Ты что... флиртуешь со мной? ❤️ (Юмор)

Квартира Чейза Девино в Пуатье напоминала поле битвы после нашествия особенно неаккуратных варваров. Коричневый пиджак, символ его принадлежности к все еще существующему ACME (другие преступники никуда не делись), валялся на полу, придавленный стопкой отчетов. На кухонном столе мирно соседствовали разобранный пистолет, три пустые пиццные коробки и гора немытой посуды. В центре этого хаоса, укутанная в огромный, явно мужской свитер (ее собственное некогда роскошное красное пальто берегли для "особых случаев", которых не предвиделось), сидела Кармен Сандиего. Она смотрела на экран ноутбука, где красовалась цена на невероятно элегантные, но столь же невероятно дорогие туфли. — Бюджет, Сандиего, — раздался голос Чейза, появившегося в дверном проеме кухни, откуда несло запахом явно подгоревшего чего-то. Он держал две тарелки с черными, дымящимися ломтями. — Помнишь это слово? Оно означает "не тратить последние деньги на туфли, когда у нас кончается кофе и хлеб". Опять. Хотя, глядя на тебя сейчас... в этом свитере и с таким решительным видом покупательницы — черт, даже так ты выглядишь чертовски эффектно. Как картина импрессиониста – хаос, но дорого. — Но это инвестиция в образ! — парировала Кармен, закрывая ноутбук с легким чувством вины. — Для... будущих миссий! Нельзя же вечно ходить в твоих носках! — Она ткнула пальцем в свои ноги, действительно облаченные в его полосатые носки. — Будущие миссии оплатятся будущими зарплатами ACME. А пока — инвестируй в тосты. С угольным послевкусием. Моя фирменная подача. — Он поставил тарелку перед ней. Кармен осторожно надкусила угольный квадратик и скривилась. — Даже на острове VILE кормили лучше своих агентов перед провальными заданиями. — VILE банкроты, Кармен, — напомнил Чейз, садясь напротив и отламывая кусок своего тоста с видом знатока. — Их "агенты" теперь точат детали на заводах, а Шэдоу-Сан, говорят, разводит кур в Нормандии. Так что наслаждайся гастрономическим минимализмом. Думай о нем как о тренировке выживания. Без миллионных счетов. И без шикарных ресторанов, где твои глаза светились бы как два украденных бриллианта. — Он отхлебнул воду из стакана. Кармен вздохнула. VILE обанкротились окончательно – их глобальная империя зла рухнула под грузом долгов и некомпетентности. Преподаватели разбежались: Графиня Клео открыла салон красоты в Сочи, Доктор Беллум ушла в криптовалюту, а Профессор Мэльстрём и вовсе завел козью ферму в Норвегии. Воры массово устроились на заводы, сменив гаджеты на гаечные ключи. Но для Кармен же крах VILE был не просто потерей работы — это был крах целой жизни. Деньги, убежища, структура — все испарилось. И единственной соломинкой оказался этот упрямый, вечно занятой агент ACME, который, к всеобщему удивлению (особенно ее собственному), после исчезновения настоящего врага просто... перестал видеть в ней цель. Теперь он видел человека, который нуждался в крыше над головой и напоминании, что туфли Louis Vuitton — не предмет первой необходимости, когда за квартиру надо платить. Она решила внести свой вклад в их странное сожительство. Весь день Кармен пыталась "навести порядок", и результат был поистине плачевен. Едва она с гордостью уложила стопку вечно мятых пиджаков Чейза в глубину шкафа, как стоило ему потянуть за ручку двери, чтобы достать чистую рубашку, вся эта аккуратная гора обрушилась на него с грохотом, похоронив под коричневой шерстью. Пока Чейз, ругаясь сквозь ткань, выбирался из-под завалов, он пробурчал: "Единственное, что ты аккуратно уложила сегодня – это мои нервы. И то, только потому, что смотреть на твою концентрацию, когда ты что-то делаешь, чертовски умиротворяюще. Почти медитация", Кармен, чувствуя жгучее желание исправить впечатление, обратила внимание на подтекающий кухонный кран. Вооружившись гаечным ключом и наивной уверенностью, почерпнутой из пятиминутного ролика в сети, она принялась за работу. Через десять минут борьбы с упрямой гайкой кухня превратилась в подобие миниатюрного Ниагарского водопада, а Кармен, промокшая до нитки, отчаянно пыталась заткнуть мощный фонтан воды тряпкой, крича что-то невразумительное про "проклятые резиновые прокладки". Когда потоп был с грехом пополам остановлен с помощью ведра, полотенец и грозного вида вернувшегося Чейза, Кармен решила реабилитироваться кулинарным подвигом. Ее фирменный "Рататуй по-средиземноморски", задуманный как символ домашнего уюта и благодарности, после слишком долгого томления в духовке (она отвлеклась, разбирая почту Чейза с очередными счетами) предстал перед изумленными взорами в виде почерневших, дымящихся обломков, больше напоминавших свидетельство крушения космического зонда на поверхности Венеры, чем съедобное блюдо. Запах гари прочно смешался с ароматом мокрых полотенец и раздражения Чейза. Чейз, вытирая воду с лица после потопа, наблюдал за ее кулинарным подвигом, прислонившись к косяку. На его губе играла привычная ухмылка. — Знаешь, — сказал он, глядя на ее сосредоточенное лицо, пока она пыталась спасти ужин, — когда ты так морщишь лоб, пытаясь понять, что же ты натворила... это чертовски мило. Как у котенка, который впервые увидел снег. — Он кивнул на дымящуюся сковороду. — Хотя вид тебя, мокрой и взъерошенной, с гаечным ключом... Почти заставил меня забыть про потоп. Почти. — Я стараюсь быть полезной! — огрызнулась Кармен, отчаянно соскребая что-то черное со дна. — Не могу же я просто сидеть и смотреть, как ты гробишь наше пищеварение своими "тостами"! — Можешь. Я не жалуюсь. Особенно когда ты ходишь по квартире в этом свитере. — Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, но беззлобно. — Тебе идёт красный. Особенно если это мой свитер. Кармен замерла, шпатель в руке. Опять? Эти странные замечания сыпались от него постоянно: "Твой взгляд, когда ты видишь дорогую вещь – чистейшее озорство. Напоминает мне, почему ты была такой головной болью для меня", "У тебя сегодня волосы как закат над Рио — хаотично, но почему-то завораживающе", "Твой смех звучит так, будто кто-то наступил на игрушечную мышь — забавно и... своеобразно мило". В ее мире, мире борьбы с VILE, такие бесцельные, казалось бы, фразы не имели аналогов. У нее просто... не было опыта, чтобы распознать их природу. Романтические отношения были для нее терра инкогнита, страной из книг, которых у нее никогда не было времени читать. Они казались ей просто... странными наблюдениями Чейза. — Погоди... — Кармен медленно повернулась, держа шпатель как щит. Глаза ее были широко раскрыты от внезапной, смущающей догадки. — Ты что... флиртуешь со мной? Чейз спокойно взял у нее шпатель, бросил его в раковину с грохотом и сделал шаг вперед. В его глазах, обычно полных азарта погони или рабочего раздражения, сейчас светился чистый, неподдельный сарказм. — Мы живём вместе, я оплачиваю твои счета и делаю тебе комплименты, но да, спасибо, что заметила. Хотя "комплимент" – громко сказано. Я просто констатирую факты. Например, что твоя способность превращать кухню в зону боевых действий граничит с гениальностью. Почти как твои старые ограбления. Тишина повисла густая, как дым от ее рататуя. Кармен почувствовала, как жар разливается по щекам. Флирт. Настоящий. Не тактический ход, не маска. Просто так? Из-за... нее? Мысль казалась невероятной. Его слова "констатация фактов" только запутали ее больше. — Но... ты же долгое время пытался меня арестовать! — выпалила она, пытаясь осмыслить этот поворот. — А теперь пытаюсь спасти тебя от голодной смерти и твоей же страсти к шоппингу. Назовем это... переориентацией приоритетов, — парировал он, доставая из кармана джинсов смятый чек. — Вот твоя "инвестиция в образ". Шуба. Верни. Пока не поздно. Хотя в ней ты, наверное, выглядела бы... эффектно. Что только подтверждает мою теорию о твоем губительном влиянии на мой бюджет. Кармен потупила взгляд, играя краем слишком большого свитера. — ...Магазин не принимает возврат вещей, купленных по акции "Мечта нищей бывшей преступницы". Чейз закатил глаза, но в его взгляде не было злости. Лишь знакомая смесь усталости и чего-то теплого, терпеливого. — Ладно. Оставляй. Будешь моей личной роскошной дивой в изгнании. Но клянусь, Сандиего, если я найду еще одну квитанцию за что-то "жизненно необходимое" вроде платиновых сережек... Я спрячу свою кредитку. В корпус этого дрона. Под тостер. В твою единственную уцелевшую туфлю! Он развернулся, направляясь к своему заваленному бумагами столу, но Кармен невольно схватила его за рукав свитера. — ...