Тень в Парижских огнях. (AU)

Чейз Девино, обычно невозмутимый и слегка надменный, вёл себя так, словно его подменили. Пытаясь сохранить привычный шарм, он споткнулся о край ковра, едва не опрокинув Айви с подносом канапе. — Эй, осторожнее, Джеймс Бонд! — крикнула она, ловя летящий бокал. — C’est une… эм… часть харизмы, — пробормотал он, поправляя галстук, завязанный так криво, будто его вязал пьяный моряк. Кармен, наблюдая за его суетой, невольно улыбнулась. Но её улыбка исчезла, когда Чейз, подойдя вплотную, вдруг достал из кармана розу — слегка помятую, словно её купили у уличного торговца за пять минут до начала гала-ужина. — Pour toi, La Femme Rouge, — произнёс он с пафосом, словно вручал ключи от Парижа, а не полуувядший цветок. — Ты вообще в своём уме? — Кармен уставилась на розу, затем на царапину на его щеке (он упал, пытаясь "грациозно" перелезть через балкон). —Je suis fou… seulement pour toi, — парировал Чейз, но тут же чихнул, разбросав лепестки ей на плечи. — Мы на задании, Девино, — парировала она, стараясь не отступить. Но щёки предательски заалели. Чейз усмехнулся, будто ожидал этой реакции. — Je t’aime, — сказал он вдруг, тихо, но так чётко, что слова повисли между ними, как дым от зажжённой сигары. Кармен замерла. Где-то на фоне заиграл скрипичный квартет, но звуки слились в густой туман. Она попыталась найти в его глазах насмешку, игру — но Чейз смотрел серьёзно, лишь уголок губ дрогнул, выдавая волнение. — Ты... Ты вообще понимаешь, что сейчас не время? — выдохнула она, отводя взгляд к статуэтке, которую уже замечала на столе у серебряного платья. — Время — концепция относительная, — парировал он, не отступая. — Особенно когда ты рискуешь головой ради чужих сокровищ. — Охренеть, — прошептал Зак, чуть не уронив поднос с шампанским. — Он только что... на французском? Это вообще по протоколу ACME? — Протокол? — фыркнула Айви, прищурившись. — Да он уже месяцев пять как нарушает все их правила ради неё. В ухе Кармен раздался смешок Игрока: «Красная, у тебя пульс зашкаливает. Советую дышать». Кармен, чувствуя, что теряет контроль, резко схватила Чейза за лацканы. — Хватит клоунады! — прошипела она, но голос дрогнул. Он наклонился для поцелуя, но споткнулся о собственный шарф. Их лица столкнулись — нос к носу. В отчаянии Кармен, решив положить конец неловкости, резко прижалась губами к его рту, сжав свои ладони в кулаки, и чувствуя, как сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже через шум гала-ужина. Но Чейз, вопреки ожиданиям, не растерялся. Его ладонь мягко коснулась её щеки, пальцы вплелись в её волосы, и внезапно хаотичный поцелуй превратился в нечто умелое, медленное, от которого у Кармен перехватило дыхание. Её глаза широко распахнулись, руки беспомошно повисли в воздухе, не зная, куда приткнуться. Чейз же, напротив, двигался уверенно: одна рука мягко опустилась на её талию, другая аккуратно отвела прядь волос с её лица. Его губы слегка приоткрылись, направляя её, но Кармен, оглушённая потоком новых ощущений, лишь стиснула зубы, случайно прикусив его нижнюю губу. — Doucement, — прошептал он, едва оторвавшись, и в его глазах мелькнула смесь удивления и умиления. Она покраснела до корней волос, готовая провалиться сквозь землю. — Я… я не знала, что… — начала она, но Чейз прервал её, приложив палец к её губам. — Первый раз? — спросил он тише, и в его голосе не было насмешки, только странная нежность. Кармен кивнула, не в силах вымолвить слово. — Тогда позволь мне показать, как это бывает, — он снова приблизился, но на этот раз двигался медленнее, давая ей время отступить. Она не отступила. Его поцелуй на этот раз был мягким, почти учебным — лёгкое давление, пауза, чтобы она успела понять ритм, затем едва заметное движение, которое заставило её инстинктивно повторить его. Её руки наконец опустились на его плечи, пальцы вцепились в ткань пиджака, как в спасательный круг. Когда они разошлись, её губы горели, а в груди бушевал ураган из стыда, любопытства и чего-то сладкого, чего она не могла назвать. — Ты не обязана отвечать, — сказал он уже по-английски. — Но я устал притворяться, что помогаю тебе только из ненависти к VILE. Кармен отстранилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В её мире, где доверие было роскошью, такие слова звучали как мина замедленного действия. — ACME объявила меня врагом, — напомнила она, неловко отводя свой взгляд в сторону. — А я всегда был плохим сотрудником, — улыбнулся он, поправляя галстук. — До следующей кражи, La Femme Rouge. На крыше соседнего здания Тигрица наблюдала в бинокль, её губы искривились в ядовитой усмешке. — Сандиего играет в любовь, а Девино забыл, что он агент, а не герой ромкома, — прошипела она, бросая бинокль в сумку. — VILE мог бы украсть Лувр, пока эти идиоты целуются в лепестках. Она резко развернулась, её плащ взметнулся, как крылья хищной птицы: — Но пусть веселятся. Скоро они узнают, что сантименты — худшая ловушка. Когда когда задание было выполнено и украденное было возвращено, Зак с Айви показывали Кармен запись «поцелуя века», Игрок молчал в наушнике, давая ей время. — Ты… в порядке? — наконец спросил он, осторожнее, чем разминировал бы бомбу. — Нет, — прошептала она, прикасаясь к губам, которые всё ещё хранили тепло Чейза. — Но я хочу понять, что это было. Внизу, на набережной Сены, Чейз поправлял воротник, стараясь не улыбаться как дурак. В кармане жужжал телефон — начальство ACME требовало отчёта. Он выключил его, глядя на луну, отражавшуюся в воде. А Кармен, уже на борту корабля, вертела розу в пальцах, пытаясь понять, почему этот нелепый, надменный, невозможный человек вдруг стал… важен. Она смотрела на розу, лепестки которой теперь казались ей не помятыми, а… искренними. Как его руки, которые знали, как вести, когда она терялась. Как его голос, который не смеялся над её неловкостью. — Следующая цель — Вена, — вдруг сказала она, пряча розу во внутренний карман куртки. — Там много музеев. И… тихих уголков. Тень сомнения шевельнулась в груди, но стебель в её руке был твёрдым, реальным — как его руки, которые знали, куда двигаться, даже когда её мир переворачивался.