Опасный Вкус Кармен Сандиего. ❤️

В безопасном доме, где пылинки танцевали в косых лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь щель в тяжелых шторах, Айви развалилась на потертом бархатном диване. Ее поза была воплощением расслабленной неги, один локоть утопал в мягкой спинке, ноги, согнутые в коленях, болтались над краем. В руках она лениво перелистывала глянцевый журнал, страницы которого шуршали под ее пальцами. На развороте сверкали кристально-синие воды океана, а загорелые мужчины с идеально проработанными мышцами позировали, их торсы, усыпанные искусственными каплями влаги, искрились под студийным светом. Аромат дешевой типографской краски смешивался с запахом старой мебели и пыли. — Ого, посмотри на этого! — хихикнула Айви, ее голос звенел в тишине комнаты. Она с азартом ткнула указательным пальцем в фотографию атлета с рельефным прессом и бицепсами, похожими на булыжники. Браслет на ее запястье звякнул от резкого движения. У противоположной стены Кармен Сандиего, ее фигура была подчеркнуто прямой и сосредоточенной, проверяла снаряжение. Ее ловкие пальцы с привычной точностью ощупывали каждый карабин, пересчитывали катушки с тросом в тактической сумке из плотной ткани цвета бардо. Она бросила рассеянный взгляд через плечо, ее темные глаза лишь мельком скользнули по яркой странице. — Неплохо, — равнодушно выдохнула Кармен, ее голос был ровным, деловым. Она с щелчком застегнула крупную металлическую пряжку на сумке, звук отчетливо прозвучал в тишине. Ее внимание уже вернулось к набору отмычек, аккуратно разложенному на столе. Неутомимая Айви перевернула страницу, и ее глаза, только что игривые, вдруг загорелись неподдельным азартом. На новом развороте был снимок другого мужчины – с диковатым взглядом, всклокоченными волосами и татуировками, сползавшими с плеч на мощную грудь. — А этот? Совсем дикий вид! — воскликнула она, привставая на локте. — Как думаешь, он в жизни так же... энергичен? — Она закатила глаза, мечтательно вздохнув, и уронила голову на спинку дивана, представляя нечто захватывающее. Кармен, почувствовав настойчивый взгляд подруги, с легким, почти незаметным вздохом оторвалась от стола. Она подошла ближе, скорее из вежливости или желания прекратить расспросы, чем из искреннего интереса. Ее взгляд, привыкший анализировать детали, скользнул по фотографиям полуобнажённых моделей. Она оценивала скорее композицию, свет, чем самих мужчин. И вдруг, прежде чем мозг успел осознать импульс, ее губы сами собой произнесли тихо, почти невольно: — Чейз Девино выглядит лучше. Воздух в комнате замер, словно выкачанный насосом. Далекий гул города за окном внезапно стих. Айви медленно, очень медленно опустила журнал на колени. Ее брови, тонкие и изящные, поползли вверх, почти скрываясь под рыжей челкой. Глаза округлились от невероятного удивления. — Чейз? — переспросила она, растягивая слово, явно не веря своим ушам. Голос ее звучал выше обычного. — Агент Чейз Девино? Тот самый, что гоняется за тобой по всему миру, как бульдог за почтальоном? — На её лице начала расплываться медленная, хитрая улыбка, как у кошки, учуявшей сливки. — Так вот оно что... С каких это пор у тебя, Кармен Сандиего, неприступной королевы криминального мира, вкус на взрослых, опытных мужчин? — Она игриво подмигнула, приподнявшись с дивана. — Пятнадцать лет разницы — это же вам не шутки! Особенно когда он так... упрямо настроен тебя упечь за решётку. — Айви сложила руки под подбородком, изображая мнимую задумчивость. — Хотя, опытный... это, наверное, плюс? Кармен почувствовала, как жар, стремительный и неудержимый, разливается по щекам, поднимаясь к самым вискам. Она резко отвернулась, делая вид, что снова углубляется в содержимое своей сумки. Ее пальцы, обычно такие точные, слегка дрожали, перебирая уже проверенные инструменты. — Я не о... возрасте, — проговорила она, голос слегка сдавленный. Она поправила прядь волос, выбившуюся из ее фирменной красной прически. — И не о его работе. Я о... — Она запнулась, словно наткнувшись на невидимую преграду, пытаясь найти подходящие, безопасные слова. — О его теле. Фигуре. — В её голове, вопреки воле, всплыл остров, покрытый пальмами, золотой пляж, и Чейз, выходящий из бирюзовых волн в одних темных плавках. Капли соленой воды стекали по его сильным, широким плечам, очерчивая четкий рельеф пресса, подчеркивая неожиданно стройные, но крепкие ноги бегуна. В памяти вспыхнул образ его напряженной спины под мокрой рубашкой во время ливня в Марракеше. — Он... хорошо сложен, — выдохнула она наконец, упорно глядя на пряжку своей сумки, а не на подругу. Голос ее звучал глухо. — Сильный. Выносливый. Это видно даже сквозь его ужасные, мешковатые костюмы. Как он их терпит? Айви захихикала, коротко и звонко, словно колокольчик. Она швырнула журнал на диван, где тот с мягким шумом раскрылся на странице с "диким" моделью. — Ох, Карм! Ты только послушай себя! — воскликнула она, заламывая руки в театральном восторге, передразнивая ее с преувеличенной серьезностью: — "Хо-ро-шо сло-жен!" — Значит, наш неутомимый агент АСМЕ не только сводит тебя с ума своими погонями через полмира, но и сводит с ума вот так? — Она обвела руками воображаемый, мощный торс, ее глаза сияли озорством. — Признайся, тебе нравится, когда он весь такой горячий и эмоциональный, когда его глаза горят, как угли, а он кричит тебе вдогонку "Сандиего, вы арестованы!"