Спасибо. — Голос ее был тише обычного. — Что не вышвырнул меня тогда... на улицу. И сейчас. Чейз остановился. Не обернулся. Но его спина, обычно такая напряженная, слегка расслабилась. — Куда я денусь? — Его голос звучал почти привычно-грубовато, но без прежней враждебности. — Ты была моей навязчивой идеей, Сандиего. Теперь ты моя... навязчивая соседка по квартире. С пожизненным контрактом на угольные тосты. И неиссякаемым источником дорогостоящих "фактов" для моих наблюдений. Он легко сжал ее пальцы, все еще вцепившиеся в его рукав, задержав их в своей ладони на мгновение дольше необходимого, и лишь потом отпустил, направляясь к столу. Кармен осталась стоять посреди кухни, пахнущей гарью и моющим средством. Она посмотрела на чек, потом на коробку с роскошной шубой в углу, потом на обугленные остатки ужина. И вдруг рассмеялась. Неловко, громко, так, как смеялась только она – искренне и немного растерянно. Мир перевернулся. VILE кануло в Лету. А ее самый упорный преследователь, человек, который считал ее злом и хотел за решетку, теперь оплачивал ее счета, терпел ее шопинг и делал ей комплименты, которые она едва понимала. Возможно, это было самое безумное и самое мирное ее приключение. А шуба... Шуба пригодится. Чтобы не мерзнуть, пока он учится готовить. Или чтобы дразнить его своим видом "роскошной нищенки". Надоедливый поклонник, — подумала она беззлобно, и в глубине души, впервые за долгое время, шевельнулось теплое, незнакомое чувство, не связанное ни с побегом, ни с кражей. Просто... надежда. ... Кармен Сандиего стояла перед дверью маленького кафе «Ла Крем» с ощущением, будто готовится к самой сложной миссии в жизни. Вместо красного пальто – дешевая черная юбка и белая блузка, купленные на последние деньги Чейза («инвестиция в трудоустройство», как он мрачно пошутил). Вместо дерзкого плана – листок с заученными фразами: «Здравствуйте, я ваш новый официант. Что будете заказывать? Спасибо, приятного аппетита». Она глубоко вдохнула, отгоняя образ острова VILE, где ее учили обезвреживать лазерные лучи, а не правильно держать поднос с тремя капучино. Чейз наблюдал за этим из-за угла, прислонившись к стене в своем вечном коричневом пиджаке (теперь слегка засаленном от вечных завтраков-тостов). Он видел, как она выпрямила спину, подтянула невидимые струны решимости и вошла в кафе. Через пятнадцать минут она вылетела обратно, едва не сбив с ног пожилую даму с собачкой. Лицо Кармен было красно, в руке она сжимала мокрую салфетку, которой, по-видимому, пыталась стереть следы шоколадного мусса с дорогого костюма какого-то господина. — «Что будете заказывать?» — он сдавленно кашлянул, подходя, стараясь скрыть улыбку. — Похоже, клиент выбрал что-то не из меню? — Он заказал «эспрессо с терпением»! — выдохнула Кармен, срывая ненавистную белую манжету. — А потом начал кричать, что я перепутала его столик с его… любовницей! Я просто сказала, что столик у окна свободен! Как я могла знать, что она сидит именно там? И этот мусс… Он сам на себя пролил, когда махал руками! А владелец сказал, что я «слишком… эффектна для атмосферы уюта». Что это вообще значит? — Значит, ты пугаешь их своим видом «грозы морей в юбке для официанток», — заключил Чейз, подбирая сброшенную манжету. — Не беда. Дальше – кассиром в супермаркет? Там атмосфера попроще. Касса супермаркета «Ле Бон Марше» стала полем боя номер два. Кармен, с лицом, выражавшим предельную концентрацию (как при обезвреживании бомбы), пыталась пробить код кабачка. Покупательница с тележкой, заваленной детским питанием и печеньем, нервно постукивала ногой. Чейз, притворяясь покупающим пиво, наблюдал из-за стойки с журналами. Он видел, как Кармен трижды ошиблась с кодом, как кассовый аппарат завис после ее слишком резкого нажатия, как она пыталась успокоить плачущего ребенка в очереди, сунув ему… украденную ранее шоколадку из своей карман (это заметил менеджер). Ее уволили через два часа, вежливо вручив расчет и пакет бракованных круассанов «в компенсацию за моральный ущерб». — «Эффектна для атмосферы уюта» и «слишком щедра с шоколадом для детей», — подвел итог Чейз, разворачивая круассан по дороге домой. Они шли мимо цветочной лавки «Флер де Лис». Кармен загляделась на гортензии. — Флорист? Там тихо, пахнет розами, и главное – не надо запоминать коды овощей. Только не дари цветы покупателям, ладно? Особенно те, что дороже твоей будущей зарплаты. Помощницей флориста Кармен продержалась почти целый день. Она искренне старалась: аккуратно подрезала стебли, пыталась запомнить названия экзотических орхидей («Это не «пятнистая тряпка», Кармен, это фаленопсис!» – вздыхала хозяйка лавки, мадам Клер), и даже составила один букет – асимметричный, дерзкий, напоминавший взрыв красок. Его купил какой-то художник, назвав «шедевром хаоса». Но