Дарк Интегры

Интегра сидела, укутавшись в одеяло и старалась унять дрожь. Пару дней назад смерть отца казалась самым страшным, что только может быть. До сегодня. Сегодня дядя Ричард попытался её убить, а она сделала как велел отец: отправилась в подвал и нашла самую дальнюю дверь под печатью, а дальше… потом был кошмар. Кошмар наяву, от чего только страшнее. Вместо обещанного оружия она нашла нечто… Это существо, это чудовище на её глазах убило и неведомым образом поглотило подручных дяди. Чуть ли не вложило пистолет ей в руку и заставило убить. Нет, она, конечно, не любила дядю Ричарда, но отец иногда звал его к ним и каждый раз она сторонилась этого человека, он всегда чем-то не нравился. Наверное, это и была интуиция. Но такое!.. Пусть и хотел её убить, такой смерти дядя всё же не заслуживал. Но получил. Ей пришлось. Интегра отчётливо помнила свои мысли в тот миг: «Если не выстрелю, он может счесть недостойной и меня». «Гнилая кровь», – так выразилось это ужасное существо. «Ваш батюшка называл меня Алукардом», – представилось оно. Отец, умерший три дня назад, конечно, рассказывал о разной нечисти и в частности, о вампирах, но такое… Сам факт того, что «это», оказывается, живёт у них в подвале!.. Отец говорил, что они не непобедимы, но глядя на это существо Интегра никак не могла представить, чтобы что-то могло его победить, повергнуть, подчинить… и тут он склонился сам. А она использовала его каменную – и по прочности, и по температуре – руку для упора, чтобы выстрелить в дядю. Не стала ли она сама чудовищем потому, что отняла чужую жизнь своей рукой? Даже если защищалась. Вампир обработал рану в своём стиле – зализал. Благо, пуля прошла навылет и в руке выше локтя красовалось почти аккуратное отверстие. После убийства дяди она впала в какое-то оцепенение, будто стержень вынули и со странным безразличием позволяла делать с собой что угодно. Может и переволновалась, но что, если это была власть вампира? Обдумав эту мысль, Интегра отбросила её. Невозможно. Будь всё так, вряд ли чудовище удовлетворилось бы простым облизыванием ран. После этого боль отступила и стала терпимой, но даже это не примиряло со способом «первой помощи», при воспоминании о котором её неизменно передёргивало. Только помутнением рассудка и можно объяснить то, что она не сопротивлялась. Даже если это не вампирский гипноз, всё равно страшно и неприятно перестать быть хозяйкой своему телу. «Хозяйка», – будто издеваясь, говорил он своим пробирающим до мурашек голосом. Говорил вроде бы негромко, но от этого только страшнее. Говорил и улыбался, с предвкушением, как казалось Интегре. Предвкушением и насмешкой. Она – всего лишь маленькая девочка, а он – древний могущественный вампир. Ему ничего не стоит перекусить её тонкую шейку. Он… просто играется с ней. Вдыхает жадно и, кажется, чует её страх. И снова улыбается, довольный. И уж точно слышит, как быстро бьётся пойманной птичкой её сердечко. Но Интегра не позволяет себе слабости. Ни единой. Спина ровно, взгляд прямо, во взгляде жёсткость. Всё как учил отец. Не лично, нет. Она иногда подглядывала в щель двери кабинета как он разговаривает с людьми, которые ему неприятны, но необходимы. Конечно, чудовище видит в её глазах страх и потрясение, но чего он не увидит никогда – так это того, как один из Хеллсингов сдаётся! Никогда этого не будет! И она стояла прямо и сидела ровно, и держала лицо с правильным взглядом всё то время, которое потребовалось Уолтеру, чтобы вернуться с того безумно важного задания, на которое он отлучился, подарив шанс, которым воспользовался дядя Ричард. Который не зря вызывал неприязнь. «Леди Хеллсинг», – она крупно вздрагивает от голоса неслышно подошедшего дворецкого. Раньше никогда не обращала внимание на то, как тихо этот человек ходит. Сейчас это снова напомнило беззвучные перемещения вампира. Исчезал и появлялся с