Сломанная нога и фальшивая жена. ❤️

Сломанная нога, загипсованная от бедра до щиколотки, оказалась самым нелепым трофеем в карьере Чейза Девино. Агент ACME, привыкший носиться по крышам Пуатье и устраивать лихие погони, теперь беспомощно лежал в больничной палате под скучные каплиницы. Перелом — результат неудачного прыжка за Кармен Сандиего через ограду портового склада в Марселе. Ирония была горькой, как больничный кофе. Он застонал, пытаясь дотянуться до стакана воды, но тщетно — тело не слушалось. — Какой же ты беспомощный без меня, инспектор, — раздался знакомый, как собственное сердцебиение, голос из дверного проема. Чейз резко повернул голову, чуть не задев гипсом стойку капельницы. На пороге стояла она. Но не в алом пальто и шляпе, а в простых джинсах, кроссовках и красной кофте с капюшоном, волосы собраны в небрежный пучок. Кармен Сандиего выглядела как обычная студентка, разве что слишком осознанно красивой. В руках она держала бумажный пакет с круассанами. — Сандиего?! — прошипел Чейз, инстинктивно потянувшись к тумбочке, где лежал его значок ACME. — Как ты сюда… — Шшш, Девино, — она подошла к кровати, улыбнувшись с игривой строгостью. — Не волнуйся так. Твоя жена просто принесла тебе завтрак. — Она подчеркнула последнее слово, открывая пакет. Аромат свежей выпечки заполнил палату. — Документы у меня в порядке, кстати. Свежие, как эти булочки. Чейз замер. Жена? Его мозг лихорадочно соображал. Он должен был кричать, звать охрану, схватить её... Но вместо этого он просто смотрел, как она ставит на тумбочку стакан, аккуратно направляет трубочку к его губам. Вода была прохладной. Освежающей. — Жена? — наконец выдавил он, отстраняясь от трубочки. — Это твоя новая маска, Кармен? Или новый способ меня унизить? Кармен села на край кровати, так близко, что он почувствовал легкий аромат её духов — что-то вишнёвое, ненавязчивое. Она взяла круассан, отломила кусочек. — Унижать? — Она поднесла ломтик к его губам. — Нет. Заботиться о раненом муже — это святое. Открой рот, Чейз. Доктор сказал, тебе нужны силы. Особенно после того, как ты пытался догнать санитарку, думая, что это я в парике. Чейз послушно открыл рот и укусил круассан, не сводя с неё глаз. Вкус миндальной начинки смешался с горечью бессилия. Она вытерла крошку с его подбородка салфеткой. Её движения были нежными. Слишком нежными для воровки. — Зачем? — спросил он тихо, глотая. — Почему ты здесь? Чтобы посмеяться? Чтобы проверить, насколько я беспомощен? Кармен наклонилась, будто поправляя его подушку. Её шепот был едва слышен, но обжигал: — Может, мне просто нравится видеть тебя тихим. Ты гораздо симпатичнее, когда не кричишь "LA FEMME ROUGE!" и не ломаешь машины ACME. Хотя... — она бросила взгляд на гипс, — эту деталь ты уже исполнил. В этот момент в палату вошла медсестра Лариса — женщина лет пятидесяти с острым взглядом и стопкой бумаг. Она остановилась, увидев Кармен. Её взгляд скользнул от молодой девушки в простой одежде до Чейза, лежащего с перевязанной ногой. Брови медсестры поползли вверх. Возрастная разница бросалась в глаза: он — усталый, но ещё крепкий мужчина за тридцать, она — юная, яркая, двадцатилетняя красавица. — Супруга? — спросила Наталья сухо, проверяя лист назначений. В её голосе витало недоверие. "Молоденькая жена богатого пациента", — кричал её взгляд. "Искательница выгоды". — Да, я Мари Девино, — Кармен встала, улыбнулась с теплотой, которой хватило бы на всю палату. Она легко взяла карту наблюдений у медсестры. — Спасибо вам огромное за заботу о моем Чейзи. Он у меня такой неловкий, вечно куда-то спешит, вот и упал с лестницы, бедняга. — Она бросила на Чейза взгляд, полный наигранного укора. — Правда, дорогой? Чейз закашлялся, подавившись