Часть 1

***

      Огонь распространялся стремительно быстро по всему дому. Постепенно градус повышался, из-за чего невозможно было находиться в одной комнате вечно. Пришлось отпрыгнуть в сторону, стоило языкам огня приблизиться практически вплотную к лицу. Нечисть негодовала. Внутри начинал закипать животный страх. Будучи слепым существом, она не смогла увидеть за окном приближающихся к дому людей. Только в момент учуяв их запахи, она повернула голову в сторону окна. Тихий гортанный рык донёсся с её уст.       В миг окно в той комнате, в которой она стояла, разбилось, послышался треск бутылки, а после — огня, что начал стремительно разрастаться, кидаться на вещи, становиться сильнее и больше.       — Как же я вас ненавижу! — громко прорычала она, стараясь учуять выход с минимальными травмами. Монстр метался из стороны в сторону, шипел, словно кот.       Слушая рёв, гул, как всё внутри дома переворачивается от беготни было жутко. Многие отошли на пару шагов назад, кто-то прятался за тех, кто был сильнее духом. Бабушки читали заговоры, стараясь тем самым хоть как-то помочь, и надеясь убрать нечисть с пути. Кто-то начал плакать, то ли от страха, то ли от сострадания к существу, что сейчас находилось практически в огне и не могло выбраться.       Становилось всё труднее дышать, градус повысился, огонь практически ласкал оголённую кожу. Шерсть на чёрных лапах частично обгорела. Ничего не пускало её наружу, окна были закрыты и не поддавались сильным ударам. Дверь хоть и открывалась на пару миллиметров, но так же не пускала нечисть наружу. А огонь всё приближался, заставляя скулить и хвататься за жизнь сильнее.       — ГРХ! ПУСТИТЕ МЕНЯ, ТВАРИ! — уже не сдерживалось существо, начиная буквально подвывать от боли, скулить, словно бродячую собаку, которую пытаются увезти насильно, и что боится до ужаса людей после прежних хозяев. — ПУСТИТЕ, БЛЯТЬ! Хватит молиться!       Кое-как открыв на небольшую щель дверь, Кошмар оскалилась, высунув длинный серый язык, став смотреть на тех, кто стоял неподалёку от дома.       От огня та давила сильнее на дверь, из-за чего некоторым стало не по себе от головокружения и лёгкой тошноты. Прикладывая силы, Кошмар стала давить на дверь, не смотря на то, что это было труднее с каждым разом.       Ища другие способы выйти, стоило двери вновь закрыться с напором людей, девушка стала метаться по дому. Слёзы долго не держались на щеках и скатывались в огонь, на полпути испаряясь. Слышался постепенно нарастающий рёв вперемешку с адскими криками боли. Стоило огню стать сильнее, затмив обзор существу, девушка со всей силы закричала, издавая при этом громкий рык боли.

***

      Постепенно тлело здание, подожжённое огнём. Неприятный запах витал вокруг, заставляя часть воротить носы. Вода, принесённая молодыми парнями помогла огню потухнуть.       Много дыма было навалено, он вздымался вверх, развеивался где-то там.       Часть людей ушла не имея больше интереса связываться с тем, что осталось в пепле. Не хотелось видеть, что будут делать остальные. Другая часть зевак просто разошлась, оставляя до боли любопытных людей, что решили убедиться окончательно в том, что всё кончено. Завалы просто были на своём месте. Никто ничего не двигал, всё было очень тихо. Где-то гудели птицы с коровами.       Оставив дом сам по себе, пепел от него, люди разошлись. На месте осталась стоять лишь одна женщина лет шестидесяти с лишним. Она смотрела куда-то в пустоту, не шелохнувшись, но что-то заставило её вернуться в настоящее время.       В миг стало так горько на душе…       Женщина решает подойти, разузнать, где это существо.       Завалы, балки, пепел, камни, что-то нерасплавленное из дома всё ещё лежало. Бабушка Софья разрывала пепел, не смотря на то, что на неё мог кто-то смотреть, как на полоумную бабку. Хотя, её тоже можно было понять — она могла забрать что-то ценное, что могло не подвергнуться огню.       В развалинах вдруг появилось тело. Сильно обожжённое, покалеченное огнём, оно неподвижно лежало в развалинах. Редкие оплавленные, но ещё сохранившиеся волосы покрывали голову, падали на лицо. Лапы были без единого волоска шерсти, стоило прикоснуться к чёрной грубой коже. Женщина пристально смотрела на тело, стараясь уловить хоть малейший признак жизни. Сердце колотилось всё сильнее, мысли путались. Что, если этот монстр очнется? Что, если его глаза раскроются и он бросится на неё?       Тело, казалось, оставалось неподвижным. Оно лежало, будто бесформенная, зловещая тень, и всё же что-то в его присутствии внушало женщине невыразимый страх. Рука её слегка дрожала, но она не смела отступить — слишком много поставлено на кон.       Вдруг лёгкий шорох привлёк её внимание. Женщина замерла, затаив дыхание, напряжённо вслушиваясь. Кажется, это был просто зверёк.       Обернувшись к существу обратно, она проверяет, живо ли то. Слабый пульс, такое же слабое дыхание, спина еле поднимается при каждом медленном вздохе.

