Рицу

Как его, детей отродясь не любившего и не любящего до сих пор, занесло работать в школу? Да еще если бы в обычную... там, конечно, тоже одни сплошные оболтусы, которые в свои головы только едят, но оболтусы безобидные в плане разных магических штук. А тут! Целое учебное заведение дураков малолетних и постарше, но ведь владеющих Силой! Жаль, до сих пор не придумано способа ее как-то контролировать - до того момента, когда у человека начинают появляться хоть какие-то зачатки разума... хотя от некоторых этого не дождешься и до старости. Вот и приходится отдуваться другим. И процесс неприятен, надо сказать, до крайности - причем это мягко говоря. Но что тут поделаешь? Да, виноваты оболтусы-ученики - как только "Семь голосов" еще не рухнули из-за их разрушительных забав - и лучше бы они подобную изобретательность и жажду знаний проявляли на занятиях, но... как потом объяснять родителям, куда подевались их отпрыски? А отпрыскам бы висеть здесь, среди зловеще звенящих и раскачивающихся цепей, нанизанными на тупые крючья спиной и боками, чувствовать на коже теплые струйки крови и ощущать на себе взгляды, полные искреннего любопытства: ну как, наслаждаешься, мол? ... Все началось вполне невинно: с очередных рассказов по углам в коридоре, как призвать демонов. Ну, знаете, разные там Пиковые дамы и прочий детский фольклор, в коий способны поверить серьезно только совсем наивные. Но тут попались, не наивные, к сожалению, а деятельные. Раз вон говорят, что вызов демонов возможен, значит, мы попробуем! Лучше б уроки хоть раз выучить попробовали, честное слово! Но это нет, подобная миссия невыполнима в принципе, а вот раскопать в библиотеке среди жуткого старья, не списанного лишь по недосмотру, фолиант, почти рассыпающийся в руках, но полный такого!.. Интересно, зачем эта книга здесь, в обычной школьной библиотеке? А малолетним дурням того и надо, ведь всем известно, что заклятия для вызова нечисти кроются в книгах древних и на вид крайне неприглядных! Безусловные - таково истинное Имя самых активных, уже воссоединившаяся Пара с приличным уровнем Силы: что им стоило выкинуть книгу в мусор, а не рыться в ней с азартом и предвкушением? Надо будет их выгнать со справкой "Прослушали курс", никаких аттестатов не увидят, как своих ушей... ох. Если, конечно, он сможет отсюда выбраться... еще и еще крючья! И тянут в разные стороны! Рицу зажмурился от боли и попытался сохранить на лице улыбку, полную блаженства. Иначе ведь... если даже он, недавно прошедший несколько очень тяжелых в плане урона для Жертвы боев, не выдержит, то кто сможет?.. Не те ли балбесы, чей вызов потусторонних злобных сущностей увенчался-таки успехом? Сущности, кстати, так и предложили поступить. Предводитель с головой, в строгом порядке утыканной булавками, заявил: раз вы, дескать, нарушили наш покой ради пустякового любопытства, мы хотим сыграть с вами в одну игру. Мы сенобиты, адепты наслаждания, доставляемого болью, и мы будем забирать вас по одному, чтобы посмотреть, насколько вы готовы разделить это наслаждение с нами. Тут дураков, разумеется, не нашлось. Наслаждение от боли? Еще чего, ага! Детишки быстренько поджали хвосты, и настоящие, и фигуральные, а расхлебывать ему, Рицу! Жизнь, ты несправедлива... впрочем, это не новость. Хорошо, что его не могут выдать глаза, слезы бы сейчас текли из них рекой. Но ведь всегда можно прибегнуть ко лжи, назвав слезы страдания слезами счастья и блаженства... а если бы не поверили? Да и вообще, глаза в данной ситуации - довольно слабое место: с ними можно придумать столько... хм... забав! В духе этих самых сенобитов, конечно. И в духе крючьев и цепей. А кожа постепенно рвется, не выдерживая веса тела и причиняя дополнительные, скажем так, ощущения... губы давно свело от боли в гримасу, уже вряд похожую на улыбку... что это за дуновение возле лица? Мало им крючьев в его теле, хотят еще? Но нет, лицо вроде пока решили не трогать, зато... Рицу с трудом удержался от крика, нет, не крика, а воя: сенобиты с деловито-заинтересованным видом продергивали сквозь его руки и ноги очередные цепи, шевелили ими в ранах, продевали в блоки, а то с крючьев Рицу вот уже скоро соскользнет, лоскутья драной кожи захлопают под напором воздуха по обнаженным