Часть 2

***

      В очередной раз она спала где-то в уголке, сложив руки на коленях, краем уха слушая шорохи в избе. Стоило Кошмар шелохнуться и упасть, бабушка подняла голову, протирая глаза. Существо сразу же заворочалось, начало постанывать, прежде чем начать открывать глаза, начать дышать уже более глубоко.       Раны за пару недель затянулись уже хорошо, и существо уже выглядело более, чем хорошо, нежели когда она была приведена в избу. Кошмар приподняла голову, после чего постаралась аккуратно перевернуться и устроиться поудобнее на полу. Заслышав шаги, чуя странную атмосферу, треск тихого огня в печке, существо вскочило на ноги, упало, прежде чем начало томно рычать и метаться, будто старалось уйти или убежать с места, но это лишь заставило попадать всё с некоторых полок.       Бедная Софья постаралась как можно быстрее успокоить девушку, что грохнулась на пол в углу, став дёргаться, двигаться, не подпускать к себе никого. Она была похожа на зайчика, попавшего в клетку и что старался выйти любым способом, даже когда его заметили охотники. Кошмар рычала, вытянула лапу, прежде чем, заскулив, притянула её обратно к своей груди. Губы дрожали.       — Что я здесь делаю? Кто ты вообще? Убить меня хочешь? — металась в мыслях девушка, оскаливаясь, словно дикий зверь. Она попыталась как-то уйти, но сил всё так же не было.       Старушка старалась успокоить существо, пусть она и боялась её до смерти. Она смотрела на то, как существо глухо рычала, как со рта капали слюни, что она утёрла бинтом, после чего повернула голову в сторону своей лапы, постаралась убрать мешающийся объект.       Кошмар ничего не могла придумать лучше, чем оттолкнуть от себя старушку. Пусть она и была слаба, старалась сделать это как можно мягче, но Софья всё равно ощутила силу толчка, грохнувшись на пол в нескольких метрах от существа. По телу пробежала неприятная боль, а перед глазами всё поплыло, прежде чем она смогла прийти в себя.       — Т-ты… Ты была с ними, да?! Не подходи! — дрожащим голосом лепетала Кошмар, тяжело дыша. Она отчаянно отпихивалась, пытаясь найти выход, несмотря ни на что.       Через пару минут существо притихло, но её сбивчивое дыхание и дрожащие эмоции выдавали напряжение и страх. Стоило Софье приблизиться с мазями, как Кошмар вдруг зашипела и зарычала, выгибая спину, словно уличная кошка, загнанная в угол.       — Как же ты напугана… — пробормотала Софья.       Сама она была напугана не меньше, но старалась держаться. Не теряя терпения, она подошла к девушке с тарелкой в руках. Кошмар вжималась в угол, вставала, вытягивалась, но тут же снова опадала, будто её собственное тело отказывалось слушаться.       Софья осторожно опустилась на колени неподалёку, поправила платок на голове и небольшие очки, стараясь не делать резких движений. Она поставила тарелку на пол, и, пододвинув её ближе к существу, заговорила тихим зачаровывающим голосом:       — Ты не должна бояться меня, милая. Я тебе вреда не причиню.       Послышался рык неодобрения. Существо подогнало ноги к груди, обняло их лапами. Её тело подрагивало. В чёрных глазах не было видно ничего, кроме тьмы, но было ощущение, что они метаются из стороны в сторону, словно она искала выход, но сама мысль встать или телепортироваться казалась ей невыносимо сложной в данный момент.       Бабушка, не двигаясь с места, продолжила разговаривать с существом:       — Я понимаю, с тобой случилось что-то ужасное… — она вздохнула, подбирая слова. — Но это место… Оно пропитано чужими страхами и страданиями, когда-то пыталось помогать людям. Но теперь… Оно превращает любое живое существо в затравленного зверя.       Она на миг замолчала, глядя на Кошмар с мягким, но настороженным взглядом.       — Знаешь… я тоже тебя немного боюсь, — призналась она. — Но я стараюсь помочь. Пожалуйста, позволь мне хотя бы обработать твои раны после пожара.       Кошмар взглянула на неё, затаив дыхание, но не ответила. Вместо этого она села на колени, оставив попытки «надыбиться», рычания практически не было. Это показалось Софье сигналом к постепенному действию. Она медленно протянула руку к тарелке с мазью, после чего положила руку рядом с тарелкой. На пальцах красовалась мазь.       — Вот, — произнесла она мягко. — Это для тебя. Если хочешь, можешь попробовать взять сама, убедиться, что я не хочу навредить.       Кошмар осторожно, на ощупь, протянула руку в сторону тарелки с мазью, остановилась, когда когти коснулись тарелки, подняла голову в сторону бабки. Она одёрнула лапу, оставив мазь нетронутой. Вдруг перед бабушкой возникли неприятные образы: стены покрылись паутиной, а вокруг стали мелькать странные силуэты, созданные из теней.       Софья ахнула, но тут же взяла себя в руки. Она постаралась успокоить себя, закрыла глаза, начав дышать.       — Это не твоя вина, детка, — проговорила спокойным голосом она. — Я понимаю. Ты просто напугана.       Иллюзия постепенно рассеялась. Вновь Кошмар дрожала, а её тело тряслось. Она повернула частично голову в сторону бабушки и той показалось, что существо смотрит прямо на неё. Она словно ожидала подвоха от старухи, гнева или страха, или чего хуже, но вместо этого бабушка лишь подсела поближе, протянула уже другую руку.       — Всё хорошо. Я не боюсь тебя.       Кошмар посмотрела с недоверием на ту, но что-то в голосе заставило её постепенно начать успокаиваться. Она позволила старушке приложить мазь к её лапе, хотя она была всё так же напряжена, порой дёргаясь. От некоторой боли она шипела.       — Что это такое? — отодвинув лапу, Кошмар обнюхала её, хотелось всё слизать, но она не смела.       — Это мазь, — сказала Софья, показывая тарелку с мазью. — Некоторое время я мазала тебя ею... Пока ты лежала без сознания и не просыпалась. И, кажется, она хорошо помогает. Я хорошо понимаю травы.       Кошмар тихо фыркнула, отворачиваясь, но её голос всё же прорвался сквозь настороженность:       — Не стоит тратить её на меня. Моё тело... Оно само восстанавливается. Медленно, но справляется.       Софья удивлённо подняла брови.       — Само?       Кошмар чуть помедлила, прежде чем продолжить. Голос существа звучал глухо:       — Да. В такие моменты раны затягиваются сами, но это процесс долгий и болезненный. Иногда я даже не понимаю, что лучше: ждать или попытаться ускорить... — она на мгновение замолчала, напряжённо сжав когти, что чуть не проткнули кожу до глубоких ран. — Но твоя мазь всё же немного помогает. Это... облегчает боль.       Софья опустила взгляд на тарелочку с мазью, а потом снова посмотрела на Кошмар с некоторым сочувствием.       — Тогда давай так: я просто буду рядом, чтобы помочь, если тебе станет слишком тяжело. Хорошо?       Кошмар посмотрела на неё из-под густых прядей, недоверие всё ещё проскальзывало в её взгляде, но в глубине глаз появился слабый отблеск признательности. Она не ответила, но больше и не пыталась оттолкнуть старушку. Она лишь села в углу, обнимая колени, уткнулась в них.

