставить Ларионова, а? Это, наверное, сейчас будет наилучшим решением — что Илья, что Вера, что Кислицин появляются в Стахеева реже всех. Бедняжка Лина. Не труп, а игра в горячую картошку. А Башаров аж подскакивает. Мысль о том, что можно сбросить вину с себя, оказалась бесконечно привлекательной. И ведь сейчас ему было настолько страшно, что он и сам уже был абсолютно уверен в том, что это он убил Лину. Самовнушение — страшная сила, потому что в моменте Башаров даже словно вспомнил, как вспарывал живот Джебисашвили. — Хорошо! Хорошо, я все сделаю! — суетится он. — Пожалуйста, только не говорите никому! Я все сделаю! И даже бросает трубку. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, да? Теперь Марату предстояло узнать это на собственной шкуре. Защищая себя, он даже становится весьма рациональным. Первое, что делает — открывает окно. Маловероятно, что вонь начинающего разлагаться трупа выветрится так быстро, но Марат верит. Нет. Он сможет. К черту. Ларионов новенький. Он подозрительный по определению. Кто ему вообще поверит, да? А у Марата… А у Марата тоже репутация не безупречная. Но он приплатит. Всегда приплачивал. Он сможет, да! В туалет он несется едва не галопом, не столкнувшись в коридоре ни с кем. Хорошо, что внутри особняка нет камер — побоялись разрушить культурную ценность памятника. К счастью, тележка местной уборщицы обнаруживается там, без хозяйки, и Башаров спокойно завладевает достаточно большими мешками для мусора. После этого он так же стремительно возвращается в гримерку, закрывая все замки. Возможно, следует вызвать клининг после этого?.. Вряд ли он сможет сам… В груди колет, потому что сердце дает о себе знать, но перспектива оказаться за решеткой подстегивает ведущего действовать быстрее. Он сгребает внутренние органы в пакет. Они действительно скользкие, постоянно выскальзывают из пальцев, с влажным хлюпаньем валясь на пол. Особенно сложно со все теми же кишками — они длинные. Башаров старается не вдумываться в то, что делает. Просто… убирается. Ничего более. Да ведь? После этого он подходит к телу. В лице Лины мерещится осуждение, но Башаров методично надевает на ее голову пакет. Одного оказывается мало, так что он запаковывает ее сразу в два, перевязывая их бантиком. Пальцы скользкие от крови, но… После этого он берет слишком мягкое тело под мышки, сгружая Лину обратно в чертов шкаф. Она растекается. Не как желе, но как слипшиеся макароны. Сравнение глупое, но вот сейчас — уместное. Башаров корячится над ней долго, но в итоге просто садит. В руки дает мешок с ее же органами и с грохотом закрывает двери — словно это могло бы помочь забыть. Для верности Марат подпирает двери стулом, как будто бы мертвая Джебисашвили могла вырваться на свободу. Спокойно. Спокойно. Выдохнуть. Но… не получается. Марат несется к другому шкафу, выуживая из нее давно спрятанную бутылку коньяка. Пьет прямо из горла, жадно, обливается, но испорченный костюм это не спасет. Мышцы медленно расслабляются. Хорошо. Хорошо. Лишь после этого самым циничным образом он переодевается из своего дорогущего костюмчика в спортивный, в котором приехал, стараясь лишний раз не касаться разводов темной крови. Мимоходом все же задевает и с трудом давит рвотный позыв. Меняет ботинки на кроссовки. С сомнением оглядывается на шкаф, но, боясьпобеспокоитьЛину, скидывает все туда, откуда доставал коньяк. Оставляет, правда, только жилет. Его кидает на пол, прикрывая самое большое пятно крови. Хорошо, что спортивки у него темные. Даже если задел кровью — не видно. Но теперь… Руки. Точно. Марат еще раз оглядываетместо преступления. В гримерку ведущих он вернется ночью. Пока Лине… стоит отдохнуть. Он выходит вновь, закрывая двери на ключ, а услышав дальше по коридору голоса, принимает самый степенный и невозмутимый вид, идя в сторону уборной. Только руки в карманы прячет. И неважно, что у него глаз дергается. Кто