Правильный выбор. ❤️ (Постканон)

Лёгкий ветерок с Рио-де-ла-Платы ласкал листья бугенвиллии во дворе дома Карлотты, но в гостиной царила тягучая тишина. Джулия Арджент, аккуратно положив на колени книгу в тёмно-синей обложке — "Экономические предпосылки Тридцатилетней войны: таможенные реестры Южной Германии 1618–1625 гг." — провела пальцем по строке: — Видишь, Кармен? Вот здесь чётко прослеживается корреляция между повышением имперских пошлин на зерно и восстанием в Богемии... — её голос был ровным, спокойным, как будто она читала лекцию по давно отработанному конспекту. Кармен подавила зевок, уставившись в окно, где облака плыли куда-то к Уругваю. "Богемия... пошлины..." Слова сливались в серую пелену. Она вспомнила, как неделю назад Джулия, с такой же безупречной точностью, поставила чашку чая на стол и произнесла без лишних интонаций: "Ты... ты всегда была для меня загадкой. Как артефакт эпохи Возрождения. Требует системного изучения, каталогизации. Пока не поддаётся полной интерпретации.". Тогда её взгляд был сосредоточенным, как при разборе сложного кейса в ACME, но с оттенком чего-то личного, спрятанного глубоко под слоем аналитики. Но сейчас... — ...анализ тарифов на соль в Верхнем Пфальце, — продолжала Джулия методично, её палец плавно скользил по колонкам цифр, будто она вела невидимую указку по карте данных. Она даже не подняла глаз, чтобы проверить, слушает ли её подруга. "Соль. Как же это далеко от соли на краю бокала мартини в кабине "Сессны"..." Воспоминание. Два месяца назад. Аэродром под Кордовой. Чейз Девино, расстёгивая лётную куртку, бросил через плечо: — Mon coeur, если тебе станет страшно — кричи. Или целуй меня. Оба варианта хороши. — Боишься, что я украду штурвал? — Кармен задрала подбородок, но внутри всё ёкало от предвкушения. — Боюсь, что после этого полёта придётся арестовать меня за кражу. — Он прикоснулся к её щеке. — Украл целую бурю в алой шляпе. Двигатель взревел, и земля ушла из-под ног. Чейз пилотировал так же, как жил — резко, уверенно, с лёгкой бесшабашностью. На высоте в три тысячи метров он выключил автопилот и жестом показал на штурвал: — Хочешь? — Я же угонщица по призванию, — она взяла ручку, чувствуя, как металл вибрирует в ладонях. — Угонщица с моим сердцем на бортпроводнице, — поправил он, и его смех растворился в гуле мотора. А потом они говорили. Обо всём. О том, почему облака кажутся ватой, хотя это ледяные кристаллы; о том, похож ли Буэнос-Айрес с высоты на паутину или на раскиданные блёстки; о глупейшем анекдоте Зака про лемура в парике. Никаких дат, сражений или таможенных деклараций. Только ветер за иллюминатором, его рука на её колене и свобода. — Знаешь, в академии V.I.L.E. нас учили, что небо — это просто путь для побега, — сказала Кармен, глядя, как закат плавит Анды в золото. — А во французских ВВС учили, что небо — это зеркало, — он наклонился к ней, запах его кожи смешивался с авиационным керосином. — В нём видишь то, что приносишь с собой. Я раньше видел мишени. Теперь вижу тебя. Настоящее. Буэнос-Айрес. Гостиная. — ...следовательно, восстание можно считать следствием системного кризиса феодальной ренты, — Джулия сняла очки, ожидая реакции. В её взгляде — та самая учёная нежность, что всегда заставляла Кармен чувствовать себя экспонатом под стеклом. Красивым, но застывшим. — Интересно, — солгала Кармен, вставая. На полке матрёшки — алые, синие, золотые — будто подмигивали ей. "Выбор уже сделан, доченька", — словно шептал голос отца из самой маленькой куколки. Чейз не показывал ей мир через пыльные страницы. Он дарил мир — будь то вид Патагонии с высоты, смешной танец под дождём в Ла-Боке или даже его носки, вечно валяющиеся у её кровати. В его хаосе была жизнь. В его дерзости — огонь, как в её душе. Джулия же... Джулия любила идею Кармен. Загадку. Легенду в красном пальто. — Извини, Джулия, — Кармен взяла вазу с лавандой (Чейз принёс их вчера — "Цветы для цветка, который украл мою полицейскую карьеру и сердце"). — Мне нужно полить сад. — Конечно! — Джулия поспешно закрыла книгу. — Я... я принесла ещё монографию о торговых путях Габсбургов. Может, завтра? — Завтра, — улыбнулась Кармен, уже зная, что завтра Чейз будет гонять её на мотороллере по набережной, смеясь над её попыткой есть медиалунас одной рукой, а второй держаться за его талию. Она проводила подругу до калитки. Когда машина Джулии скрылась за поворотом, Кармен прикоснулась к булавке-сердечку на карте мира — Пуатье. Не место первой погони. Место, где впервые встретились их взгляды — его, жгучий, дерзкий, полный азарта не столько к поимке, сколько к ней. "Правильный выбор, mon voleur?" — будто прошептал ветер. — Самый правильный, mon inspecteur, — прошептала она в ответ облакам, плывущим туда, где небо было не учебником, а бесконечным, живым, их с Чейзом простором.