Тень восхищения.

Солнечный луч скользнул по крышам Марселя, осветив алую вспышку — Кармен исчезла в лабиринте улочек, оставив за собой лишь насмешливый взмах шляпы. Чейз Девино сжал кулаки, ощущая знакомую горечь на языке. Неудача. Снова. — Она уже на другом конце города, — Джулия Арджент аккуратно прикрыла планшет, следя за тенью раздражения на лице напарника. Его взгляд, обычно колючий и насмешливый, застыл на месте, где секунду назад мелькнул красный силуэт. Не восхищение — нет, конечно. Но что-то… глубже. — Нелепость! — Чейз резко развернулся, коричневый пиджак морщился на плечах, словно протестуя против резких движений. — Она просто хочет, чтобы мы за ней бегали. Как цирковые псы. Джулия знала этот тон. Слишком громкий, слишком резкий — маскировка. Когда Кармен впервые перехитрила их в Пуатье, Чейз три дня составлял отчёты с маниакальной точностью, будто бумаги могли заменить ей ту ярость, что кипела под поверхностью. Ярость… или что-то иное. — Ты заметил, как она обыграла систему охраны в Милане? — осторожно начала Джулия, наблюдая, как мышцы на его спине напряглись. — Никакого насилия, только… изящество. — Изящное воровство? — он фыркнул, но не отвернулся. — Не романтизируй преступников, Арджент. — Она возвращает украденное, — напомнила Джулия, подступая ближе. Его дыхание участилось — едва заметно, но она уловила. — Почему ты отказываешься видеть очевидное? Чейз резко засмеялся — сухим, ломаным звуком, словно ржавая шестерёнка. — Потому что это... она. Всегда на шаг впереди, всегда смеётся в лицо. — Он выдохнул, и внезапно в голосе прорвалось что-то живое, почти яростное. — Ты думаешь, я не вижу, как она двигается? Как просчитывает каждый ход? Это… бесит. "Бесит". Джулия прищурилась. Да, бесит. Но в этом слове слышалась дрожь — восхищение мастером, которое он топил в упрямстве. Его эго, огромное и колючее, как броненосец, не позволяло признать, что Кармен Сандиего — не просто цель. Она — вызов, головоломка, которую он жаждал разгадать, даже если это означало сжечь себя изнутри. — Ты преследуешь её не ради правосудия, — тихо сказала Джулия. Чейз замер. — Ты преследуешь её, потому что она единственная, кто заставляет тебя... чувствовать. Он резко обернулся, глаза сузились, но Джулия уже видела — мгновенный проблеск паники, прежде чем маска высокомерия вернулась. — Нелепо, — прошипел он, отворачиваясь к окну, где ветер играл шторами. — АСМЕ не платит мне за наивные и глупые чувства.