заметит? Девочки-гримерщицы, попавшиеся навстречу — точно нет. — Марат Алимжанович, а мы к вам! — воркует одна из них. — Все хорошо, девочки, не надо, — отмахивается Башаров, добавляя невпопад: — Пусть красивыми сегодня будете только вы. Они обе смеются, а Башаров несется в уборную. С сомнением проверяет все кабинки, чтобы убедиться, что там никого нет, и только потом тщательно отмывает руки, особенное внимание уделяя пространству под ногтями. Он ведь смотрел всякие полицейские сериальчики, да. Да. Марата никто не заподозрит. Он сделает все, как нужно. Да ведь? Его никто не заподозрит… В этот момент введенный в ужас ведущий даже не вдумывается, что звонил ему, очевидно, настоящий убийца Лины с ее же телефона. Его напугали настолько, что теперь единственным желанием было спасти свою шкуру. В это время в готзале уже собрались экстрасенсы. Сегодня, к счастью, съемки были без легендарной проходки, поэтому они должны будут закончить быстрее. Тем не менее… — А где Лина? — настороженно интересуется Олег, проверяя время. До старта съемок оставалось буквально две минуты, а Джебисашвили никогда не была замечена за опозданиями. — Ребят, никому Лина не писала? В этот момент в зал как раз входит Башаров. И даже на месте подскакивает, слыша имя. С губ срывается истеричное: — Какая Лина?! Не знаю никакой Лины! Стоявший рядом с Олегом Андрей качает головой, бросая всем остальным: — Кажись, дед совсем допился. — Я отсюда коньяк чувствую, — таким же заговорщическим шепотом соглашается Марьяна, мазнув взглядом по спортивному костюму ведущего. — Давайте будем уважать возраст, — примирительно просит Гецати, хотя и сам еле давит улыбку. Надежда Эдуардовна неодобрительно поджимает губы — она знает, что такое алкогольная зависимость, как никто другой, и искренне сочувствует Марату. А Лины все нет и нет. И вот уже Дима собирается ей позвонить, как вдруг в двери влетает Розалия. — Простите, у редакции срочное сообщение. Лины Джебисашвили сегодня не будет не съемках, она позвонила и сообщила, что сильно заболела. Продиктовала оценки. Мы положили их в этот конверт, Марат, вы сможете?.. Но Башаров уворачивается от нового администратора, как от огня, заставляя Полозову скептически протянуть: — Ла-а-адно, вы как будто призрака увидели, — и поворачивается к своему парню с заигрывающей улыбкой: — Олеж, возьмешь конверт? — Без проблем, — улыбается он ей в ответ, подходя ближе. Олег задерживает пальцы на ее, когда забирает конверт, а потом на мгновение оборачивается к другим экстрасенсам, как бы проверяя, смотрят они или нет, чтобы в итоге коротко, но очень сладко свою девушку поцеловать. Он бы что угодно мог сделать. Просто потому, что его попросила Роз. Оказалось, что Олег, до начала этих отношений являющийся откровенным душнилой и слишком правильным, может быть спонтанным романтиком. Только ради нее. Ведь… это же Роз. Как с ней можно иначе? — Это несерьезно, — качает головой Виктория. — Испытания она тоже будет проходить дистанционно? Онлайн «Битва сильнейших»? — Вик, — вклинивается Андрей, прекрасно зная, насколько его фамильярность бесит Райдос, — человек заболел. Может, у нее что-то не сильно привлекательное. Ну… ротавирус какой-нибудь. Там не то что на съемках стоять, жить не хочется. — Или она могла просто перебрать, — подхватывает Марьяна, снова посмотрев на особенно дерганного сегодня Марата. Очевидно было, что если бы имелась такая возможность, ведущий уже просто от них сбежал. — Я просто не знаю, пьет ли Лина, но тоже вполне возможно, — соглашается Андрей. — Я к тому, что… у всех бывают плохие дни, когда мы выглядим непрезентабельно. -Она очень хорошо выглядит! — внезапно почти взвизгивает Башаров. На мгновение повисает пауза, и Андрей, театрально взмахнув рукой, подытоживает: — И вот он — ярчайший пример. — Это как в меме, — внезапно подает голос Дима. — Психологи: никакой Лины Джебисашвили не существует, она не