***

      Каждый день тянулся медленно, словно время нарочно оттягивало момент, когда можно было понять, сможет ли она наконец в полной мере воспользоваться своими силами, или же всё-таки придётся ещё подождать.       Соседи с недоверием посматривали на старушку, порой заводя неприятные разговоры. Софья чувствовала на себе их взгляды, полные подозрений. Ей казалось, что они начинают догадываться: в её доме живёт то самое существо, обгоревшее в пожаре пару месяцев назад.       Шёпот за спиной становился всё громче.       — Вы видели, что у неё в окнах иногда свет мигает? Странно это, — говорили одни.       — А я слышала, будто кто-то рычал и вскрикивал из её дома ночью, — подхватывали другие.       Софья старалась не обращать внимания, но с каждым днём это становилось сложнее. Она понимала, что долго скрывать Кошмар не удастся, но мысли о том, чтобы выгнать её, даже не приходили в голову. Что бы ни происходило, она чувствовала ответственность за это существо, хотя бы потому, что однажды решила помочь.       В такие моменты она садилась у кровати Кошмар и тихо говорила:       — Не обращай внимания на других. Главное — восстановись. А остальное я возьму на себя.       Кошмар слушала её молча, но в её глазах время от времени мелькало что-то, напоминающее благодарность, пусть и очень слабую. Она чувствовала, как бабушка гладит её по уже восстановившемуся частично плечу, ласково проговаривая эти слова. Она не верила в то, что на свете бывают такие люди, готовые помогать даже тому, кто может в одно мгновение тебя убить.       Наконец, в один из дней, существо всё же проявило слабость - с чёрных глаз начали литься самые настоящие слёзы, будто выходящие откуда-то из пространства её глаз, скатывающиеся по щекам и на одежду, что наконец девушка смогла себе сотворить. Софья, завидев это, села с Кошмар рядом, приобняла ту, чувствуя, как вздрагивает её тело.       — Что с тобой? — спросила Софья, наклоняясь ближе.       Кошмар подняла на неё взгляд, в котором смешались усталость и растерянность, а потом неожиданно прижалась головой к её груди и шумно выдохнула.       — Практически никто никогда не проявлял ко мне сочувствия... Все сторонились, боялись, заставляли страдать, как тогда... — её голос дрогнул. — Я так странно себя чувствую. Как маленький ребёнок. Это так непривычно...       Кошмар замолкла, но тут же резко прорычала, впиваясь когтями в отросшие волосы на почти зажившей голове:       — Я жила, как животное, понимаешь? Я и есть животное, скажем так. Мне это нравилось. Это было просто. А тут...       Дыхание стало шумным и прерывистым, но через некоторое время она смогла успокоиться.       — Я бы хотела вернуться к своей стае. Но здесь... Здесь мне, на удивление, хорошо. Странно слышать такое от меня, правда? — её губы дрогнули, и в тишине раздался нервный смешок.       Софья, чувствуя, как Кошмар дрожит, осторожно положила руку ей на плечо, стараясь не спугнуть её.       — Это не странно, — тихо произнесла она. — Просто тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Я постараюсь сделать всё, чтобы никто не причинил тебе боли.       Кошмар не ответила, но её напряжённое тело чуть расслабилось под тёплой рукой старушки. Это было так приятно... Что аж становилось тошно.