мышцам, по рваным ранам в них... кайфа в сто раз больше, да, господа сенобиты? И цепи, пронизывающие плоть словно диковинные украшения, доныне неведомые никому из людей... как слабы кости и мясо рядом с безжалостным металлом, бугристым, давящим и прищемляющим там, внутри, скользким от крови... сколько ее уже вылилось и почему она еще не вся покинула его истерзанное тело? Лязгнули блоки, цепи натянулись - тело Рицу от боли выгнулось отчаянной дугой, до хруста в позвоночнике и судорог в искалеченных, напрягшихся до предела мышцах. Но директор "Семи голосов" не издал ни звука страдания, продолжая молчать. Молчать и улыбаться. Хорошо, что он успел закрыться по Связи, отгородиться намертво, иначе Соби-кун уже был бы здесь... висел на соседних цепях с лицом, полным кроткой безмятежности. О, он это умеет в совершенстве! Какое счастье, что воспитанник и заодно Боец Пары Бесконечных, его, Рицу, Боец, сейчас даже не в "Семи голосах", а дома, готовится к своей персональной выставке. На доме настоял он, Рицу: в школе нормально рисовать не дадут своими воплями балбесы-ученички - это днем - ну а ночью... хотя зачем объяснять, понятно и так. Долгожданное воссоединение, не столь давнее, следует отметить - и заодно получше укрепить Связь, это никогда не лишнее. А воспитаннику необходимо сосредоточение, вдохновение и сублимация понятно какой энергии в творческую. Ну ничего, выставка уже скоро, они оба потерпят... ох, сколько еще?! До сих пор Рицу думал, будто знает толк в боли и в ее причинении, но в сравнении с этими... сенобитами он зеленый новичок, право слово! Главное, чтобы воспитанник не узнал, не услышал, не ощутил неладное... не надо!!! Но разве им ведома жалость? Какая чушь! Не трогайте глазницы и веки, там уже поработали до вас! Знаток своего дела и, пожалуй, ваш брат по духу, поэтому оставьте то, что было закрыто повязкой, в покое! Не кричать, главное - не кричать, но удержаться так сложно, когда веки проткнули новыми крючьями наподобие рыболовных и тянут вверх, а к глазницам поднесли что-то прохладное и даже по мимолетным дуновениям представляющееся острым. Видимо (о, какой сарказм воплощен для него в этом слове! какая горькая ирония!), это булавки, большие, толстые, остро сверкающие даже в полумраке обиталища сенобитов - откуда он знает, что здесь полумрак? Но знает, знает... Блеск булавок несет в себе будто обещание новой боли, столь же беспощадной, как он сам - и ее будет не стерпеть, хотя выбора нет. Ты, Рицу, должен, и все тут. Иначе... Иначе какой ты директор, если не можешь уберечь вверенную тебе школу от безобразий, чинимых маньяками, и какая ты Жертва, если не можешь бестрепетно вынести урон, пусть он и огромен. Надо! Есть ведь такое слово, вот на нем и сосредоточься. Давай, пора, потому что в глубине глазниц уже ощущаются острия этих самых булавок, касающиеся еще не зажившей до конца плоти легко, почти игриво, но движение воздуха рядом подсказывает: мучители чем-то взмахнули - наверное, небольшим, но увесистым молоточком из того же металла, что и булавки; два синхронных удара - и булавки вошли глубоко в глазницы, до самого, кажется, мозга; Рицу рванулся так, что цепи натянулись струнами, всерьез пытающимися порваться, и не крикнул только потому, что сознание наконец оставило его. В этот момент все барьеры, которыми он отгораживался по Связи от Соби, рухнули. ... - Что здесь происходит? - холодной сдержанности в голосе и взгляде Бойца могли бы позавидовать вечные нетающие льды Арктики. И в следующий момент: - Учитель!!! - от сдержанности в голосе не осталось и следа, ее сменили ярость и мУка при виде страданий человека, который для тебя в сто раз важнее, чем ты сам. Соби знал: после того, сколько они с Рицу-сенсеем шли к этому воссоединению, к общему Имени и настоящей полноценной Связи, опекун больше не оставит его. Поэтому и не придал значения тому, что в какой-то момент не смог почувствовать свою Жертву. Наверное, у учителя важные дела, как и у самого Соби еще ворох работы к выставке; не надо уж слишком напрягаться по поводу разных там ощущений, которые наверняка скоро сменяться привычной теплотой и какой-то застенчивой нежностью, будто Рицу-сенсей никак не может пока дать полную волю своим чувствам. Надо просто