может причинить тебе вред. Тем временем Лина: бу… Башаров при упоминании имени ясновидящей даже подскакивает. В очередной раз, вызывая новую порцию неловких переглядываний. И тогда в дело вмешивается Олег: — Значит, начнем съемки? Но вот Лине написать надо бы. Съемки проходят более-менее спокойно, даже несмотря на то, что, как оказалось, на испытании Марьяна и Надежда Эдуардовна умудрились сильно поссориться. Романову окрестили блевотиной, а Костя не знал, что с этими двумя делать и по итогу просто закопал Марьяну. По ее просьбе, разумеется. Старые добрые готзалы «Битвы Сильнейших». *** Розалия снова проводила время дома у Шепсов, избегая общества их с Геллой пьющей матери, когда раздался звонок. Телефон валялся где-то между подушками, поэтому требовалось время, чтобы его найти, и Полозова просто искренне молилась, чтобы это не оказался банк — мать просрочила выплату по кредиту, и теперь донимали всю семью. Благо, что пока не коллекторы. — Алло? — отвечает она, наконец найдя беснующийся гаджет. Ну, конечно — номер скрыт, а на другом конце — зловещая тишина. — Алло, кто это? Если сейчас опять начнется нудная беседа с отделом по должникам, Розалия просто повесит трубку. Но вдруг раздается знакомый подавленный голос: — Роз? Роз, прости, что беспокою, как ты, девочка? — О, Наталья Ивановна, здравствуйте, — чуть неловко выдыхает Полозова. — Все в порядке, спасибо. А вы как? — Да как уж мне быть в порядке, — сокрушается женщина. — Ты же помнишь, что скоро годовщина? — Помню, Наталья Ивановна… — Пять лет, как с нами нет нашего Юрочки… А я до сих пор не верю. Просто не могу. Мы с Борей собираемся устроить памятный вечер нашему сыну… Придете с Геллой? Он так вас любил… Розалия тяжело вздыхает, но понимает, что отказать просто не может. — Конечно, Наталья Ивановна. Напишите где и когда. Мы придем. — Спасибо, моя ласточка. Я рада, что у тебя всё хорошо… Юра бы хотел, чтобы ты жила дальше и двигалась только вперед. Но, благо, от неловкого разговора Розалию спасло появление Олега. Быстро попрощавшись с матерью своего покойного бывшего, она бросила телефон обратно на кровать и подошла к Шепсу, уткнувшись лбом ему в грудь. — Олеж, — глухо просипела Полозова. — У меня к тебе неловкая просьба. А Олег тем временем все еще был немного взбудоражен после съемок. Он все-таки написал Лине с вопросом, как она, и Джебисашвили заверила, что все хорошо и скоро она вернется к съемкам. Даже накидала новых видео с пометкой про обязательный просмотр, и Олег традиционно заверил, что все глянет в ближайшее время. Но… ему все равно было немного тревожно. Был бы реальным экстрасенсом, сказал бы, что случилось эзотерическое предчувствие. На деле — паранойя просто. Часто такое бывало, особенно после того, как надо было разыгрывать какой-нибудь медиумистический перформанс. Но сейчас он даже улыбается Розалии, крепче обнимая ее и целуя в макушку. И даже вида не подает, что самому после ее вопроса еще тревожнее стало, когда осторожно интересуется: — Что-то случилось, Роз? Опять мама? Он уже тоже успел познакомиться с мамой девочек. Это было страшно — смотреть, как молодая женщина спивается, доходя до крайности. Невольно вспомнилось сегодняшнее выступление Марата, и Олег трясет головой, отгоняя непрошенные тревожные мысли. Нет. Сейчас Роз важнее. Тем более, Лина сказала, что все хорошо. — Если она опять просрочила кредит, давай я заплачу, — на полном серьезе продолжает Олег. На всей этой истории с медиумами они с Сашей неплохо поднялись материально, и… — Не хочу, чтобы тебя тревожили. Твое спокойствие важнее. — Да не переживай, — отмахивается она. — Она все равно не примет. Я не об этом поговорить хотела. И, вновь вздохнув, Полозова отходит к кровати и присаживается. Начинает свой рассказ, уперевшись взглядом в стену: — В общем… Нам с сестрой надо сходить… Пять лет назад у меня был парень, Юра. Он страдал от сильной депрессии, таблетки