***

      Большое тяжёлое тело с трудом устроилось на скамейке рядом с печкой, в которой уютно потрескивал маленький огонёк. Бабушка разожгла пламя посильнее, но всё равно с опаской посматривала в сторону Кошмар, неподвижно лежавшей там, где её оставили. Одна лапа свисала на пол, другая покоилась на её животе, поднимаясь и опускаясь в такт редкому дыханию.       Софья постепенно начала готовить отвар из трав, подготавливая мази, что были у неё под рукой. Она не могла позволить себе просто оставить монстра умирать — сострадание пробуждалось даже к этому сильному и пугающему существу, которое недавно грозилось всех уничтожить.       Спустя некоторое время Софья подошла поближе, оставив тарелки на столе. Внимание привлекли раны на лице и теле… Она, не оставаясь равнодушной, сделала в доме теплее, затем, осторожно и бережно, принялась снимать с неё остатки одежды. Ужас захватил её, когда перед глазами предстало обожжённое, изувеченное тело, некогда красивое, стройное и крепкое.       — Ох… как же тебе плохо сейчас, — покачала головой Софья, глядя на, как казалось со стороны, безжизненное тело.       Она осторожно начала обрабатывать раны, стараясь не причинить Кошмар лишней боли, если такое было возможно сейчас. Каждое прикосновение отзывалось в её душе болью и жалостью к существу, которому, казалось, уже не оставалось места в этом мире.       — Ну что ж, посмотрим, как тебя можно спасти, — тихо прошептала она, продолжая работать, словно говорила не с монстром, а с обычным человеком. Она понимала, что не может изменить прошлое, но могла постараться сделать настоящее хотя бы немного легче.       Спустя некоторое время Кошмар, видимо, ощутила прикосновения и зашевелилась.       Очнувшись, девушка открыла глаза и, пока были силы, отвернулась к тёплому камину носом, вновь проваливаясь в сон, обняв себя за плечи. Бабка остановилась, глядя на то, как двигается монстр, свернувшийся клубочком, подобрав к себе ноги. Она в тот же миг обняла себя за плечи. Было слышно ровное дыхание. Софья замерла, продолжая держать в руке тарелку с мазью, и очнулась только тогда, когда собирающаяся капля с маслом и тем, что было немного на руке, упала на колено.       — Ну и ну… — вздохнула женщина, продолжая с осторожностью мазать раны и ожоги.       Кошмар в это время видела сны. Не особо яркие, но такие, от которых та порой вздрагивала, или же просто взволнованно ворочалась, скулила, чувствуя боль сквозь сон. Порой она просыпалась, осматривалась, но вскоре вновь погружалась в свои эмоции и мысли, не обращая внимания на окружение.       Судорога боли, словно горячая железная рука, сжала тело монстра, вызывая сдавленный стон боли из её уст, тихие всхлипы. Казалось, что каждая косточка в её теле подламывалась под весом невидимого груза, словно её собственное существование было проклятием, от которого не скрыться. Она не могла двигаться, не могла вздохнуть, но была до ужаса живой, слишком живой, чтобы просто уйти.       