Часть 1

Драко сплюнул кровь, и оскалился. Он попытался подняться с земли, в которую его еще буквально минуту назад, вбивали ногами "честные гриффиндорцы". Он встал на четвереньки, но руку прострелило болью, и он снова упал, тихо выругавшись. Грейнджер присела рядом с ним на корточки: - Я не думаю, что тебе стоит сейчас вставать. Драко глянул на нее из-под отросшей и растрепавшейся чёлки, в которой запутались мелкие осенние листья: - На уроках у тебя получается думать лучше, - то, что должно было прозвучать нагло и вызывающе, так не прозвучало. Из-за разбитой губы и прикушенного языка, вышло несколько шепеляво. Грейнджер не изменилась в лице: - Давай ты просто сядешь, а я посмотрю, что я могу сделать? - Она протянула ему руку. Драко ее проигнорировал, но сел, подтянув колени к груди здоровой левой рукой, и не пытался подняться снова. Он смотрел на Грейнджер почти с ненавистью, ну, или пытался ее изобразить: ему было слишком больно, а заплывший глаз, с наливающимся фингалом, не добавлял его виду грозности. - Что ты привязалась? Я замечательно справляюсь сам. Мне не нужна твоя помощь. - Извини, конечно, Малфой, но я тебе не верю, - Грейнджер сказала это настолько мягко, что Драко даже растерялся, - А теперь, позволь мне залечить то, что я вижу, а после этого мы пойдем внутрь, и я залечу оставшееся, - она достала палочку. Драко напрягся от этого действия: - С каких пор ты заделалась в лекари? И с чего тебе вообще мне помогать? - После битвы за Хогвартс, Мадам Помфри требовалась помощь с ранеными. Я многому научилась, - она уже направила палочку на его глаз, от чего Драко заметно дёрнулся, - Залечить что-то такое не составляет труда. Эпискеи, - рассечённая бровь, с зудом, затянулась, а синяк начал рассасываться, - Тут все одним и тем же заклинанием лечится. Тебя просто били, а не прокляли, к счастью, - она направила палочку на кровоточащие разбитые губы Драко, - Эпискеи, - с губ постепенно сошёл отёк, и ранки на них тоже затянулись, - Открой рот. Драко, всё ещё ошарашенный действиями Гермионы, не смотря на благодарность, не мог не съязвить: - Может, ты мне ещё в задницу залезешь? - Может, ты перестанешь хамить тому, кто тебя лечит, и просто откроешь рот? Ты язык прикусил, и шепелявишь. И хотя звучит это довольно забавно, я знаю, что это больно. Драко решил, что спорить - себе дороже, и просто открыл рот. Гермиона вылечила язык, и Драко не мог не почувствовать благодарности, каким бы униженным он себя в этот момент не чувствовал. - Теперь я могу сквернословить ещё больше, ты же это понимаешь? Ты себе же хуже сделала, Грейнджер! Гермиона вздохнула: - Мне, конечно, больше нравится, когда ты молчишь, Малфой. Но я не могу тебя оставить в таком состоянии. С лицом у тебя теперь всё в порядке. Что с рукой? Драко цокнул. Рука висела плетью, и явно была сломана, так как предплечье уже начало отекать и синеть. - Всё с ней нормально, отстань уже. И со мной всё нормально. Чего ты привязалась ко мне? - Унижение от избиения смешивалось в нем с болью, и даже если бы он сейчас и хотел разговаривать повежливее, у него бы не вышло. Но он и не хотел. Гермиона ещё раз вздохнула, и направила палочку на его руку, произнося заклинание. Руку прострелило болью: кость вставала в правильное положение. Спустя некоторое время, Драко смог разжать челюсти, всё равно не проронив ни звука. Отёк медленно спадал. - Ты теперь и отвечать не будешь, да? - Ну почему же? Если это не пустые оскорбления, то я не против и поговорить. Рука теперь тоже в порядке. У тебя болит что-то ещё? Драко пошевелил только что исцелившейся рукой, в очередной раз удивившись способностям Грейнджер. Сам он это заклинание освоить не мог, как ни старался. А оно было бы очень полезным, учитывая, с каким остервенением его теперь мутузили все, кто считал себя в праве это делать. Потому что все знали, что Драко им никак не сможет ответить. Ведь если он кому-нибудь навредит, то тут же отправится в Азкабан, прямо к своему отцу. После битвы за Хогвартс, очень мало Слизеринцев вернулись, чтобы продолжить обучение на восьмом курсе. Драко вернулся только потому, то у него был выбор между Хогвартсом и Азкабаном, и то, только благодаря Поттеру. Если бы не он, такой выбор бы не стоял. Но даже не смотря на заступничество героя, Драко запретили выезжать из страны и покидать Хогвартс до окончания обучения. Хотя идти ему всё равно было некуда: мать лежала в больнице во Франции, отец в Азкабане, Мэнор под арестом. Драко знал, что после окончания обучения, возвращаться ему будет некуда, а любая жалоба от других учеников, даже если она будет необоснованной, отправит его в Азкабан. Он уже чувствовал мертвое дыхание дементоров и промозглый воздух подвалов. Это просто было вопросом времени. - Нет, у меня больше ничего не болит, - соврал он. Ему хотелось поскорее сбежать от такой нетипично добродушной Грейнджер. - И снова не верю. Я видела, как тебя били в живот и по спине. Драко от досады закатил глаза: - Какая ты наблюдательная! Мне прямо здесь раздеться? Отстань, я переживу, - он начал вставать, держась за ноющие рёбра. Гермиона тоже встала. - Нет, здесь раздеваться не надо. Пойдём, я знаю один класс, который сейчас пустует. Драко вздохнул. Когда героиня войны хотела причинить добро, остановить её было невозможно.