и терапия не помогали, становилось только хуже, и я просто… Как оцепенела. Не знала, как ему помочь, сама страдала вместо этого, себя жалела… Пока он не спрыгнул с балкона в подъезде моего дома. Якобы покурить вышел, я в квартире была. Самый стрем, что его мама до сих пор мне иногда звонит. В этом месяце годовщина, и она просит нас с Геллой прийти. Олеж, ты бы сходил с нами? Я… Я не хочу без тебя. И только теперь поднимает на него взгляд заметно увлажнившихся глаз. — Это глупо, наверное, надо было отказаться, но… Я реально до сих пор чувствую вину. Вот сейчас удержать себя не получилось — поежился все-таки невольно. Представил, какого жить с осознанием, что пока ты сидела дома, твой любимый человек рядом решил покончить жизнь самоубийством. И тебе до сих пор продолжает звонить его мама, как вечное напоминание о том, что это произошло, а ты ничего не смогла сделать. Как своеобразный энергетический вампиризм, паразитирование на другом человеке, тоже невольно причастном к трагедии. Поэтому сейчас Олег садится рядом с Розалией, снова обнимая ее и притягивая к себе. Говорить, что она ни в чем не виновата, было бы бессмысленно. От чувства вины невозможно избавиться по щелчку заверениями о том, что она ничего не смогла бы сделать, ведь, скорее всего, ее парень просто уже не мог иначе. И сейчас Олег просто обещает: — Я буду рядом. Не волнуйся. Сходим вместе. Если ты чувствуешь, что тебе нужно там быть, значит пойдем. Хотя, наверное, его присутствие там будет немного… кощунственным? Но чужое мнение меркло на фоне того, что Роз нуждалась в нем. Он точно пойдет. Ради нее. Только… — Но… вас ждут обеих? — аккуратно переспрашивает Олег. — Гелла… дружила с ним? Видя нынешний характер младшей Полозовой, Шепсу действительно было сложно в это поверить. Тем не менее, иных объяснений он найти не мог. Не влюблена же она была в него?.. Тогда бы не звали, наверное… — Да, они общались, — кивает Розалия. — Он часто проводил время у нас дома, так что… Ладно. Я не хочу больше об этом. И сама давит Олегу на плечи, чтобы уложить его на кровать и уместить голову у него на груди. Ей нравилось, что с Шепсом она могла чувствовать себя той самой хрупкой принцессой, какой ее растили родители до ухода отца. Носить розовые платьишки и ни о чем не думать. Ведь с Олегом она под защитой, верно? Можно не проявлять те жесткие стороны характера, которым научила ее жизнь. *** В это же время такси уже подвезло Геллу к кинотеатру на Новоясеневской — ожидаемо, фильм, прокат которого давно завершился, до сих пор показывали только на окраине. Андрей хотел забрать ее сам, но Полозова настояла, что в силах добраться самостоятельно. Один-единственный сеанс в двенадцать ночи. Выйдя из салона, Гелла обернулась на чёрный забор, отделяющий спальный район от Битцевского леса. Интересный выбор локации, учитывая всю историю с Пичушкиным. Правда, бро оказался недостаточно изобретателен — убивал без маски и костюма. Так, может, оставался бы неузнанным дольше. Людей на улице не было. Пустынная темная улица, ни души, фонари работали через раз. Оттого Гелла и вздрогнула, когда кто-то внезапно коснулся ее спины. — Бля, Андрей! — резко обернулась она. — У меня в кармане газовый баллончик, а если бы я его применила? — Знаешь, объективно говоря, баллончиком в ебало это еще не так страшно, — как ни в чем не бывало заявляет Андрей, потому что, да, удивить его по-настоящему было очень сложно. Только если не… — Вот если бы ты сейчас достала нож и от неожиданности проткнула мне печень, я бы очень удивился. Это было бы весьма атмосферно в контексте того, где они сейчас находятся и на какой фильм пойдут. Но вообще, локация была выбрана не случайно. С его турами, концертами, интервью и просто записями на студии, они никогда не успевали на премьеры новых фильмов, поэтому Андрей неизменно водилКатюв местный кинотеатр. Постоянный клиент, вроде как. Ребята никогда