Бабка сидела рядом долго, каждый день, ожидая чуда. Её рука медленно скользила по коже Кошмар, словно эта боль была чем-то обыденным, привычным для неё, но всё таким же пожирающим душу явлением. Бабка спокойно мазала раны мазью, порой вздыхая, но в её движениях читалось что-то холодное, почти механическое, как будто ей было всё равно, человек ли перед ней или безвольная кукла. В её глазах — пустота, глухая бездна, в которой не было ни сострадания, ни тепла. Она просто устала…       Мысли существа становились тяжёлыми, как свинцовые цепи. Она лежала, страдая, чувствовала отголосками сознания, будто это её сородичи стараются помочь ей хоть как-нибудь, слизывая раны. едкие запашки порой пробивались в её нос, от чего существо морщилось, стонало. Рот открывался порой в безмолвном крике, заставляя иногда бабушку отпрянуть — настолько было жутко видеть, как это обгоревшее недавно в доме существо мучается. Она зарылась в свои волосы руками, от чего платок спал с головы на плечи. Софья посмотрела на себя в зеркало, стоило ей встать и отойти от места: в глазах усталость, небольшие дорожки слёз на веках, растрёпанные волосы. Ей бы самой сейчас хорошенько отдохнуть…       А в это время в лесу такие же существа, как и сама Кошмар, большие и страшные, похожие на людей скрещенных с животными, отдыхали. Кто-то ел мясо, прожёвывая кости, кто-то спал, а кто-то решил поиграться.       Монстры жили сами по себе, в неведении того, что их сородич, возможно, погиб, или находится на попечении старушки, что приютила её на время. Никто не чувствовал знакомого запаха. Сколько эти страшные существа могут ждать и не понимать ничего? А может быть, им вообще всё равно на тех, кто был с ними раньше…       Большие особи, старшего ранга, жевали мясо, отрывая от каждого куска понемногу. Свежее мясо, но этот запах… Для многих это странно, кушать нежареное мясо, что может иметь неприятный запах… но для них, как для подобий волкам, медведям и прочим — это вполне нормально. Жадные рыки, хруст разрывающихся волокон — их морды (если так можно было назвать лицо с челюстью, что подобна хищникам) были испачканы кровью. Острые зубы спереди, чуть позади более округлые и подобны человеческим. Укус довольно-таки сильный.       Одна из особей старшего ранга сидела себе и спокойно кушала мясо, пачкаясь в крови, скрывала в больших лапах кусок оленины. Слышны фырканья, тяжёлое дыхание. Тёмные наросты на большой сгорбившейся спине двигались при каждом движении тела существа. Оно мигом проглотило оставшейся кусок мяса, жадно облизнулось, садясь на корточки. Слепое, но хорошо чувствующее пространство, оно следило за другими существами. Каждое излучало свой запах, свою ауру, так что голова повернулась в сторону того, кто прошёл спереди.       Встав на четвереньки, сгорбившийся монстр поплёлся в сторону речки, чтобы немного обмыться, помыть лапы. Некоторые монстры тоже пошли помыться после небольшой трапезы.       Раздался всплеск, привлекший внимание некоторых, и они обернулись на звук. Какая-то рыбка случайно выпрыгнула из воды, столкнувшись с камнем, и это заставило нескольких животных опустить лапы в воду, ощупывая камни и слегка наклонившись. Когда один из них, поймав рыбу, нечаянно толкнул соседа, началась драка. Сначала лёгкая, а после стала превращаться в нечто странное и пугающее. Словно шавки, большие монстры вцепились друг в друга, начиная рвать и метать, кусаться, оставлять раны на теле, громко рычали.       С минуты три всё это продолжалось, пока те не успокоились. Фыркая, они пошли на четвереньках обратно, сгибаясь и опираясь на большие лапы. Они были похожи чем-то на медведей, только с телом человека, что не решился согнуть ноги, чтобы поползти как малыш примерно с год и выше.