? — Айви вскочила на ноги и сделала несколько преувеличенных, грозных шагов по комнате, изображая Чейза, сжимая воображаемый пистолет. Ее голос басила: — В нем же столько... огня! Он же никогда не сдается, даже когда его машина тонет в венецианском канале или вертолет кувыркается в джунглях! — Она снова засмеялась, остановившись перед Кармен. — Хотя его упрямство — это твоя постоянная головная боль, а вот его фигура... это уже твоя слабость, да? Признавайся! Кармен сжала ручку своей тактической сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели. В ее глазах мелькнула тень давней тоски, смешанной со смущением. Она отвела взгляд в сторону, к окну, за которым сгущались вечерние тени. — Он просто... добрый, — проговорила она тише, голос потерял прежнюю твердость, став задумчивым. — Глубоко внутри, под всей этой яростью и мундиром. Помнишь, как он, рискуя сорваться, лез на то проклятое дерево в Риме, чтобы спасти того испуганного котенка? Весь в царапинах, мундир порван... Или как в Осло, в лютую метель, он отдал свой шарф и купил горячий шоколад той замерзшей старушке возле музея? Бросил погоню на полчаса ради этого... — Ее голос почти затих. — Он весь — сплошное противоречие. Горячий, своенравный, кричит, грозится арестовать, готов лезть на стену... но не жестокий. Никогда. И да... этот огонь, эта... невероятная, кипящая жизнь в нем... она... — Она резко оборвала себя, губы плотно сжались. Мысль о том, чтобы признаться ему в этих запутанных чувствах, вызывала леденящий страх, сковывающий все внутри. VILE никогда не простят такой слабости, такой уязвимости. А его мир, мир закона и порядка, и ее мир – мир тени и преступлений – казались непреодолимой пропастью, зияющей между ними. Да и как можно признаться в чувствах человеку, для которого твой арест – главная жизненная цель, смысл существования? Айви увидела тень глубокой тревоги и тоски, скользнувшую по обычно непроницаемому лицу Кармен. Ее озорное выражение смягчилось, уступив место сочувствию и пониманию. Она подошла ближе и положила теплую руку подруге на плечо, слегка сжимая его. — Эй, — сказала она мягко. — Он может и мечтает защелкнуть наручники на этих запястьях, — Айви слегка, успокаивающе потрясла Кармен за руку, — но нельзя отрицать очевидного. Мужчина знает, как держать себя в форме. И знает, как... возбудить интерес. Даже если этот интерес граничит с одержимостью посадить тебя в самую дальнюю камеру самой надежной тюрьмы. — Она вздохнула, и в ее вздохе слышалась легкая грусть. — Просто будь осторожна, Карм. Симпатия, да еще какая... — она многозначительно подняла бровь, — к человеку, который видит в тебе только злодейку, воплощение криминального гения... это минное поле. В прямом и переносном смысле. Кармен кивнула, ее взгляд был прикован к трещинке на старом паркетном полу. Сердце сжималось от странной, болезненной смеси: восхищения его безумным упорством, неловкого, но сильного влечения к его физической силе и форме, и холодного, парализующего страха перед последствиями любого шага за незримую грань. Она любила его дразнить, подбрасывая ему хитроумные головоломки, ловя в ответ его яростный, сосредоточенный взгляд, полный решимости и... чего-то еще, чего она боялась определить. Этот его интерес – этот пыл, граничащий с маниакальным желанием поймать именно ее – был странной, опасной, но безумно притягательной формой внимания, которую она тайно, глубоко в душе, романтизировала. Но переступить черту... Это было равносильно прыжку в пропасть. — Знаю, Айви, — прошептала она, и в ее шепоте слышалась усталость и горечь. — Знаю. Он никогда не отпустит меня. Ни за что на свете. Никогда. Это его... священная миссия. Крестовый поход. — Она резко встряхнула головой, как бы отгоняя назойливых мошек ненужных мыслей. Прядь алых волос упала на лоб. — Ладно, хватит болтать. У нас же дела? План не выполнит себя сам. Ее голос снова стал резким, деловым, привычно уверенным, но тень смущения и невысказанной, щемящей тоски еще витала в воздухе комнаты, осязаемая, как запах пыли и старой бумаги. Айви лишь понимающе вздохнула еще раз, ее взгляд на мгновение задержался на подруге, а затем она решительно потянулась за блестящими ключами от замаскированного фургона, лежавшими на столе рядом с отмычками. Вечернее задание ждало, и реальность их опасного мира снова сомкнулась вокруг них.