Часть 2

Задрав голову вверх, Катерина зажмурилась, не зная пока, чего ожидать. Роман, наклонившись, коснулся ее губ легким, невесомым поцелуем и тихо сказал: — Тогда одевайся, ягода моя. Поедем на мою территорию. Уж слишком здесь Ждановым пахнет. К Малиновскому ехать было, благодаря пробкам, долго, а поговорить — не о чем. Катерина всматривалась в зеркало заднего вида, пытаясь свыкнуться с гнетущей тишиной. Роман, зараза, хоть бы радио включил, что-ли, разбавить мрак. Телефон ее звякнул, известив об смске. Она тут же его схватила, на дисплее мигнул конвертик от Андрея. — Не открывай. — бросил Роман, даже не глянув в ее сторону. Катя пару секунд смотрела на извещение в ступоре. — Я просто прочитаю, — тихо возразила она. — Отвечать не буду. Малиновский многозначительно промолчал. «Катюш, всё в порядке? У тебя такой голос был… Может, все-таки заеду?» Катя заискивающе посмотрела на Романа. — Приехать хочет? Или уже в дороге? Или у двери стоит? — вопросил он, не отрывая равнодушного взгляда от дороги. — Это не важно, — продолжил он, не дожидаясь ее ответа. — Тебя дома нет. Амба. Мы оба помним, зачем ты едешь ко мне. Хотя, если хочешь, отвечай, конечно. Я разверну машину. — Нет, — отрезала Пушкарева. — Вот и славно. Через силу и огромное внутреннее сопротивление, но телефон был выключен и закинут в недра сумки. Внутри вертелся сразу весь калейдоскоп эмоций, а к горлу то и дело подступали слезы. Она пыталась выровнять дыхание, прогнать их, чтобы не смущать Романа, но… — Прости, — сказала она дрожащим голосом, — не могу. Больно очень, — и сорвалась, зарыдала, стыдливо уткнувшись лицом в ладошку. — Бог простит, Пушкарева, — все так же ровно ответил Малиновский, даже не глядя на девушку. — Ной сколько влезет. Только не жди, что я тебя пледом укрою и по голове примусь гладить. Этого она от Романа и не ждала. А вот приводящих в чувства обидных фактов — да. Перед глазами ее мелькал слякотный ноябрь и сухие деревья, а стоило прикрыть их — тут же возникал образ Андрея, в груди сразу саднило нестерпимой тоской, и проклятые слезы сами катились по щекам. Как только Катерина больше не смогла сдерживать горькие всхлипы, Роман тут же, раздраженно поморщившись, включил радио, чтобы их заглушить. Андрей, тем временем, нетерпеливо пытался дозвониться до Пушкаревой, поскольку она не ответила на смс, как обычно, сразу. И даже через три минуты не ответила. И через пять, и десять ответа тоже не было. Спустя пятнадцать безуспешных звонков и несколько смс из туалета ресторана, он вернулся за стол к жене и родителям. И почему-то, не было у него сомнений, что ничего страшного с ней не случилось. И знал прекрасно, что не разрядился ее телефон. Он нутром чуял, что это конец. Он ее теряет. Когда она просила его сегодня не приезжать, послышалось что-то такое в ее голосе, чего не было никогда раньше. На удивление, внутри себя он довольно быстро идентифицировал, что именно его смутило. В ее голосе не было ни обиды, ни злости, ни присущей ей затаенной ревности, которые можно было бы искупить цветами и обещаниями. Не было и радости. И обыденной повседневности тоже. На этот раз в ее голосе не было ничего. Пустота. Чистейший, стопроцентный лед. — Андрюш, все в порядке? На тебе лица нет, — взволнованно спросила Маргарита Рудольфовна. — Лучше и быть не может! — нервно оскалился Жданов, ослабив галстук. Воздуха стало категорически не хватать. Кира перевела напряженный взор с Андрея и смиренно опустила глаза в свою тарелку, утонченными и выверенными движениями накалывая креветки и листья салата на вилку. Павел окинул заинтригованным взглядом всех присутствующих, на мгновение задержавшись на вздутой жилке на лбу невестки. — Так о чем вы хотели нам поведать, дети мои? Промокнув губы салфеткой, Кира достала из сумки небольшую коробочку, перевязанную атласной лентой и передала ее Маргарите. — Это вам. Загляните. Спустя пару мгновений, лица родителей просветлели и озарились счастливой улыбкой. Внутри коробки лежали маленькие детские пинетки. — Кирочка… — ахнула Маргарита, — Моя девочка, моя золотая! А чего лица такие кислые у вас? Праздник же! — она обошла стол и порывисто прижалась к светлой макушке теплым материнским поцелуем, утирая благоговейные слезы в уголках глаз. Новоиспеченная будущая мать силилась натянуть на лицо как можно более искреннюю улыбку. Выходило из рук вон плохо. Обсессию собственным телефоном муж не пытался скрывать даже сейчас, за столом, ревностно поглядывая на экран каждые несколько секунд. Да и его постоянные зависания в ванной и звуки смсок оттуда тоже никогда не проходили мимо Киры. Ей всегда было интересно: Жданов реально не знал, что телефон можно ставить на беззвучный режим, или ему просто плевать? — Я просто неважно себя чувствую, — уверила она взволнованную свекровь. — Андрюш, ну а ты чего? Паш, скажи ему! Такое событие, что мы как на поминках, в самом деле! Дома у Романа было прохладно и свежо - он оставлял окно приоткрытым, когда уезжал. Пушкарева, сняв верхнюю одежду, неуверенно шагнула в гостиную. — Если честно , я вообще себе это все слабо представляю, — поделилась она. — Это пока. Ты в сторону спальни, кстати, рано смотришь, — Малиновский поймал ее за локоть и потянул на себя. Катерина развернулась к нему лицом и остановилась напротив, неловко глядя на него снизу вверх. — Ложись вон туда, — он указал ей на диван в гостиной, — и закрой глаза. Катерина послушно сделала то, что было сказано. — Дыши глубоко и ровно, — донесся его мягкий голос со стороны кухни, — на пять счетов вдыхай, и на пять выдыхай. Раз, два, три… — звучал его голос все ближе, — четыре, пять. Выдох, два, три… Было приятно. Вот так, лежа в удобной позе, вбирать в легкие свежий осенний воздух вперемешку с едва уловимыми и свежими нотками мужского парфюма. Роман, закончив возиться на кухне, вернулся к Кате и сел на расстоянии вытянутой руки, рядом с диваном на журнальный столик. — Все эмоции нужно отключить, — прозвучало совсем рядом. — Крокодильи слезы можешь засунуть куда подальше, я их буду игнорировать. Ты сейчас не на приеме у психолога, носовые платки тебе подавать никто не будет. Ты на приеме у терапевта. Причем из государственной поликлиники, которому глубоко плевать на твои чувства. Поняла? — Поняла, — кивнула Катя сквозь нелепую улыбку. — На все вопросы отвечать будешь сухо, четко и по факту. В противном случае - заверну тебя в ковер и выставлю на балкон.