За гранью отчаяния

Оскару тринадцать лет

17 ноября 2014 год. «Тик-так. Тик-так. Тик-так. Сегодня я впервые был у психолога. Молодая девушка лет двадцати семи в строгом костюме казалась мне неуместной среди тех белых стен. Ее волосы были завиты, на лице красовались очки, а тяжелый взгляд был устремлен прямо на меня. До тех пор, пока я не смотрел на нее в ответ. Рядом сидела моя мама. Дженнифер Миллер крепко держала меня за руку, пока из ее глаз медленно текли слезы. Помню, как я перевел взгляд на нее, а она поспешно постаралась стереть с щек прозрачные капельки. Ничего. Внутри пустота. Полная. Пустота. — Мистер Миллер, может быть, Вы хотите чем-нибудь поделиться со мной?— психолог чуть наклонила голову. Ее руки были то сложены на коленях, то она размахивала ими в разные стороны во время речи. Иногда ее осанка менялась, становилась сгорбленной, но проходили считанные секунды и она выпрямляла спину. Когда я смотрел на нее, она, наоборот, опускала голову вниз и делала какие-то пометки в своем блокноте. Почему она избегает зрительного контакта? Боится? Или считает меня безнадежным? Плевать. — Сынок, скажи хоть что-нибудь,— прошептала мама, тряся меня за руку. Тишина. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Когда сеанс закончился, я вышел в коридор, а моя мама осталась в кабинете. Я смотрел на нее через большое стекло. Смотрел и видел как она плакала. Как ее макияж размазался по лицу. Как психолог пыталась успокоить ее. Тогда я слез с кресла и подошел к двери, чуть отперев ее, чтобы услышать, о чем они говорят. — Я думаю, что мальчику нужно нечто серьезное, чем приема психолога, миссис Миллер. — О чем вы? —Я знаю одного очень хорошего психотерапевта. Он выпишет хорошие антидепрессанты. Уверена, он сможет решить эту проблему. Проблема. Она сказала, что я проблема. Проблема… Мы вернулись домой полтора часа назад. Сейчас я сижу в своей комнате и рассматриваю фотографии, на которых запечатлен я вместе со своими кузинами. Евой и Кэтрин. Через неделю мы должны были лететь к ним в гости, чтобы отпраздновать день благодарения, а в итоге прилетим на похороны. Похороны Кэтрин. Она умерла. Умерла. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Полторы недели назад мама сказала, что она утонула. Тонуть – это больно? Она страдала? Насколько сильно ее тело разрывало от боли из-за нехватки воздуха? Насколько сильно морская вода обжигала ей глаза, когда она пыталась всплыть? И когда она поняла, что смерть неизбежна? Уже прошло одиннадцать дней. За все эти дни я не произнес ни слова. Мне плохо. Помогите. Прошу». 30 ноября 2014 год. «Сегодня мы проводили Кэт в последний путь. Погода соответствовала причине, по которой мы собрались на большом кладбище. Холодно. Ветрено. Мерзко. Каждый кто хотел произнес прощальную речь, чтобы почтить память светлого человека. Я видел слезы своей тети, видел слезы мистера Картера, видел слезы своих родителей и Евы, которой всего семь лет. На ней черный комбинезон, а поверх такого же цвета куртка. Из-за ветра ее светлые волосы спутались, а лицо раскраснелось. Она тоже плакала. Нет, она была на грани истерики. Тогда я подошел к ней и взял за руку. Ее ладошки были ледяными, словно она окунула их в чашу со льдом. Ее голова дрогнула, и она повернула ее ко мне. я был выше, поэтому, чтобы заглянуть мне в глаза девочке пришлось задрать голову. Боже. Сколько она не спала? Я еще никогда не видел, чтобы ребенок был настолько потерян. Бедная. Бедная. Бедная. Секунда. Другая. И когда гроб хотели накрыть крышкой, Ева сорвалась с места и с душераздирающими криками бросилась к могиле. Она кричала, что не хочет отпускать сестру, что ей проще умереть самой, чем жить без нее. Как я ее понимаю. Миссис и мистер Картер тут же бросились следом. Люди, присутствующие на похоронах ахнули от увиденного, а затем отошли немного назад. — Это я виновата! Я убила ее! Это моя вина! — кричала Ева, раскидывая землю в разные стороны. — Ева, прошу…, — миссис Картер оттянула дочь от гроба, но та начала брыкаться. — Нет, вы не понимаете! Вы ничего не понимаете! Это я! Я убийца! Я смотрел на свою младшую сестру, и сердце мое обливалось кровью. Как сказал мне папа, Ева почему-то винит в смерти Кэт себя. Но ничего, кроме рыданий и криков за все эти дни ее родители не услышали. Пару раз я сам просыпался от ее воплей посреди ночи. Прощай, дорогая сестра. Увидимся в следующей жизни». 7 декабря 2014 год. «Сегодня ночью я проснулся, потому что мне хотелось пить. Я встал с кровати и спустился вниз. Налил воды, попил, а затем направился к лестнице. Как только я поднялся на верхние ступеньки, я сразу почувствовал сильный зимний холод. На втором этаже дома Картеров расположены только одна гостевая комната, в котором поселился я, а также комнаты Евы и Кэтрин. Сначала я зашел в комнату старшей, но там окна были закрыты. Затем я остановился у двери комнаты Евы и сразу ощутил, как из-под двери был сильный порыв ветра. Открыл дверь и увидел чудовищную картину: Ева стояла на подоконнике, а окна были нараспашку распахнуты. Большие снежные хлопья таяли, попадая в ее волосы. Некоторым удавалось пробраться в сам дом. Девочка медленно обернулась и, увидев меня, развернулась спиной к улице. Ее ноги дрожали так же сильно, как и руки. — Ева? — это было первое слово, которое я произнес за несколько недель. — Вы меня не понимаете… Никто меня не понимает…, — шептала сестра, смотря на меня со слезами на глазах. — Я виновата… Я… — Нет… — Сегодня ее день рождения, Оскар. Ей могло бы исполнится тринадцать… — Пожалуйста, слезь с подоконника, — повторил я, но Ева отрицательно замотала головой. Я пытался подойти к ней, но когда она увидела, что я приближаюсь, сестра дергалась и оборачивалась назад. Когда между нами было несколько сантиметров, я увидел в ее глазах решимость. Она развернулась ко мне спиной и сделала первый шаг вниз. — Нет! — крикнул я, кидаясь вперед. В последний момент мне удалось схватить ее за руку. Она висела над несколькими метрами над землей. Вроде невысоко, но для ее хрупких костей падение вниз могло стать концом. — О боже! Оскар! Ева! — услышал я позади себя напуганный голос миссис Картер. Они подбежали ко мне и помогли поднять сестру. По ее руке текла кровь, вероятно, она задела какой-нибудь гвоздь или еще что. В эту ночь никто не спал. Ева Картер была так привязана к сестре, что сама пыталась покончить с собой».