совершенно разных сторон, будто намеренно пугая. Или совсем не «будто». Вероятно, именно так и есть. Вампир проверял её на прочность. И она справилась. «Леди Хеллсинг», – повторяет Уолтер. Верно, она теперь леди Хеллсинг и нужно вести себя достойно. Подумав так, вытерла слёзы и взглянула на дворецкого уже строго. Тот улыбнулся и кивнул, одобряя то, как быстро она взяла себя в руки. «Вам нужно поесть», – продолжает он. Есть не хочется, спать тоже, тело то и дело пробивает остаточная нервная дрожь. Несколько часов наедине с вампиром – не то, что легко пережить. Или забыть. Воспоминания о часах, проведённых в обществе чудовища, заставляли содрогаться даже сидя в собственной комнате с включённым светом и завёрнутой в одеяло. Даже когда она уже оказалась в безопасности. А в безопасности ли? О какой безопасности может идти речь, если вампир вездесущ и может проходить сквозь стены? «Он вас не тронет леди Хеллсинг, вы – его хозяин», – убеждал Уолтер. Ещё говорил, что Алукард выбрал её за волю, за соответствие образу настоящего человека. Не сдаваться, даже в случае смертельной опасности и, казалось бы, предрешённого исхода – одно из правил этого образа. Сражаться до конца, использовать все возможности – казалось бы логично, но, очевидно, так поступают не все. Не предавать своих принципов и не подчиняться врагу, даже если он сильнее – это уже её личное. Их, Хеллсингов. Нет, вампир не требовал и не заставлял убивать, но она чувствовала, что от неё этого ждут. Острое как бритва голодное ожидание. Ключевое слово: «голодное». Только оступись – и вроде как твоё чудовище тебя же и сожрёт. Тем более такой исход был вполне возможен, раз оно ещё думало, что-то там выбирая. Выбирая между ними, судя по всему. Раз может выбирать, то и отказаться тоже вправе. Ослушаться приказа. И что ей делать, если вампир передумает? Мог выбирать… мысль не отпускала. Раз мог выбирать, то мог выбрать не подчиниться никому? Что ждало бы её в таком случае? Хотя, понятно, что – вон, тела дяди Ричарда и его приспешников так и не нашли. Уолтер сразу сказал, что можно не искать, видно, такое уже бывало… «Почему, Уолтер, почему?!» – хотелось кричать Интегре, но она молчала. Впрочем, тот и так видел её возмущение и непонимание. Говорил, что отец, возложив на дочь миссию их семьи по защите людей от нечисти, очень за неё беспокоился. Переживал, что ей будет сложно возглавить организацию в таком возрасте, вот и понадеялся на брата, что тот поддержит и присмотрит. И ошибся. «Некоторый допуск» был совсем не тем, чего желал Ричард. Его аппетиты простирались куда дальше, вплоть до жажды единоличной власти, известного положения в обществе и богатства. Лучше бы пришлось справляться со всем самой, чем столкнуться в прямом противостоянии с оказавшимся слишком жадным дядей. Ещё и с таким исходом. Что с того, что не первый и не главный? А вот ему было важно именно это. Может, боялся, что малолетняя племянница будет им помыкать? Теперь уже не узнать. Воспоминание об исчезающих телах снова заставило передёрнуться. Интегра всхлипнула. Слишком много на неё свались за эти несколько дней и особенно за сегодня. Сейчас, когда Уолтер вернулся со своего крайне важного задания и забрал её от Алукарда, наконец можно было расслабиться. Старый дворецкий понял всё без слов. Казалось, знал что ей нужно даже лучше неё самой, принёс и укутал ещё одним одеялом, дал в трясущиеся руки чашку горячего чая. И не стал спрашивать о телах. Дядя Ричард ничего не знал о специфике работы организации Хеллсинг. Ему не открывали тайной миссии их рода и ни к чему не готовили. Этот долг передавался только по главной линии Хеллсингов, от отца к первому сыну или дочери, как получилось у Артура. Естественно, наследницей была назначена она, а не брат предыдущего главы, что самому брату казалось куда более логичным. Столько времени вынашивал планы своего возвышения