крошкой. Чейзи? Лестница?! Он готов был взорваться, но увидел предупреждающий блеск в её глазах — играй. — Эм... да, — пробормотал он, чувствуя себя идиотом. — Лестница... очень скользкая. Медсестра фыркнула, явно не веря. Но Кармен уже засыпала её вопросами о диете, перевязках, упражнениях. Она говорила с такой искренней озабоченностью, так естественно брала руку Чейза в свою, поглаживая костяшки пальцев, что Лариса постепенно размякла. Особенно когда Кармен, "случайно" обронив кошелек, отказалась от помощи, сама подняла его и сунул в карман старую фотографию — якобы их свадебную (на самом деле — ловкий фотомонтаж Игрока, где Чейз в смокинге смотрел в камеру с удивлением, а Кармен в белом платье прижималась к нему, скрывая улыбку). — Ох, молодожены? — смягчилась Лариса, разглядывая снимок. — Полгода, — солгала Кармен, сияя. — Он мой герой. Пусть и неуклюжий. — Она потерлась щекой о его ладонь. Чейз почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Не от отвращения. От чего-то другого. Когда медсестра ушла, Кармен отдернула руку, как от огня. Игривость исчезла, осталась лишь привычная настороженность. — Герой, — повторил Чейз хрипло. — Ты издеваешься. — А ты? — Она снова села на край кровати, её колено почти касалось его бедра под гипсом. — Ты же считаешь меня злодейкой. Величайшей воровкой века. Ты же мечтаешь надеть на меня наручники. Почему не кричал? Не звал охрану? Чейз замер. Почему? Признаться, он и сам не понял. Возможно, потому что её забота, хоть и притворная, была... приятной. Или потому что вид её в обычной одежде, без алого пальто-брони, делал её уязвимой. Настоящей. — Ты не убежишь, — сказал он вместо ответа, глядя ей прямо в глаза. Его голос звучал не как угроза, а как обещание. Горячее, упрямое. — Я всё ещё поймаю тебя, Кармен. Эта нога... — он стукнул кулаком по гипсу, — временная помеха. Ничто не остановит меня. Никакие игры в "счастливый брак". Кармен рассмеялась. Звонко, искренне. Этот смех всегда сводил его с ума. — Обещаешь? — Она снова отломила кусочек круассана, но теперь не стала кормить его, а медленно съела сама, смотря на него с вызовом. — Тогда выздоравливай быстрее, инспектор. А пока... — Она наклонилась, её губы оказались в сантиметре от его уха. Он почувствовал её дыхание. — Пока ты в моей власти. Так что веди себя хорошо, муженьк. Иначе расскажу медсестрам, как ты храпишь. Или как ворчишь во сне: "Алая... стой... моя..." Он схватил её за запястье. Нежно, но крепко, чувствуя пульс под тонкой кожей. Быстрый, как птица. — Ты никогда не будешь моей, Кармен, — прошептал он. Его большой палец непроизвольно провел по её тонкой кости. Флирт? Угроза? Сам он не знал. — Только моей пленницей. Она не отдернула руку. Её глаза, такие близкие, сияли смесью азарта и чего-то теплого, глубокого. Тревожного. — Мы увидим, Чейз, — она вырвала запястье, но без злости. — А пока... кушай булочки. Расти силы для нашей следующей погони. Я приду завтра. "Жена" должна навещать мужа. — Она подмигнула и вышла из палаты, оставив запах цветов, миндаля и неразрешимой загадки. Чейз остался один. Он смотрел на дверь, потом на круассан на тумбочке. Он должен был звонить в ACME. Должен был предупредить охрану. Вместо этого он взял булочку и откусил. Она была сладкой. Как её улыбка. Как её опасная, невыносимая близость. "Я поймаю тебя", — мысленно повторил он, глядя на гипс. Но впервые за долгое время слова "поймать" и "удержать" звучали в его голове как-то... по-новому. Тревожно. Неуместно. Неотразимо. И завтра она придет снова. Его "жена". Его величайшая навязчивая идея. Его Кармен. А он лежал, сломанный, и ждал. Как дурак. Как влюбленный. Как охотник, который вдруг обнаружил, что ему нравится быть приманкой.