Дача Шефа. ❤️ (Юмор)

Ленивое солнце пекло, но на ухоженном загородном участке Шефа ACME (энергичной дамы за шестьдесят с хваткой бульдога и любовью к розам) царил сюрреалистичный покой. Сама Шеф возлегала на шезлонге посреди изумрудного газона, напоминая римскую патрицианку на отдыхе. В одной руке – бокал с чем-то холодным и мятным, в другой – отчет о снижении преступности (спасибо краху VILE). А рядом, с каменным лицом самурая, исполнявшего самую важную миссию, стоял Шэдоу-сан. Его веер из бамбука и рисовой бумаги плавно двигался, создавая для Шеф спасительную прохладу. Его выражение лица говорило: "Это медитация. Это дисциплина.". — Прелестно, Шэдоу-сан, — мурлыкала Шеф, закрывая глаза. — Просто прелестно. Идеальный угол обдува. Докладывайте о подозрительной активности на восточной грядке. Восточная грядка, впрочем, была далека от подозрительной активности. Там, под палящим солнцем, кряхтя и обливаясь потом, копали картошку Зак и Айви. Лопаты их гнулись под натиском земли, а лица были краснее спелых помидоров на соседней грядке. — Шеф сказала… "командостроение через… агроопыт", — пыхтел Зак, выдергивая клубень размером с голубиное яйцо. — Я бы лучше… здание штурмовал… Это же каторга! — Тише! — шикнула Айви, отирая лоб рукавом. — Она услышит! И скажет, что мы… "не ценим корнеплодную стратегическую базу"! Ох, глянь-ка на них… — она кивнула в сторону старого раскидистого дуба. Под дубом, в тени, висел гамак. И в этом гамаке разворачивалась главная драма (или комедия?) дня. Чейз Девино, облаченный в непривычно неформальные шорты и футболку (следы земли от "добровольной" помощи на грядке огурцов), пытался читать служебную памятку по распознаванию поддельных семян. Но его личный "агротеррорист" делал это невозможным. Кармен Сандиего, в легком сарафане цвета спелой малины и с соломенной шляпой, напоминала не столько бывшего Призрака в красном, сколько очень настойчивую, очень влюбленную пчелу, нашедшую единственный цветок. Гамак раскачивался под их весом, скрипя протестом. — Кармен… — Чейз пытался придерживать листок, который вырывал ветерок, а главное – ее руки. — Девушка, я на работе! Шеф там… видит всё! И Шэдоу-сан видит! Его веер даже замедлился! Это… это опасно! — Шеф отдыхает, — шептала Кармен, успевая поцеловать его в щеку, пока он отворачивался к памятке про семена. — Шэдоу-сан медитирует. А работа… — ее губы нашли чувствительное место под ухом, заставив Чейза вздрогнуть, — …это когда картошку копают. А мы… мы в отпуске. Антихаосный отпуск. Ее руки, скользнув по его груди, уверенно двинулись вниз, к поясу его шорт. Чейз ахнул, как ошпаренный, и сделал резкое движение, чтобы привстать. Гамак отчаянно качнулся. — Нет! Сандиего, стой! Не те шурупы откручиваешь! Это же штаны! Мои штаны! Посреди дня! На виду у… у картошки! — Но они тебе мешают! — настаивала Кармен, ее пальцы уже ловко орудовали у пуговицы. — Смотри, как неудобно! А тут тень… трава мягкая… Она попыталась поцеловать его в губы, одновременно поддевая ногтем пуговицу. Гамак скрипел, как корабль в шторм. — Ай! Ты же… ногтем! — Чейз в панике схватил ее руки, оттягивая их от пояса. — Девушка, ты с ума сошла?! Шеф в пятидесяти метрах! Она может поднять бинокль! Или позвать Шэдоу-сана! И он… он придет! С веером! Или с кулаками! Остановись! Их борьба в ограниченном пространстве гамака напоминала нелепый танец. Кармен смеялась, ее шляпа съехала набок, а бардовые волосы рассыпались по плечам. Чейз, красный как бурак с соседней грядки, пытался одновременно удержать ее руки, сохранить достоинство и не вылететь из гамака. Пуговица на шортах дрожала, как на краю пропасти. — Чейз… — она перешла на шепот, полный мнимой невинности, прижимаясь к нему всем телом, игнорируя памятку, превратившуюся в мятый комок. — …мы же одни. По сути. Деревья… птички… — Птички?! — фыркнул Чейз, пытаясь отстраниться и чувствуя, как гамак угрожающе наклоняется. — Птички уже свили гнездо на Шэдоу-сане! Им все видно! И… о боже, Зак смотрит! И ухмыляется! Айви ему подзатыльник дала! Смотри, Сандиего, позор! Действительно, с картофельного поля доносился приглушенный хохот Зака и возмущенное шипение Айви: "Не смотри! Это непедагогично! И лопату не бросай!". Шеф, тем временем, лениво приоткрыла один глаз. Она наблюдала за битвой в гамаке несколько секунд, как зритель на теннисном матче. Потом вздохнула и сделала глоток мятного напитка. — Шэдоу-сан, — произнесла она ровным голосом, не поворачивая головы. — Угол обдува. Слегка левее. И… не отвлекайтесь на молодняк. Пусть разбираются сами. Главное, чтобы не потоптали мои люпины. Шэдоу-сан, чей веер действительно на мгновение замедлил ход, едва заметно кивнул. Веер снова задвигался с безупречной точностью. Его взгляд, скользнув к дерущейся паре, выразил бездонную глубину профессионального равнодушия. Или легкого осуждения. Сложно было сказать. Чейз, поймав взгляд Шэдоу-сана, издал звук, похожий на стон умирающего лебедя. Он собрал последние силы, обхватил Кармен за талию (не давая ей продолжать атаку на шорты) и перекатился с ней в гамаке, оказавшись сверху, прижимая ее руки к плетеной сетке. — Капитуляция! — прошипел он ей в лицо, задыхаясь. — Безусловная! Ты победила! Но штаны остаются на месте! А поцелуи… поцелуи разрешаются! Только тихо! И без… демонтажа одежды! Ради всего святого, Кармен, тут же Шэдоу-сан! Кармен, оказавшись внизу, засмеялась тихо и торжествующе. Ее глаза сияли. — Договорились, — шепнула она. — Только поцелуи. Пока. Кармен подняла голову и поймала его губы своими, быстро и властно, пока он был в замешательстве от своей капитуляции. Гамак качнулся, но уже не так угрожающе. Чейз, поняв, что это меньшее из зол, сдался и ответил на поцелуй, хоть и с видом мученика. На картофельном поле Айви снова вдавила лопату в землю. — Вот видишь, — буркнула она Заку. — Девино тоже "работает". Только его "картошка" красивее нашей. И целуется. Зак лишь завистливо вздохнул и ткнул лопатой в очередной невидимый клубень. А на газоне Шеф снова закрыла глаза, довольная углом обдува и тем, что люпины в безопасности. Мир, даже на тут, оставался полным сюрпризов. И пока Шэдоу-сан махал веером, а молодые агенты копали картошку, главный оперативник организации пытался выжить в гамаке под неумолимым натиском личной жизни в сарафане цвета малины. Штаны, к счастью для его репутации и люпин, пока держались.