Эфиры

Пролог Я понял, что это сон. В последнее время Эфиры становятся всё более реалистичными, всё более реалистичнее и заманчивее становится мир, в котором я просыпаюсь, когда, как ни странно, засыпаю. Очухиваюсь я в объятиях какой-нибудь полунагой девицы, в фиолетово-аллом, как будто горящем, замке. На троне, если в лучшем случае, и в королевской кровати в худшем. В Москве у меня девушка есть… Ну формально. Мы с ней поссорились. Но всё равно есть, я не кобель! В этот раз мне повезло – я проснулся на Троне – алой табуретке трёхметровой выостой. Она вся была отделана шёлком, золотом, да серебром. Табуретка слишком жёсткая, неудобная. Приходилось мне один раз почти без движений сидеть на троне часов пять. Просидел, но все болело - сидеть долго – новая пытка. Может, предложить палачу такой вариант? В тронном зале не было никого кроме дворецкого и двух старушек-монашек. Их монастырь прибыл в город с миссионерской миссией с далёкого севера. Это что-то типо нашего востока – тут красивые арабки, очень темно ночью, и кипят, как суп в кастрюле, страсти и плетутся, словно морской узел, интриги. Этот Эфир был неотличим от реальности. Как только я спустился с трона, дворецкий сразу же отчитался мне о произошедших за время моего отсутствия событиях. Ничего интересного: кухарка с горничной подрались (толстый и тонкий), в замку подходили бездомные, их накормили и отослали восвояси. Ничего особенного не происходило. Так я думал до определённого момента. Через полчаса ко мне подошёл министр внутренних дел – Высокий, тонкий, как Циркуль, человек с хитрой улыбкой. Перед замком собрался народ, сегодня – Сто лет со дня Основания Империи. В этот день Император выходит из замка и встречается с народом, слушает о его потребностях. Мне принесли фиолетовый, с бахромой золотой, узорчатый халат, на котором было написано что-то на тюркском. Взяв с собою несколько солдат, я вышел из дворца. Всё-таки сейчас утро – свет местной звезды ярко ударил в глаза, и я сощурился. Надо ввести указ об окнах, самая лучшая реформа будет. Народ ревел. Не все видали Императора, и мало кто говорил с ним. Со мной, конечно. Дойдя до закрытых ворот я, махнув богатырю, и выйдя через поднятые ворота прошёл в народ. Гвардейцы кое-как смогли выстроить ряду по двум сторонам, и мне ничего не угрожало. Все аплодировали, выкрикивали патриотичные лозунги, детишки тянулись коснутся меня, а я дарил им подарки (мешок захватил один из гвардейцев – не в первый раз меня спасает. В бароны его пожалую). Всё было хорошо, довольно громко, чтобы заметить что-то неладное, но… В небе что-то свистело. Чуть приподняв голову, я увидел, что прямо на меня летит зараза, Боинг! Откуда Боинг в пятнадцатом веке? Инженеры преуспели? Наверное, тут книгопечатание даже не распространенно. Откуда Боинг. Самолёт летел прямо на меня. Я стоял, не двигаясь. Самолёт медленно подлетел ко мне и… Я очнулся в больничной койке. В своей родной уже белой палате. Наполеон и Шифонер спали, Лишь Сократа не было. Скорее всего, он в карцере. Бедолага. Возле меня сидели две молоденькие медсестры. Они позвали Ингу Васильевну и я рассказал ей свой Эфир. Инга Васильевна лишь покачала головой: - Я бы хотела тебе помочь… Но это – психиатричка. Сам знаешь. Чем можем, тем помогаем. Боинг, говоришь? – Инга Васильевна – мой врач, пока я тут лежу. Она достала из кармана блокнот и стала в нём что-то строчить. Через минуту добавила: - Тебе бы роман написать… Судя по твоим снам – фантастический. Спи, во сне – сила. – И ушла. Я кивнул Инге Васильевне на прощание и улёгся спать. Больше кошмар меня не потревожит, я смогу нормально спать. Интересно, а Боинг правда в меня врезался?