после смерти старшего брата, зная о его болезни… Думается, знай он правду, и сам бы не захотел в кресло главы. А так… видел только внешнюю сторону, оболочку и видимость, придуманную для отвода глаз и для простых людей, которые и не должны ничего знать о мистике, подобной той, с которой испокон веков сражаются Хеллсинги. Ричард видел лицо организации, обращённое к несведущим людям. Видел силу, власть, бюджет… и туманные обязанности, которые не считал чем-то из ряда вон. Наверняка, думал, что быстро разберётся, когда возглавит. И тут такой удар – наследник не он. Вот и решил исправить это «досадное недоразумение». Но добраться до источника личной власти и обогащения не вышло. Он не знал ничего, это его и сгубило. Алукард при встрече повёл себя неожиданно. Собственно, Интегра вообще не задумывалась о том, как ведут себя вампиры, они были чем-то вроде условно-реальных сказок. Отец говорил о них как о реально существующих, но ни разу не видев… Интегра не то, чтобы не верила в их существование, но… увидеть одного из этих существ воочию, да ещё так близко было шоком. Ещё и обстоятельства… Алукард не смутился неоднозначной ситуации. Рассказал какая вкусная у неё кровь, попутно назвав срок своего заключения. Тогда ей ещё подумалось, зачем отец заключил его в этом заброшенном подвале. Тогда этот подвал наверняка не был заброшен. Вряд ли удастся узнать, почему всё так, отец не любил писать, но по долгу службы делал это много и часто, а ещё вёл дневник. Максимум там будет что-то вроде: «Запечатал Алукарда», и дата. Ещё вампир сделал своё коварное предложение вечной жизни. Отказаться от этого Интегре оказалось легко. После всего, что он только что сделал, меньше всего хотелось ему уподобляться. Ответила в грубой форме, представилась и наорала на чудовищно сильное чудовище. Наверное, от нервов. Но хоть страха не показала, он в тот миг переплавился в ярость, вылившись в слова, которые, похоже, и склонили того на её сторону. Смело заявила, что лучше умрёт, чем позволит вампиру диктовать ей свою волю и только потом подумала, что тот может и выполнить её желание. Но Алукард, к её безмерному удивлению, склонился. Подчинился ей, девочке-подростку просто за… волю? Решимость? Правильные слова? Но продолжал улыбаться так, будто это всё для него лишь игра. И само то, что склонился не сразу… Думала, что убьёт. Но этого не произошло. Что если только пока? Может, древний вампир так развлекается, а когда ему надоест или она перестанет соответствовать каким-то критериям настоящего человека, живущим лишь в его голове… И как с этим жить? А жить как-то надо. Теперь она глава организации, защищающей людей. Она должна. Пора спать. Не просто желательно, а необходимо. Да и тело уже готово отключиться, только разум не хочет этого. Раз за разом прокручивая в голове события прошедшего дня, Интегра никак не могла остановиться. Перестать думать и уснуть наверняка было бы ещё хуже. Мысли продолжали ходить по кругу, в очередной раз приведя к выводу, что Уолтер неслучайно отправился сегодня на задание. Ощущение, что все её предали преследовало по пятам в любых мыслей, нависало неотступной тенью и очерняло мысли, о чём бы она не думала. Даже попытки вызвать светлые воспоминания раз за разом заканчивались провалом. Они омрачались лежащей невидимым, но ощутимым плащом тенью безысходности и мрака, который будто окутывал её осязаемым покровом. И лучше не думать, что это и правда может быть так. Уткнулась в подушку, заворачиваясь в одеяло, как гусеница в кокон, неосознанно пытаясь отгородиться от всего мира, случившегося, внутренней пустоты и главное – от окружающей, ставшей будто живой, тьмы. Спать после всего пережитого хотелось просто неимоверно, но Интегра пыталась сопротивляться потребностям тела. Она знала, что теперь и ещё долго ей будут сниться крики и вид исчезающих в ожившей тьме человеческих тел.