***

- Алохомора, - дверь в класс открывается. Он выглядит заброшенным, парты и стулья стоят, как попало, и все в пыли, - Тергио, - Гермиона указывает на ближайший стул, потом повторяет это с ещё одним, и с партой. И вот, на них уже можно сесть, не боясь испачкаться. Такое бесполезное проявление заботы что-то трогает в Драко. Он весь в грязи, земле и листьях, местами в крови, от пыльного стула хуже бы не стало, но Гермиона всё равно побеспокоилась о нём, - Коллопортус, - а вот то, что она запечатала дверь, Драко насторожило. Это никогда ничем хорошим не заканчивалось. Он попытался себя успокоить, что она не стала бы его лечить, чтобы сейчас ему навредить, но это было слабое утешение. Может быть, всё это, на самом деле, было лишь частью её плана? Ведь она же знала, что он не пошел бы за ней просто так. Чёрт, она же просто втиралась в доверие... Вот же дурак! - А это зачем? Что ты собираешься делать, Грейнджер? - Хотя он старался звучать уверенно, ему это плохо удалось. Он почти поморщился от того, как испуганно и жалко он звучал. Гермиона поставила один стул напротив другого, села, и указала рукой на свободный: - Садись. Я просто не хочу, чтобы кто-то случайно зашел, а мы тут сидим вдвоём, и ты без рубашки. Кончики ушей Драко покраснели. Это звучало двусмысленно, и он занервничал ещё больше. Вариантов у него всё равно не было, отпереть дверь могла только Грейнджер, или кто-то посильнее. Но у истощенного Драко шансов не было. Что бы с ним ни собиралась делать Грейнджер, Драко не мог этому помешать. Он сел. Гермиона немного подвинула свой стул. - Ну, а теперь снимай рубашку. Мне нужно залечить последствия отвратительного поведения моих сокурсников. Драко очень смущала вся эта ситуация. И если бы у него был выбор, он бы сбежал. Но выбора не было. Он стянул жилетку, и начал расстегивать рубашку, уши краснели всё сильнее. Чем дальше он расстёгивал рубашку, тем больше синяков видела Гермиона. А еще она увидела... Шрамы, как от множества порезов. Драко расстегнул рубашку до конца, и снял её. В конце концов, по спине его тоже били, так что смысла оттягивать не было. И только увидев удивление на лице Гермионы, он вспомнил о шрамах и чёрной метке. Прятать было поздно. Но руку он все равно прижал к телу. - Эпискеи, - она начала залечивать один синяк за другим, но то и дело поглядывала на шрамы. Хотя не смотреть на них было невозможно, они были по всей его тощей груди и животу. Когда она закончила с синяками спереди, она встала, и зашла ему за спину. Он ненавидел, когда кто-то стоял у него за спиной, - отодвинься от спинки немного, - он подчинился, она продолжила лечение. Чувство стыда и смущение становились почти невыносимыми, - вот и всё, можешь одеваться обратно. Хотя подожди, она взяла его рубашку, наложила очищающее заклинание, и протянула ему. Он взял рубашку, не глядя на Гермиону. - Ты даже не спросишь?, - Его голос звучал глухо и надломленно. Гермиона снова села перед ним. Драко просто держал рубашку в руках, и смотрел на нее, не поднимая глаз. Благородная осанка куда-то испарилась, он сгорбился, из-за чего его и так худое тело стало казаться совсем крошечным, не смотря на довольно высокий рост. Чёрная метка, поверх которой было несколько шрамов от глубоких порезов, не была прикрыта ничем. Он выглядел настолько же уязвимым, насколько себя чувствовал. - А мне стоит спрашивать? Ты вряд ли хочешь об этом говорить. - Не хочу. Но разве ты не хочешь удовлетворить своё любопытство, в обмен на лечение? Ты же точно хочешь чего-то взамен. А брать с меня, теперь, нечего. Она положила руку на его кулак, сжимающий рубашку. Драко вздрогнул от прикосновения. - Мне действительно интересно. Но если ты не хочешь, ты не обязан рассказывать. Я помогла тебе, потому что не могла пройти мимо, а не потому что мне что-то от тебя нужно, понимаешь? Драко помотал головой: -Нет, не понимаю. Лицо Гермионы стало совсем грустным: - Что ж... Можешь не верить, что не все вокруг - моральные уроды, которым всё равно на чужую боль. Ты можешь одеваться, - она убрала руку, - я отопру дверь, как только ты оденешься. Драко чувствовал себя полным идиотом. Он уже был готов унижаться перед Грейнджер, вываливая всё это, но она не стала этого требовать. Он оделся так быстро, как только смог. Гермиона отперла дверь, и он хотел уже было сбежать, но Гермиона его окликнула: - Подожди. Я просто хочу тебе сказать, что если это повторится, ты можешь рассчитывать на мою помощь, хорошо? Ну и... Если тебе когда-нибудь нужно будет поговорить, ты знаешь, где меня найти. Я не буду тебя высмеивать или типа того... - Она выглядела смущенной. Драко который уже стоял у двери, тихо сказал: - Спасибо... что помогла мне. Не знаю, зачем тебе это, но ладно, - и выскользнул за дверь. В голове была полная каша.