не подводили, показывая фильмы даже тогда, когда они давно вышли из проката. Может, это и немного цинично, странно даже, вести интересную девушку в место, которое стойко ассоциировалось с бывшей, но за последние годы Андрей пришел к выводу, что наличие старых воспоминаний совершенно не мешает появлению новых. Тем более, он Гелле пообещал. Да и настроен был весьма серьезно. Глупо было бы проебаться на первом же свидании в такой мелочи. Андрей привык удивлять. — Так что, идем, красавица? Не могу не отметить то, что ты неизменно прекрасна. Особенно в ночи, — продолжает он. И хотя руку с ее спины все равно не убрал, продолжая касаться самыми подушечками пальцев, все равно уточняет: — Так и хочется обнять, чтобы не украли. Позволишь? — Позволю, — хмыкает Гелла, но тут же ухмыляется, когда его рука накрывает ее плечи, прижимая ближе к себе. В кинотеатре тоже почти безлюдно — ленивый охранник еле разлепляет веки, единственная кассирша листает тик-ток, парень с попкорном смотрит на ночных клиентов так, будто самолично готов надеть маску Духоликого. Вооружившись большим ведром соленого попкорна и двумя стаканами разноцветного слаша, Гелла и Андрей минуют престарелую билетершу, слишком долго рассматривающую их электронные билеты. — Последний ряд? — тянет губы в усмешке Полозова. — И почему я не удивлена? На большом экране пока идут бестолковые анонсы отечественного кино, а парочка как раз находит свои места в самом центре ряда. Зал тоже почти пустой, за исключением молодежной компании в пятом ряду. — Глянь, — тихо смеется Гелла, кивая на беснующихся подростков. На каждом красуется по маске Духоликого. Андрей тоже смеется, качая головой. Подростки даже тычут друг в друга игрушечными ножами — теми самыми, у которых сгибается лезвие при соприкосновении с телом, создавая иллюзию реальной раны. Пара девчонок в их компании тоненько взвизгивает каждый раз, когда парни играются, и Андрей решает, что вселенная прямо намекает. А он намеки привык не игнорировать. Поэтому он придвигается ближе к Гелле, насколько это возможно, и снова ее обнимает, чтобы зашептать на самое ушко: — А ведь у одного из них может оказаться настоящий нож. Смотрела второй «Крик»? И теперь смеется еще более лукаво, чем до этого. Последний ряд, фильм ужасов, атмосфера жути, интересная ему девушка — ну звезды сошлись, разве нет? И Андрей этим решает пользоваться, гладя Геллу по плечу, чтобы ненавязчиво продолжить: — Но я не хочу тупо умереть в туалете, как тот мужик. Поэтому, пока нас обоих не прирезали в зрительном зале… Не хватало только телефонного звонка для пущей атмосферы. Надо было подготовиться, что ли. В следующий раз добавит в аудиозаписи какой-нибудь стремный дребезжащий звонок советского телефона. Очевидно, что Гелла не из пугливых, но… атмосфера же. — Какой твой любимый фильм ужасов, Гелла? — Из неочевидного — «Звонок», — спокойно отвечает она, повернув голову к Андрею. Теперь их лица находятся очень близко друг к другу, и Полозова даже придвигается ещё, чтобы их носы могли соприкоснуться. И надо признать, что… Это приятно. В животе трепещут пресловутые бабочки, и хочется сделать ещё один важный шаг, но вместо этого Гелла продолжает говорить, глядя в разноцветные глаза Лукина: — Ну, знаешь же этот вайб… Люди смотрят проклятую кассету, после чего им неминуемо грозит смерть. А вот мы смотрим «Крик» в кино после всего произошедшего. Тоже играем со смертью, получается, м? — и сама же облизывает губы, ощущая на них дыхание Андрея. — А какой твой любимый фильм ужасов? И все же в этот самый момент у нее звонит телефон. Вибрирует в кармане джинсовки, но Гелла сбрасывает вызов, даже не глядя. Все ее внимание сейчас сосредоточено только на этом парне, сидящем слишком близко. — Идут к черту, — поясняет она совершенно серьезно. Шутку про то, что именно в этот момент им мог звонить легендарный убийца, Андрей сдерживает. Просто в моменте