Возраст — не оправдание, а лишний повод бегать быстрее. ❤️ (Постканон)

Песок Плайя-де-Сан-Исидро был теплым и рассыпчатым под пальцами ног Кармен. Она потягивала мате, наблюдая, как Рио-де-ла-Плата переливается в лучах полуденного солнца. Внезапно Кармен замерла. У кромки воды мужчина лет шестидесяти с фигурой двадцатилетнего атлета выполнял причудливую гимнастику. Его кожа бронзово лоснилась под солнцем, а седые виски лишь подчеркивали энергию. Он выделялся не столько возрастом — седыми висками и морщинками у глаз, — сколько энергией: четкие отжимания на плитах набережной, динамичная йога, пробежка вдоль кромки «воды», больше похожей на широкую реку. Его тело, подтянутое и жилистое, дышало силой, которой позавидовали бы тридцатилетние. Кармен, привыкшая оценивать людей с профессиональной точностью, мысленно перебрала цифры: Пятьдесят? Нет, слишком молодо. Шестьдесят? Но как... — Добрый день! — окликнула его Кармен, когда он приблизился, вытирая полотенцем шею. — Ваша зарядка — готовый мастер-класс по выживанию в джунглях. Признайтесь, вы инструктор спецназа? Мужчина одарил ее улыбкой, сверкнув зубами белее морской пены: — Хосе Мартинес, бывший тренер по капоэйре. Мне 63, chica, но чувствую себя на 30! Секрет? Ни дня без движения и... три жены в прошлом. Каждая добавляла седых волос, но зато научила не сидеть на месте! Кармен расхохоталась, но мысленно примерила этот возраст на Чейза. Ему сейчас 37... Что будет через 26 лет? Она представила Чейза в 63: все тот же горячий взгляд, который мог растапливать ледники, плечи, несущие следы регулярных тренировок, и ноги, привыкшие к утренним пробежкам. Ведь даже сейчас, когда он приезжал в Буэнос-Айрес на выходные, его день начинался с 10 км вдоль набережной. — Знакомый француз, — улыбнулась она Хосе, — летает на самолетах, ловит преступников, а в субботу утром готов устроить соревнование по планке посреди гостиной. Уверена, он и в 70 будет подбрасывать меня на руках как перышко. — Француз? — Хосе подмигнул. — Тогда скажите ему: вино и круассаны — враги талии. Но если он бегает как сумасшедший... — О, он и на велосипеде готов устроить гонку через парк Чакабуко в ливень! — Кармен закатила глаза, но с нежностью. — В прошлом месяце я неосторожно сказала: «Думаешь, сможешь меня догнать?». Через пять минут мы уже мчались по грязи, а он орал: «Признай поражение, Сандиего!». Хосе рассмеялся, разбивая кокос о камень: — Это любовь, niña. Когда седина — просто новый вызов, а не повод для грусти. Держите пари: ваш француз в моем возрасте будет кататься на роликах лучше моих внуков! Кармен живо нарисовала в голове картины их будущего. Она видела Чейза, спорющего с молодым тренером в зале и требующего добавить вес на штангу: "В мои годы? Да я вашего деда переживу!". Представляла их утренние пробежки с будущим псом, которого он непременно назовет "Заком-младшим", пока она кричит с балкона: "Вы оба — безнадежные нарушители спокойствия!". Ярче всего стоял перед глазами велосипедный заезд по пампасам, где седой Чейз обгоняет гидов, лихо крича через плечо: "Это вам не Париж, тут надо пыль глотать!". — Ха! — Хосе шлепнул себя по колену. — Настоящий le coq sportif! Но скажите честно: вы специально его провоцируете? — Может быть... — Кармен сделала невинное лицо, потягивая мате. — Прошлой зимой я заметила, что он пыхтит на беговой дорожке. Сказала: «Бедняжка, возраст берет свое?». Он выключил тренажер, натянул кроссовки и заставил меня бежать с ним по набережной до рассвета. Потом купил мне вафли со сгущенкой и заявил: «Это трофей за храбрость. И напоминание: не недооценивай бывшего пилота!». — Ага, значит, он летал? — заинтересовался Хосе. — Тогда все ясно! Пилоты — они как доберманы: без работы сходят с ума. Моя вторая жена вышла за штурмана. Он в 70 лет на сапборде гонял волны! Кармен рассмеялась, кивая: — Чейз именно такой. Если не гоняется за мной на велосипедах — штурмует скалодром. Если не на скалодроме — требует «боевой» йоги в шесть утра. — Упорный! — восхищенно присвистнул Хосе. — Но вы, chica, — огонь. Вижу по глазам: вы его поджигаете. — Это взаимно, — улыбнулась Кармен, глядя на волны. — Знаете, что он сказал в прошлое воскресенье? «Когда мне будет 80, я буду бежать быстрее тебя. Но если ты замедлишь шаг — пронесу на руках». И знаете что? Я ему верю. Потому что когда он что-то решает... — ...