Пистолет в ее руках. ❤️ (Постканон)

Утро в их квартире пахло кофе и свежей выпечкой. Кармен, стоя у плиты в одной из его старых футболок (слишком большой, свисавшей с плеча), ловко переворачивала омлет. Чейз, уже одетый в темные джинсы и простую черную футболку, обхватив ее сзади, целовал шею, его руки скользили по ее бедрам под тканью. — Смотри не подожги мою последнюю приличную сковородку, petite voleuse, — пробурчал он в ее волосы, но в голосе звучала лишь теплая усмешка. — Тогда не отвлекай, Девино, — она слегка толкнула его локтем, но прижалась к его груди. — Или останешься без завтрака. Опять. Он отступил, взяв чашку кофе, и прислонился к кухонному столу, наблюдая за ней. Наблюдал не как за объектом слежки, а с тихим, глубоким удовлетворением. Месяцы совместной работы, бесчисленные часы тренировок, ночные операции в доках Марселя или переулках Праги стерли последние следы той дрожащей от ужаса девчонки из будапештского кафе. Ее движения были уверенными, осанка – спокойной, даже расслабленной, но с подспудной готовностью к действию. В ее глазах больше не было парализующего страха, только сосредоточенность и живой ум, анализирующий ситуацию. — Знаешь, — начал он, отхлебывая кофе, голос был ровным, но с привычной долей иронии, — глядя на тебя сейчас, сложно поверить, что ты та самая Кармен Сандиего, которая застыла как вкопанная и смотрела, как льется кровь. Та, которую мне пришлось буквально волоком тащить за укрытие и закрывать ей глаза, как малышке, испугавшейся страшного мультика. Кармен не обернулась, но уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. Она аккуратно сдвинула омлет на тарелку. — Потому что я уже не она, — сказала она просто, поворачиваясь к нему с тарелкой в руке. — Благодаря тебе. Или вопреки. Я до сих пор не решила. Он взял тарелку, его пальцы коснулись ее пальцев. — О, нет, chérie. Благодаря тебе самой. Я лишь… подсказал направление. Дал инструменты. А ты… — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде светилось неподдельное уважение, — …ты научилась ими пользоваться. И пользоваться чертовски эффективно. Ты больше не та напуганная девочка. Ты… — он сделал паузу, подбирая слово, — …оперативник. Хороший. Опасный. Совершенно взрослая женщина. Которая, кстати, сегодня опять забыла купить хлеб. — Он кивнул на пустую хлебницу. Кармен фыркнула, села напротив него. — Опасная женщина, которая не хочет таскать булки? Звучит логично. А взрослая женщина напоминает тебе, что стрельбище в десять. Ты обещал новые мишени отработать. Чейз скривился, доедая омлет. — Пистолет тебе все еще не нравится, да? — Ненавижу, — ответила Кармен без тени сомнения, наливая себе кофе. — Громко. Грубо. Оставляет ощущение… грязи. Я предпочитаю тихие решения. Электрошок. Газ. Даже кулаки – они честнее. — Но иногда тихие решения не работают, — напомнил он, серьезнея. — Иногда нужно громко и четко дать понять, что отступать некуда. Для этого пистолет – идеальный аргумент. И ты должна уметь им пользоваться. Даже если он тебе не нравится. Особенно если не нравится. Это дисциплинирует. На стрельбище, в заброшенном карьере за городом, ветер гонял пыль и трепал волосы Кармен, собранные в тугой хвост. Чейз стоял сзади и чуть сбоку, наблюдая, как она занимает стойку – твердую, устойчивую, ноги на ширине плеч, руки вытянуты, пистолет (его старый, проверенный Glock 19) – продолжение ее рук. Он научил ее всему: контролю дыхания, плавности спуска, правильному хвату, учету ветра. Она была прилежной ученицей. И талантливой. — Цель номер три, — скомандовал Чейз, голос был деловым, инструкторским. — Две пули. В центр. Кармен сделала глубокий вдох, наполовину выдохнула. Замерла. Два резких, почти слившихся хлопка разорвали воздух. Пыль взметнулась у мишени в паре десятков метров. Чейз поднял бинокль. — Две пробоины. Смещение влево на пять сантиметров. Ветер сильнее, чем кажется. Учти. Она кивнула, не отрывая взгляда от мишени. Перезарядила магазин с привычной уже ловкостью. Лицо ее было сосредоточенным, спокойным. Ни тени паники, ни страха перед оружием – только холодное уважение к инструменту и понимание его разрушительной силы. — Следующая серия? — спросила она, голос ровный. Чейз подошел ближе. Поправил ее хват – его пальцы легли поверх ее пальцев, теплые и твердые. — Лучше. Гораздо лучше, чем в первый раз, когда ты чуть себе ногу не прострелила от отдачи, — пошутил он, но в его глазах не было насмешки, только гордость. — Помнишь? — Помню, — она слегка улыбнулась. — Ты орал как резаный. Думала, кондрашка хватит. А потом полчаса объяснял, как держать, чтобы не выбило из рук. — Потому что я не хотел, чтобы моя воровка случайно сама себя вывела из игры, — он убрал руку, давая ей пространство. — Цель номер один. Быстро. Два выстрела. Она повернулась, подняла пистолет. Два четких хлопка. На этот раз – почти в яблочко. — Видишь? — Чейз улыбнулся, широко и искренне. — Совсем не та девочка из кафе. Та девочка боялась даже вида крови. А эта… — он кивнул на мишень, — …эта умеет постоять за себя. И за других. И я… — его голос стал тише, серьезнее, — …я чертовски горд тобой, Кармен. Кармен опустила пистолет, предохранитель щелкнул. Она повернулась к нему, сняла защитные очки. В ее глазах светилось нечто большее, чем просто удовлетворение от меткого выстрела. Была благодарность. Доверие. И осознание пройденного пути. — Спасибо, — сказала она просто. — За науку. И за веру. Даже когда я сама в себя не верила. Особенно тогда. — Она сделала шаг к нему, встала на цыпочки, поцеловала его в уголок губ, пахнущий порохом и ветром. — Но булки все равно покупать не буду. Взрослая женщина имеет право на принципы. Чейз рассмеялся, обнял ее за талию, притягивая к себе. Шум ветра, запах пыли и пороха, холодный металл пистолета у нее в руке – все это было частью их новой реальности. Реальности, где она больше не была напуганной девочкой, а он – не просто ее преследователем. Они были партнерами. По жизни. По работе. По любви. И пистолет, как бы она его ни ненавидела, был всего лишь еще одним инструментом в их общем арсенале против хаоса мира.