становится не до того — близость Геллы одурманивает. То, как она говорит, как облизывает губы, как томно дышит. На самом деле, ей достаточно было просто существовать для того, чтобы привлекать внимание, и вот сейчас Андрей действительно не понимал — как вообще можно было смотреть на Розалию, когда рядом была ее сестра? К черту глупеньких парней, да. Ему больше достанется. И сейчас, не отводя взгляд от нее, Андрей позволяет себе немного посвоевольничать — касается ее колена, мягко пробегаясь пальцами выше по ноге. — Это прозвучит забавно, но «Крик», — усмехается Андрей, убирая ее волосы за спину, чтобы коснуться шеи. — У меня никогда не получалось бояться Самары, монашки из «Заклятия» или чего-то подобного, потому что я понимаю, что оно не настоящее. А вот люди… Люди умеют быть криповыми в своих желаниях. Короче, люблю ужастики с реальными злодеями, но у Крэйвена и даже Джиллетта получилось собрать все, что мне обычно нравится. И хотя на экране только-только начинает появляться легендарная заставка студии, Андрей все равно не может удержаться. Мажет губами по ее щеке, чтобы потом опуститься ниже, не отрываясь от кожи. Уже у ее губ останавливается, чтобы выдохнуть в них: — Никому не доверяй, помнишь? Тем не менее… Не был бы он гребанным фальшивым чернокнижником, он бы обязательно сказал про то, что Гелла, как и ее легендарная тезка, его просто околдовала. — Даже если нас сейчас покромсают перед экраном, я был бы не против умереть именно с тобой, красавица. — Не покромсают, — обещает она, протягивая руку, чтобы коснуться щеки Андрея. — У меня есть газовый баллончик, помнишь? И сама тянется к нему так, чтобы губы наконец соприкоснулись. Геллу лихорадочно колотит, на экране Самара Уивинг уже ведется на заманивания маньяка в темный переулок, а Полозова обнимает Лукина за шею, не позволяя ему отстраниться ни на секунду. — Тупая баба, сейчас тебя прирежут! — смеются подростки, поражаясь наивности блондинки из фильма. — Давай-давай, иди туда! А Гелла в это время весьма поспешно переставляет ведро с попкорном на пол, чтобы ничто не мешало ей перелезть к Андрею на колени. Ведь кое в чем они с сестрой все же были похожи — найдя своего человека, вцеплялись в него намертво. Темнота зала, предсмертные хрипы в стерео-колонках кинотеатра, легкое ощущение возможной опасности… Надуманной, конечно, но от этого не менее будоражащей. — Но в следующий раз я обязательно возьму с собой нож, — Гелла продолжает свою мысль с усмешкой, оторвавшись от губ Андрея всего на мгновение. Отвечает он не сразу — исключительно потому, что засматривается на нее. Розалия на фоне сестры была тошнотворно светлой. Гелла же… у нее была именно темная, дикая, необузданная красота. И ей действительно шла тьма — сейчас, в полумраке, озаряемом только светом экрана, она казалась еще более соблазнительной, и Андрей не сразу осознает вообще, что устраивает ладонь на ее бедре, несильно сжимая. — Красавица собралась меня защищать? — тихо смеется Андрей, мимолетно целуя ее в шею. Просто, ну… вот сейчас — не мог удержаться. Целовать, гладить, обнимать, пытаясь прижать к себе крепче. — Тогда теперь мне ничего не страшно. Это странно… ну, доверять кому-то. После Кати он не был уверен, что получится. Вечно гасился ото всех. Но Геллу не то что к себе подпустил — сам навстречу побежал, желая узнать лучше. И ни о чем не жалел. Хотел большего. Потому что в моменте ничего не ощущалось более правильным, чем быть тут, с ней. И все-таки, несмотря на склонность к иронии, черному юмору и сомнительным разговорам про трупы, Андрей был тем еще романтиком. Так что теперь он снова целует ее уже сам, скользя языком по небу, кусая ее губы, изучая руками тело, не переходя при этом определенных границ, и совершенно ни о чем не жалея. Вроде бы, баллончик свой она на нем использовать больше не хочет. А фильм они в итоге толком и не посмотрели. Просто было… не до того.