Дурацкие обои. ❤️ (Юмор)

Тихий рассвет в Пуатье только начал окрашивать небо в персиковые тона, когда спящий мир Чейза Девино взорвался грохотом разбивающегося окна. В его спальню влетела не пуля, не граната, а вихрь в красном пальто, перемахивающий через подоконник с банкой краски в одной руке и малярным валиком в другой. — Доброе утро, инспектор! — Кармен Сандиего приземлилась на паркет бесшумно, как кошка, отбрасывая тень в полосе утреннего света. Её голос звучал дерзко, но без намёка на кокетство. — Надеюсь, ты не планировал спать до полудня? У нас срочные декоративные изменения. Твои обои ужасны и с этим надо срочно что-то делать! Чейз вскочил с кровати, инстинктивно хватая пустую рамку для фото со столика (наручники мирно дремали в тумбочке). Сердце бешено колотилось, но не от страха — от адреналина долгожданной встречи. Она здесь. В его квартире. В шесть утра. — Сандиего! — выдохнул он, забыв про пижаму в горошек. — Ты врываешься, как ураган, потому что... мои обои тебе не нравятся? — Его взгляд скользнул по стенам спальни, покрытым скучным серым шелкографием. Да, безлико. Но при чём здесь международная преступница? Кармен уже откручивала крышку с банки. — Будущее, Девино. — Она ткнула валиком в сторону стены. — Представь: лет через десять. Ты, наконец, поймёшь, что арестовать меня — глупая затея. Женишься. И твоя жена — представь ужас! — будет вынуждена видеть эту тоску каждый день. — Она наклонилась, чтобы отодвинуть ковёр, и её пальто распахнулось, открыв практичные чёрные штаны и ботиночки на маленьком каблуке. Никакого театрального шика, только целеустремлённость. — Я не намерена страдать от твоего отсутствия вкуса. Потому — красить. Сейчас. Чейз невольно рассмеялся, резко и громко. Злодейка, похитившая Розу Ветров и подменившая алмазы Кохинура, озабочена... его интерьером? Это было абсурднее, чем её побег с помощью воздушных шаров из музея в Вене. — Моя гипотетическая жена, — он подчеркнул слово, медленно приближаясь, — вероятно, будет ценить мои прочие достоинства. Упорство, например. Или умение находить преступниц в самых неожиданных местах. — Его голос приобрёл низкий, почти интимный оттенок. Флирт? Возможно. Но и обещание погони. — Или ты уже планируешь занять это место, La Femme Rouge? Кармен слегка поджала губы, но щёки не покраснели. Лишь тень тревоги мелькнула в карих глазах. — Мечтай, инспектор. Пока мечтаешь — держи. — Она швырнула ему второй валик, мокрый от краски. Он поймал его рефлекторно. — Угол у окна. Три слоя. И не капни на паркет — он дубовый, жалко. — Ты предлагаешь мне помогать тебе в порче моего же имущества? — Чейз поднял валик, как доказательство в суде. — Это новый уровень наглости, даже для тебя. — Я предлагаю тебе инвестировать в своё будущее благополучие, — парировала Кармен, уже уверенно нанося широкие бирюзовые полосы на серый фон. — Или ты хочешь, чтобы твоя гостиная в стиле «казённый дом» довела меня до нервного срыва, когда я буду вынуждена здесь жить? Потому что альтернативы я не вижу. Ты меня либо арестуешь (несбыточное), либо женишься на мне (маловероятное, но эстетически приемлемое). В обоих сценариях эти стены должны сиять! — Её тон был лёгким, насмешливым, но в словах «женишься на мне» прозвучала крошечная, тщательно скрываемая дрожь. Чейз замер, валик замер в его руке. Она говорила о совместном будущем. Пусть и в шутливой, абсурдной форме. Мысль ударила сильнее, чем внезапное появление. Он видел её досье: возвращённые музеям шедевры, разоблачённые мошенники, деньги, тайно перечисленные в детские фонды. Злодейка? Да. Но какая-то... неправильная злодейка. Его логика отказывалась складывать пазл. Зачем воровать, чтобы возвращать? Зачем рисковать, спасая