небо становится для него полем для забега! — закончил Хосе и вдруг вскочил. — Говоря о забегах — внуки ждут! Было приятно, сеньорита... — Кармен. Просто Кармен. — Удачи вашему французу! — крикнул он, уже убегая. — И передайте: возраст — не оправдание, а лишний повод бегать быстрее! Кармен смотрела ему вслед, допивая мате. В голове крутился образ Чейза — седовласого, в спортивных шортах, с тем же горящим взглядом. Он точно будет гоняться за мной по пляжу в сто лет, подумала она, смеясь про себя. И пронесет на руках, когда догонет... Песок уже остывал под закатным солнцем, а сладковатый привкус мате все еще оставался на губах Кармен. Образ Хосе Мартинеса – этого жизнелюбивого, энергичного шестидесятитрехлетнего вихря – никак не выходил у нее из головы. Особенно его фраза: "Чувствую себя на 30!". Кармен улыбнулась, подтянув колени к подбородку. Если Хосе в свои годы двигался с такой грацией и силой... что уж говорить о Чейзе? "Чейз в 63..." – мысль пронеслась, теплая и немного дерзкая. Кармен закрыла глаза, представляя. Седые виски, конечно, добавят ему солидности, но вот этот взгляд... Нет, этот огонь в его глазах не погаснет никогда. Он просто станет глубже, мудрее, но не менее горячим. Она знала его слишком хорошо. Она вспомнила его утренние пробежки – не просто бег, а настоящий бросок, вызов самому себе. Вспомнила, как он сейчас, после долгого дня в A.C.M.E., мог притащить ее в спортзал, потому что "нужно сбросить напряжение, mon coeur", а потом устроить соревнование по жиму лежа, где его упорство заставляло штангу подниматься раз за разом, даже когда мышцы горели огнем. Он не сдавался. Никогда. Не в его характере. И вот мысль Кармен, будто сорвавшись с велосипеда в одной из их гонок, стремительно покатилась вниз по накатанной дорожке. Секс. Как это будет в его шестьдесят три? Она фыркнула про себя, глядя на розовеющее небо над Рио-де-ла-Плата. Да точно так же, как сейчас, только с седыми висками! Она представила его руки. Сильные, с проступающими венами, знающие каждую ее реакцию. Они не станут слабее, просто обретут новые истории в складках кожи. И эти руки... Они все так же будут исследовать ее с той же нетерпеливой страстью, с которой он преследовал цель. Он не из тех, кто замедляет шаг. Он из тех, кто находит новые маршруты. Он будет таким же азартным, – подумала Кармен, и щеки ее слегка запылали. "Я скажу что-нибудь вроде: "Ох, mon vieux, силы уже не те?" – и он мгновенно примет вызов. Этот французский темперамент! Он не позволит возрасту диктовать правила. Он превратит это в игру, в состязание, где победитель получает все. Как в той самой гонке на велосипедах под ливнем. Она представила его улыбку – ту самую, немного хищную, безумно притягательную, которая появлялась, когда он был уверен в победе. Эта улыбка не исчезнет. Она станет лишь более отточенной, более знающей. И когда он скажет своим низким, немного хрипловатым голосом: "Ну что, сдаешься, Сандиего?" – дрожь пробежит по ее спине точно так же, как и сейчас, в двадцать два. Его выносливость, отточенная годами тренировок и бескомпромиссной работы, не подведет. Кармен была в этом уверена. Он просто... адаптируется. Найдет новые способы заставить ее кричать от восторга, новые ритмы, новые точки напряжения и расслабления. Как он находил новые тропинки для их пробежек. Он будет считать это еще одним вызовом, – поняла Кармен. Вызовом времени. Вызовом годам. И проиграть он не намерен. Ни в чем. Особенно не в этом. В том, что касалось их двоих, их близости, их огня. Она представила утро. Не сейчас, а через много лет. В их доме. Лучи солнца, падающие на седые волосы на его груди. Он потянется к ней не с усталостью, а с тем же знакомым, властным голодом, который заставлял ее сердце биться чаще в двадцать два. И она знала – он будет так же изобретателен, так же жаден, так же безудержен. Потому что его энергия – это не просто физическая сила. Это огонь внутри, который ничто не погасит. Ни годы, ни седина. На губах Кармен заиграла та самая, чуть дерзкая улыбка, которой она любила дразнить его. "Хорошо, Девино," – мысленно бросила она ему вызов в будущее. — "Покажи, на что ты способен в шестьдесят три. Я готова." Она знала – он примет этот вызов. С азартом, с огнем, с той самой французской страстью, которая не знала возраста. И это обещало быть... потрясающе. Тень пальмы удлинилась, накрыв ее прохладой. Кармен вздохнула, вставая. Пора домой. Но ощущение тепла и предвкушения чего-то невероятно стойкого, не подвластного времени, осталось с ней. Она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет не только завтрашнего звонка Чейза, но и тех далеких седин и мудрых морщинок, за которыми скроется все тот же неукротимый дух.