Алый шторм.

Солнце садилось над крышами Буэнос-Айреса, окрашивая терракотовые стены дома Кармен в золотистые тона. В гостиной, где пахло жасмином и свежесваренным мате, Чейз Девино пытался сосредоточиться на отчете для ACME. Его ноутбук упрямо мигал уведомлениями, но все мысли агента перекрывал шепот из соседней комнаты: Кармен, сидя на подоконнике, напевала мелодию, а её пальцы нетерпеливо барабанили по стене. — Чейз… — её голос прозвучал как скрипка в тишине, — Ты же закончил уже? Он притворился, что не слышит, но уголком глаза заметил, как она скользнула с подоконника и подошла к нему, обвивая руками шею. Её дыхание щекотало ухо, а губы едва касались его щеки. — ACME подождет, — прошептала она, запуская пальцы в его аккуратно зачесанные волосы. Чейз вздохнул, закрывая ноутбук. Он помнил, как всё началось: их первый раз, когда Кармен, обычно уверенная и стремительная, краснела от каждого прикосновения. Тогда он, привыкший к погоням и адреналину, не ожидал, что её невинность сменится… таким аппетитом. — Опять? — спросил он, приподнимая бровь, но уже чувствуя, как её руки скользят под рубашку. — Ты же знаешь, что одного раза вчера было мало, — она прижалась губами к его шее, оставляя след, который заставил его сглотнуть. Чейз вдруг встал, подхватил её на руки и направился к спальне, стараясь не споткнуться о ковер с вышитыми попугаями. — Ты как та обезьянка из джунглей, — проворчал он, роняя её на кровать, — Только вместо бананов — это я. Кармен рассмеялась, но смех быстро сменился стыдливым взглядом, когда он начал расстегивать пуговицы её блузки. Она всё ещё краснела, как в первый раз, но её руки уже тянулись к его ремню. — Ты… не устал? — спросила она, пытаясь сохранить серьезность, но её пальцы дрожали. — Детка, я бегал за тобой через полмира. Спальня — это не Париж, — он ухмыльнулся, намеренно замедляя каждое движение, чтобы продлить её мучения. Его уверенность, граничащая с наглостью, сводила её с ума. Чейз знал это и использовал как оружие: он мог часами растягивать прелюдию, пока она не начинала умолять, или внезапно прерывать всё поцелуем в лоб, будто проверяя её терпение. — Ты невыносим! — вскрикивала она, кусая его за плечо, но Чейз лишь приподнимал её подбородок, заставляя смотреть в свои глаза: — А ты ненасытна. Но кто сказал, что это плохо? На следующее утро, за завтраком, Кармен пыталась сохранить невозмутимость, но её нога под столом невольно искала контакт с его коленом. Чейз, делая вид, что увлечен газетой, вдруг резко отодвинул стул — она чуть не упала. — Осторожнее, Сандиего, — пробурчал он, скрывая улыбку за кофейной чашкой, — Ты же не хочешь, чтобы мама застукала нас за… гм… повторным кофе? Кармен покраснела до корней волос, вспомнив, как на прошлой неделе Карлотта застала их в кладовой. Чейз тогда, не моргнув глазом, заявил, что «проверял вентиляцию», а Кармен, пряча лицо в его груди, молилась, чтобы земля её поглотила. Но даже его выдержка иногда давала трещины. Однажды ночью, когда Кармен, проснувшись, начала целовать его спину, он нечаянно стукнулся головой о тумбочку, опрокинув лампу. Утром пришлось объяснять Карлотте, что это «агентские тренировки». — Ты же не пожалеешь? — спросила она как-то, обнимая его сзади, пока он мыл посуду. Чейз повернулся, обдав её брызгами воды: — Сандиего, я ловил тебя так много месяцев. Теперь ты пожизненно моя. И хотя её желание было ураганом, а его выносливость — скалой, они находили баланс в этой игре. Ведь даже самый опытный агент ACME знал: некоторые миссии требуют не погонь, а терпения, выносливости… и хорошего чувства юмора.