подождать, решил Соби, и вновь вернулся к рисованию, как вдруг... боль-боль-боль, ужасающая, невозможная, непереносимая - нет слов, кои подходили бы к ней а полной мере - нахлынула на него лавиной, заставляя упасть на колени и вцепиться пальцами в волосы. Кисточка выпала из разом обессилевшей руки, оставив на почти готовой картине с едва различимыми невесомыми трепетными бабочками некрасивую жирную линию. Что это?! Откуда?!! Кто терпит эти кошмарные мучения и почему делится ими с Соби?!! Это же почти как тогда, прежде, когда они с Возлюбленными трое на одного... Зачем и почему?!! Неужели опять?!! В следующий момент Боец полностью овладел собой, хотя боль только нарастала, поднялся на ноги и, мрачно сверкнув глазами, переместился. Переместился к своей Жертве и учителю, очутившемуся в какой-то жуткой беде. - Откуда ты здесь взялся? О, ты еще один участник нашей игры во имя наслаждения? - где он и кто эти чудовища... демоны... существа? И как в их руках очутился Рицу-сенсей, сейчас до неузнаваемости изорудованный будто бы сросшимися с его телом цепями, тянущими когда-то такую светлую, а теперь сплошь залитую кровью кожу в разные стороны, рвущих ее, калечащих своим безжалостными ледяными звеньями. И в глазницах, там, где еще проглядывало незажившее, - Рицу-сенсей недавно позволил ему посмотреть, - там тоже!.. То ли гвозди, то ли большие булавки, и опять кровь, будто отблескивающие красным слезы, стекает по щекам, а веки дырявят очередные крючья... Как Рицу-сенсея угораздило попасть сюда и почему он не позвал его, Соби?! Но прочь бесплодные рассуждения, время действовать, иначе учитель умрет, ведь боль его такова, что всякие примитивные слова типа "кошмарна", " немыслима", "невыносима" и прочие в подобном духе не способны описать ее даже и близко. - Оставьте его. Он не тот, кто вам нужен, он не поймет глубину и тонкость вашей игры так, как подобает. А вот я - пойму. Давайте сыграем - и вы убедитесь сами. -О, непременно! - на пугающих лицах сенобитов расцвели, делая их черты еще более гротескными, одобрительные улыбки. - Мы любим, когда приверженцев боли много и они настоящие ценители! - в их руках зазвенели новые цепи, и сверкание крючьев отразился в глазах Соби мгновенной искрой абсолютной боли, обещанием таких мук, за которыми и правда таится наслаждение, неизъяснимо-огромное. Цепи, держащие Рицу, ослабли, и он рухнул на пол бесформенной грудой, лаково блестящей красным, рухнул и остался недвижим. Соби бросил на него один-единственный взгляд и больше не отвлекался; даже боль учителя осталась где-то на заднем плане. Главное сейчас - жадные руки сенобитов и беспокойный то ли звон, то ли шепот металла вокруг, велящий раствориться в страдании, потерять в нем себя - и больше не найти. Для Соби начинался еще один урок терпения боли - самый главный в его жизни. - Как вы, учитель? - по Связи еще ничего толком не ощутить, значит, Рицу-сенсей все еще слаб, но боль наконец утихла. Еще бы вот стерлись из памяти лица мучителей, особенно неподдельная радость, исказившая их жутче некуда после того, как Соби оказался на полу рядом с опекуном, а глаза его светились - чем? Запредельным страданием, из которого уже нет возврата - или?.. Сам Соби не взялся бы сказать точно, но одобрительные кивки сенобитов сомнений не оставляли. Он вынес всë с честью и, по их мнению, ему действительно... нравилось? Огненный ток боли по всему телу, вгрызающиеся в податливую плоть крючья, хаотично дергающиеся цепи, несущие новые муки - и внезапно среди всего этого... трепетная тень наслаждения? Слишком легка и неуловима, сейчас Соби раз за разом сомневался, не почудилось ли ему. Эх, вместо выставки предстоит теперь валяться в постели - и даже не вместе с Рицу-сенсеем, чтобы не растревожить его раны неловким движением. А студентам-обалдуям он потом оборвет уши - любые! - чтобы в следующий раз соображали. Но то наслаждение... действительно ли оно было? Раздумывая над этим и вспоминая странные фигуры сенобитов, чьи глаза с легкостью видят сокрытое в душе человека, Соби с ужасом - и робким предвкушением - понимал, что не отказался бы повторить. Ведь цепи шептали ему не о терпении и не о страданиях, нет; их шепот был обещанием блаженства, чья запредельность поистине ошеломляет.