того же Девино от падения с крыши в Рио? Зачем... перекрашивать его обои в бирюзу? — Твоя забота тронула, Сандиего, — он сделал шаг к ней, запах краски и её легкий аромат — цитрусы и порох — смешались в воздухе. — Но моя миссия — вернуть тебя за решётку. Не в гипотетический брак. — Он протянул руку, не за наручники, а чтобы... отнять у неё валик? Приблизиться? Даже он сам не понял. Кармен ловко увернулась, как в их первой погоне в Пуатье. — Миссии миссиями, а стены ждать не будут. Или ты хочешь, чтобы я рассказала твоей будущей жене, как ты упустил шанс сделать дом светлее? — Она подняла подбородок, бросая вызов. — Работай, Девино. Пока я добрая. И Чейз... начал красить. Не потому что поверил в её бред про будущую жену. И не потому что поддался чарам (она даже не пыталась их применить). А потому что это был её каприз. Потому что видеть её здесь, в его личном пространстве, с валиком в руке, спорящей о цветовых решениях — это было сюрреалистично и завораживающе. Это был вызов его упрямству, его представлениям о ней. Они работали молча несколько минут. Бежевый победоносно расползался по серому. Кармен крала взгляды на его сосредоточенное лицо, на сильные руки, уверенно водящие валиком. Её сердце бешено стучало — не от опасности, а от близости. От его настойчивости, которая так бесила и... восхищала. Он никогда не сдавался. Даже сейчас, крася стены по её прихоти, он излучал решимость поймать её. И в этом была его суть. — Почему бежевый? — неожиданно спросил Чейз, прерывая тишину. Он смотрел не на неё, а на стену. — Красное пальто, красная шляпа... а стены — бежевые? Кармен на мгновение замерла. — Красный — для них. Для погонь, для В.И.Л.Е., для маскировки в толпе. — Она говорила тихо, почти задумчиво. — А бежевый... он для дома. Для покоя. Для мест, где не надо быть настороже. — Она отвернулась, яростно вытирая каплю краски с руки. Сказала слишком много. Слишком личного. Чейз почувствовал странное тепло в груди. Дом. Она говорила о доме. Его доме? Безумие. Но он подошёл ближе, загораживая ей путь к окну. Валялся у его ног. — Этот «покой» обойдётся тебе дорого, Сандиего, — его голос звучал хрипло. Не с угрозой, а с... предвкушением. — За порчу имущества, незаконное проникновение... — Он сделал шаг вперёд. Она не отступила. Между ними оставался сантиметр. Пахло краской и её волосами. — Попробуй взять с меня плату, инспектор, — она смотрела ему прямо в глаза, вызов снова загорелся в её взгляде, заглушив мгновенную уязвимость. — Но сначала закончим стену. Будущая твоя жена оценит. В этот момент зазвонил его служебный телефон ACME на тумбочке. Резкий, требовательный звук. Кармен вздрогнула, её уверенность на миг дрогнула. Чейз увидел в её глазах ту самую тревогу, которую она так тщательно скрывала — не за себя, а за него, за этот хрупкий, абсурдный миг. Он повернулся к телефону. Всего на секунду. Когда обернулся — в комнате пахло свежей краской и утренним воздухом. Банка стояла аккуратно закрытой. Валик лежал на чистой тряпке. А на подоконнике, рядом с осколками стекла, лежал одинокий мятный леденец — его слабость, о которой она наверняка знала. Её не было. Чейз подошёл к окну. Где-то внизу, в проснувшемся Пуатье, мелькнул красный силуэт, растворившийся в переулке. Он поднял телефон. — Девино, — произнёс он в трубку, глядя на сияющую бирюзовую стену. Голос был твёрдым, профессиональным. — Да, мэм. Она была здесь. Минут десять назад. Ворвалась, нанесла ущерб имуществу... — Он сделал паузу, его губы тронула едва заметная улыбка, глядя на свежевыкрашенную стену. — Требуется срочный выезд группы для фиксации... нового материала дела. И да... пришлите, пожалуйста, стекольщика. И образцы обоев. Бежевых.