Тень над Прагой.

Кармен прижалась к холодной стене старинного пражского дома, дыхание спёрло в груди от бега. Улицы, освещённые золотистыми фонарями, превратились в лабиринт ловушки — оперативник VILE преследовал её с собачьим упорством. Она знала, что на кону не просто её свобода: в кармане плаща ждал USB-накопитель с данными о предстоящем ограблении музея в Каире. VILE снова хотел ударить по культурному наследию, и она не могла позволить этому случиться. Она метнулась в переулок, когда услышала шаги за спиной. "Ещё один поворот, и я смогу..." — мысль оборвалась. Грохот выстрела прокатился эхом, но боль не пришла. Вместо этого перед ней возникла высокая фигура в чёрном пальто, сгорбившаяся от удара. — Девино?! — вырвалось у Кармен прежде, чем она осознала, что произошло. Чейз, прижимая руку к плечу, где алело пятно крови, усмехнулся через силу: — Неблагодарность, Сандиего. Я только что спас вашу идеальную шею. Может, скажете "спасибо"? — Зачем вы... — начала Кармен, но он перебил, откинув прядь со лба: — Сентиментальность. Вы оставили мне головоломку в Венеции, я решил поиграть в ваши правила. Но сегодня, кажется, перестарался. За углом послышались шаги. Кармен метнула взгляд на его рану — пуля прошла навылет, но терять время было нельзя. — Бегите, — прошипел Чейз, доставая телефон. — Пока я не передумал и не арестовал вас за порчу костюма. Она колеблась, незнакомая тяжесть сковала ноги. Он спас её. Он знал. — Спасибо, — выдохнула она, не глядя в глаза. — Ого, прогресс! — его смех оборвал стон, но даже теперь в голосе звучала привычная наглость. — В следующий раз пригласите на ужин. Без перестрелок. Кармен исчезла, унося с собой смесь стыда и странной благодарности. Чейз, прислонившись к стене, набрал номер скорой, продолжая ухмыляться. "Она покраснела. Мило." ... Кармен поправила белую униформу медсестры, слишком тесную на плечах, и жестом подозвала Айви и Зака, притворявшихся санитарами. Лифт в пражской больнице скрипнул, открывая путь на пятый этаж. Она знала, что это безумие — приближаться к агенту ACME, но вина грызла сильнее страха. Чейз лежал в палате, изучая потолок. Рана на плече ныла, но хуже было другое — скука. Дверь скрипнула, и он увидел троицу. «Знакомые лица... Они были с ней». Девино приподнял бровь: — Сандиего, вы что, решили устроить карнавал в моей палате? — голос его звучал хрипловато, но наглость не исчезла. — Ваши клоуны забыли шарики. Айви фыркнула, а Зак закатил глаза, но Чейз уже изучал их лица, вспоминая то, где их видел ранее. Он приподнял бровь, но промолчал. Кармен нервно поправила стетоскоп. — Вы... вы вообще должны быть под капельницей, — выпалила она, указывая на его перевязанное плечо. — А вы — в тюрьме, — парировал он, откладывая книгу. — Но, видимо, сегодня день взаимных неожиданностей. — Мы здесь, чтобы… — Кармен начала, но слова застряли в горле. Её взгляд упал на его руку, перетянутую марлей. Он рисковал жизнью. Для неё. Внезапный порыв смешался с паникой.. Не думая, она наклонилась, схватив его за воротник больничного халата, губы грубо прижались к его рту — резко, неловко, больше столкновение, чем поцелуй. Айви ахнула, Зак поперхнулся. Чейз замер на миллисекунду, затем медленно поднял здоровую руку, мягко обхватив её за шею, но она уже отпрянула, алым румянцем заливаясь до кончиков ушей. — Я... это... — Кармен метнулась к окну, словно ища пути побега. — Уходим! — Айви схватила Зака за рукав, таща к двери. — Мы... подождём у машины. Час. Или два. Дверь захлопнулась. Тишину разрезало лишь прерывистое дыхание Кармен. — Ваша техника, — начал Чейз, прищурившись, — напоминает мне попытку обезвредить бомбу голыми руками. Энергично, но безрассудно. — Я не планировала... — она сглотнула, всё ещё стоя в трёх шагах от койки. — Ваше плечо. Как... — Скучает без пули. Спасибо за беспокойство. — Он подвинулся, жестом предлагая сесть. — Хотя, учитывая ваш «способ благодарности», почти жаль, что стреляли не в сердце. Она села на край постели, пальцы теребя край халата. Его взгляд обжигал, как всегда — будто видел насквозь, но позволял играть в прятки. — Зачем вы закрыли меня? — прошептала она. — Вы могли... — Parce que tu portes la lumière comme une arme, — он перешёл на французский, слова обволакивая, как дым сигары. — А ещё потому, что вы оставили мне маски в Венеции, а не пулю в спине. Необычно для воровки. Его рука скользнула по её щеке, заставив вздрогнуть. На этот раз движение было медленным, давая время отпрянуть. Но она не отстранилась. Когда их губы встретились снова, всё было иначе: он вёл, а она тонула в нахлынувшей волне. Его язык легко коснулся её нижней губы, вопрошая, а не требуя. Она ответила неловко, с дрожью новичка, заставив его усмехнуться прямо в поцелуй. — Désolé, — он оторвался на сантиметр, дыхание смешиваясь с её. — Французская привычка. — Это... нечестно, — прошептала она, но пальцы вцепились в его больничную рубашку. — Война, mon petit voleur, — он снова поймал её губы, на этот раз глубже, увереннее, заставляя её спину выгнуться в ответном порыве. — Я играю только тем оружием, какое есть. Когда они наконец разъединились, её губы горели, а в ушах звенело. Чейз откинулся на подушки, довольный, как кот, слизавший сливки. — Ладно, — Айви вломилась в палату, игнорируя кричаще красное лицо Кармен. — У нас сигнал от Игрока. VILE в движении. — Идите, — Чейз махнул рукой, но удержал Кармен за запястье, когда та встала. — Сандиего? — Что? — она не смотрела ему в глаза. — В следующий раз, когда решите практиковать... языковую дипломатию, — его палец провёл по её распухшей нижней губе, — напомните мне дать пару уроков. Gratuitement. Она вырвалась, бормоча что-то о «зарвавшихся французов», но за дверью, прижав ладонь к губам, не смогла сдержать улыбку.