Фантазия. ❤️ (R-18)

Тусклый свет венецианского фонаря выхватил из темноты коричневый пиджак Чейза Девино, когда он резко шагнул из тени, блокируя Кармен Сандиего выход из узкого переулка. Запах сырости каналов смешался с дерзкими нотами её духов. Его дыхание сбилось не от усталости – они оба знали, что сегодня она позволила ему приблизиться. Намеренно. Игра с огнем. — Сдавайся, Сандиего. Сегодня конец твоим играм, — его голос звучал низко и хрипло, но без злобы. Лишь непоколебимое упрямство, граничащее с маниакальной настойчивостью. Его пальцы сомкнулись на её запястье – крепко, но не грубо. Кармен не дернулась. Её глаза, обычно скрытые полями красной шляпы, теперь смотрели прямо на него, широко открытые. В них читался вызов, замешанный на глухой тревоге. Она знала: он не верил в VILE, не видел разницы между ней и теми, кого она преследовала. Для него она была загадкой, которую он жаждал разгадать лично, упрямо игнорируя любые доводы. — Так уверен, инспектор Девино? — её губы тронула напряженная полуулыбка. Она наклонилась чуть ближе, и её шепот коснулся его уха, как морской бриз. — А что, если вместо того, чтобы тратить силы на эти наручники... ты предложил бы что-то... горячее? Он не отшатнулся. Его рука сползла с запястья на её талию, прижимая к холодной стене, но не причиняя боли. В его взгляде вспыхнул опасный огонь – не ярости, а чего-то первобытного и необузданного. — Говори яснее, Кармен, — он нарочито опустил фамилию. Это был его вызов. — Или тебе страшно, что твои слова заведут туда, где отступать будет поздно? Она закусила губу. Она не была искусной соблазнительницей; её неуклюжий флирт выдавал неопытность и искренность. Голос дрожал, когда она выдавила: — Хочу услышать... как бы это было. Если бы ты забыл про АСМЕ, про погони. Если бы твои руки рвали не доказательства, а... пуговицы моего пальто. Если бы ты прижал меня не к этой стене, а к простыням в той комнате над каналом. И делал бы... всё, что вздумается. Жестоко. Медленно. Пока в моей голове не осталось бы ничего, кроме тебя. Чейз замер. Его пальцы впились в ткань её пальто. Он видел, как дрожала её нижняя губа, как бешено стучал пульс в тонкой шее. Она не заигрывала – она бросала вызов. Его воле, его принципам, самой сути его одержимости. И это... это взрывало его изнутри. — Хочешь знать, как я тебя трахну, Кармен? — его голос стал тише, но гуще, насыщенней. Он наклонился так, что их лбы почти соприкоснулись. — Я бы начал с того, что заставил бы тебя молить. Не словами. Тем, как твое тело выгибается под моими губами. Пока ты не взвоешь, чтобы я вошел в тебя. А потом... я бы не спешил. Слушал бы, как ты задыхаешься. Чувствовал, как ты сжимаешься вокруг меня. И смотрел, как горит твоя кожа под моими пальцами. До тех пор, пока ты не забыла бы, кто ты... и помнила только мое имя. Она резко вдохнула. Глаза потемнели. Не от страха – от чего-то манящего и опасного. — И после... ты всё равно защелкнул бы наручники? — её шёпот был еле слышен над плеском воды где-то вдалеке. Чейз усмехнулся. Коротко, беззвучно. Его рука грубо скользнула по её щеке. — Обязательно. Потому что ты – моя цель. Моя навязчивая идея, — его глаза горели. — И ничто не изм... Он не договорил. Кармен действовала молниеносно. Резкий удар коленом (не в пах, а в бедро, чтобы оттолкнуть), одновременный рывок запястьем – и его хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило. Она рванулась вниз, под его не успевшую сомкнуться руку, и растворилась в лабиринте темных проходов, как тень. Её красное пальто мелькнуло за углом и пропало. — НЕТ! Сандиего! — рёв Чейза прорвал ночную тишину, полный чистой, неконтролируемой ярости и разочарования. Он бросился вдогонку, его ботинки гулко стучали по камню, коричневый пиджак развевался. Он мчался, сверкая глазами, сканируя каждую тень, каждый поворот. Но она исчезла. Бесследно. Как всегда. Он остановился посреди пустынной площади, тяжело дыша. Кулаки были сжаты до хруста в костяшках. Его лицо, обычно самоуверенное, было искажено гримасой бессильной злобы. Она ускользнула. Снова. Используя его секундную слабину, его поглощенность их опасной игрой. Он стоял, вдыхая воздух, где еще витал едва уловимый шлейф её духов. Сердце бешено колотилось – не от злости на неё, а от ярости на самого себя. От осознания, что она снова переиграла его в этот миг наивысшего напряжения. — Беги, Кармен, — прошипел он в темноту, его голос был низким и опасным, как рычание. — Беги далеко и быстро. Но запомни мои слова. В следующий раз, когда я тебя достану... слов будет мало. Я исполню каждое. А потом защелкну наручники. Это я обещаю. Он повернулся и зашагал прочь, его фигура в коричневом пиджаке растворялась в венецианской ночи. Не сломленный. Не сдавшийся. Его одержимость лишь разгорелась ярче, подпитанная яростью и тем пошлым, грязным обещанием, которое висело между ними теперь, как незримая нить. Он поймает ее. Обязательно. Ради этого он сломает любые преграды.