Часть 1

— Восемнадцать есть? — будничным тоном спросила полноватая кассирша, смерив Катерину взглядом. — Двадцать шесть есть, — благодарно усмехнулась Пушкарева и потянулась в сумочку за документом.  — Да знаю я, — вздохнула женщина с надписью «Мария» на бейджике, равнодушно глядя в раскрытый паспорт. — Помню вас. Я все надеюсь, что вы его дома забудете, и хоть один вечер проведете без вот этого, — и выразительно указала взглядом на две бутылки мартини, лежащих среди других продуктов.  Катерина неуверенно перемялась с ноги на ногу, не понимая, она сейчас больше злится, или ей стыдно?  — Это не мое дело, — продолжила та, пробивая покупки, — но вы к нам в последний месяц с этим совсем зачастили. Такая девка красивая… Кто бы ни был причиной - он того не стоит. Ладно?  — Ладно, — справившись со ступором, стыдливо промямлила Пушкарева и забрала пакет с покупками, — до свидания.  Дома, разбирая содержимое, долго думала. Потом неотрывно смотрела в зеркало, не в силах пока оформить в мысли то, что вдруг почувствовала.  «— Катюш, потерпи немного. Жениться нужно, но я разведусь сразу же, и мы будем вместе. Ладно? — Ладно. — Катюш, ну ты же знаешь. Я бы уже давно это сделал, но в Зималетто пока нестабильно. Буквально еще пару месяцев. Ладно?  — Ладно. — Кать, ну у Киры скоро день рождения. Если я ее сейчас брошу, она всю оставшуюся жизнь будет ассоциировать этот праздник с болью. Сейчас оно пройдет, и через месяцок будем только ты и я. Ладно?  — Ладно.  — Я понимаю, Кать, ну не в новый же год это делать! Представь, как я буду выглядеть со стороны? Хоть пару недель потерпи, а потом у нас с тобой целая жизнь будет, ладно?  — Ладно. — Немедленно прекрати истерить, умойся и извинись! Кира и так переживает не лучшие времена, она находится на грани срыва, потому что подозревает, что у меня кто-то есть! Я думал, ты достаточно умна, чтобы понять, что сейчас не время!  — Катюш, родная, ну извини, что сорвался. Я понимаю, как тебе тяжело. Но мне тоже тяжело, ты должна это понимать. Ты думаешь, мне это нравится? Просто дай мне время. Я не знаю, сколько. Я не хочу давать еще одно обещание, которое не смогу выполнить. Но я обещаю тебе, рано или поздно. Мы будем вместе. Ладно?  — Ладно.» Как успело минуть три года с момента первого обещания, Катя понять так и не успела. Наседать на Андрея с одним и тем же вопросом перестала уже год как. Решила дать ему возможность сделать все в свое время, и уже забыла, когда они в принципе в последний раз поднимали эту тему, так как сам Андрей инициативу не проявлял. И с одной стороны, быт их и так уже устоялся. Редкие встречи, чаще среди недели, чем по выходным, потому что так удобнее спихнуть все на работу. Сама Катерина звонить Андрею не могла, чтобы Кира не увидела, общались только по его звонку или смс. Редкие выходные, проведенные вместе и никогда - праздники. Новый год, день рождения (и Андрея, и Катерины), день всех влюбленных и другие - все их Жданов исправно проводил в кругу семьи, а Катерине отправлял подарки курьером, вдогонку с неизменной смс: Скоро мы эти дни будем проводить вместе, Катенок. Люблю. Твой А. А с другой стороны, обещанного три года ждут - думалось ей. И эти три года уже прошли. Отражение в зеркале уставилось на нее немигающим, пустым взором. Она глубоко вздохнула и дала себе несколько отрезвляющих пощечин. Нет, так жить дальше просто нельзя. Рука ее уверенно потянулась к телефону, набирая давно забытый, но такой знакомый номер. — Слушаю. — Привет. Супружеский долг не хочешь исполнить? — Пушкарева, у тебя с головой все в порядке? — удивленно кашлянули в трубке. — Все в порядке, — подтвердила Катя. — Я серьезно. Приезжай. — Ну приеду, ныть потом не будешь? — Нет. К тому же, ты мой законный муж. — Ты всё там же живешь? — Да. Андрею позвоню и скажу, чтоб сегодня не приезжал. — Давно пора. Скоро буду. Малиновский стоял на ее пороге спустя сорок минут. Катя было полезла с объятиями, но тот мягко отстранился. Пройдя в небольшую квартирку-студию, он кинул взгляд на кухонную стойку. — Я предупреждал, что к этому все приведет, — сказал осуждающе, кивнув на пустые бутылки вина в углу у раковины. — Заткни рот. Меня в супермаркете уже кассирша отчитала… — Правильно сделала, — с нажимом сказал Роман, усаживаясь на барный стул. — Ставлю сто баксов, что щас открою холодильник и найду еще парочку непочатых. — Хватит, пожалуйста. Помолчали. Пушкарева села на край кровати, неуютно кутаясь в шелковый пеньюар. — Что, щелкнуло в голове? — спросил Роман после затянувшейся паузы. — Щелкнуло. Ром, я не могу так больше. — Старая пластинка, выщербленный край, — фыркнул тот недоверчиво. — Ты мне два года назад уже это говорила. А потом вы с Андреем придумали, чтобы я на тебе женился, чтобы подозрения Кирины от ваших муток отвести. — Ром, я правда так больше не могу, — отчаянно сказала Катя, тяжело выдохнув. — Кофе сделаешь? Или у тебя из напитков теперь только горячительные? — Ром… — Шутка. Пушкарева варила кофе в турке и пыталась сообразить, как завязать разговор. Малиновский через плечо задумчиво сверлил взглядом ее спину и размышлял о том же самом. — Что-то случилось у вас? Поругались? — буднично начал он, пригубив из чашки. — Нет, — ответила Катерина, усаживаясь на соседний стул. — Все прекрасно. Только тошнит уже. — Ты помнишь, что я тебе тогда сказал? — Помню. — Ну..? Ты что об этом думаешь? — Ром! — она подняла на него раздраженный взгляд, — Зачем бы я тебя сюда позвала тогда? — Так откуда ж мне знать? Как и в прошлый раз, в жилетку поплакать. Ты же прекрасно понимаешь, я к женским слезам так себе… — Не будет слез, — уверенно сказала Катя. — Если только сразу после, но ты к тому моменту уже успеешь слинять. — Ладно… Тогда приступим к операции разрубания связи. Ты готова? — Готова. Малиновский отставил в сторону пустую чашку и осторожно приблизился к Пушкаревой.