когда Кармен, пытаясь дотянуться до вазы на верхней полке, случайно задела стеллаж с кактусами, и десяток колючих «ежиков» обрушился на только что составленную композицию для свадьбы мэра… Мадам Клер просто молча указала на дверь, крепко прижимая к груди валидол. Вечер в квартире Чейза был окрашен ароматом раздавленных пионов (Кармен принесла «трофей» из лавки – несколько помятых, но все еще красивых цветов, которые мадам Клер велела выбросить) и горечью поражения. Кармен сидела на полу среди лепестков, пытаясь собрать букет из того, что осталось. Чейз, вернувшись с работы из ACME (где он, по его словам, «разруливал скучнейший случай контрабанды дешевых часов»), снял пиджак и сел напротив нее, перешагнув через разобранный дрон. — Итак, — начал он, отламывая кусок пиццы (сегодня он не стал рисковать с тостами). — Официантка – отвергнута за избыточную эффектность и знание чужих любовниц. Кассир – уволена за саботаж аппаратуры и подкуп младенцев шоколадом. Флорист… — Он кивнул на ее колючие руки, — …пожертвовала пальцами ради искусства падающих кактусов. Что дальше? Шпионка-нелегал? Правда, зарплата там оставляет желать лучшего, пока не поймаешь кого-то крупного. — Смешной, — буркнула Кармен, ломая стебель пиона. — Я просто… не умею делать обычные вещи. Всю жизнь меня учили воровать, взламывать, прятаться… А как запомнить код кабачка или не уронить кактус? Этому нет курса в академии VILE. Там учили только разрушать, а не… строить. Даже букет. — Букет у тебя получился интересный, — заметил Чейз, подбирая упавший лепесток. — Как ты сама. Непредсказуемый. Красивой. Не вписывающийся в прокрустово ложе кассового аппарата или вазы для свадебных роз. — Он помолчал, разглядывая ее опущенную голову, бардовые волосы, выбившиеся из хвоста. — Знаешь, вместо поиска работы, которая тебе противна… Может, просто отдохнешь? Сходишь куда-нибудь? Развеешься? Например… — Он сделал вид, что задумался, отломив еще кусок пиццы. — …со мной. В тот новый ресторан у реки. Говорят, там готовят что-то не похожее на угольные тосты. И атмосфера… нейтральная. Никаких касс, кактусов и клиентов с любовницами. Просто ужин. Как… ну, как два человека. Без миссий. Без погонь. Без счетов за шубы. Кармен подняла на него глаза. В них было недоумение, смешанное с привычной настороженностью. — Ужин? С тобой? Зачем? Ты что… хочешь оценить мои манеры за столом? Проверить, не стащу ли я ложку? — Она нахмурилась, пытаясь понять подвох. Идея «просто ужина» была для нее такой же чужой, как код кабачка. В ее мире любое совместное мероприятие имело цель: обсуждение плана, обмен информацией, побег. Чейз вздохнул, но не с раздражением, а с той терпеливой усталостью, которая была ему свойственна в последнее время. — Кармен, — он произнес ее имя мягко, отложив пиццу. — Мне не нужно тебя проверять. Я знаю, что ты не стащишь ложку (хотя мою любимую зажигалку в форме гранаты я все же спрятал). И мне плевать на твои манеры. Если захочешь, можешь есть пасту руками. Я просто… предлагаю поесть. В нормальном месте. Потому что ты целый день ловила кактусы и носила уродливую блузку. Ты заслужила нормальный ужин. А я… — он сделал паузу, выбирая слова. — Я заслужил возможность оплатить его, не опасаясь, что ты купишь там половину меню на вынос. Как свидание. Ну, знаешь… — Он махнул рукой, словно отгоняя комара, но смотреть прямо на нее не стал, уставившись на раздавленный пион. — …как это делают обычные люди. Без взломов, погонь и угроз ареста. Просто ужин. Тишина повисла густая, ароматная от цветов. Кармен смотрела на него, на этого взрослого мужчину, который когда-то гонялся за ней по всему миру, а теперь сидел на полу в своей грязной квартире и предлагал ей… свидание? Слово казалось чужим, пугающим. У нее не было опыта. Никакого. Романтика была для нее сейфом, который она не могла взломать. Его слова «как обычные люди» звучали одновременно заманчиво и невероятно. — Свидание? — она произнесла медленно, как будто пробуя слово на вкус. Оно было горьковатым от недоверия и сладковатым от чего-то еще, чего она не понимала. — Это… это что, еще одна твоя тактика, Девино? Чтобы… чтобы я расслабилась? Или собрать компромат? Чейз наконец посмотрел на нее. В его карих глазах не было ни сарказма, ни привычной ярости. Была лишь усталая искренность и что-то, отдаленно напоминающее… надежду? Или просто жалость к ее непониманию. — Сандиего, — он сказал тихо. — Мой единственный компромат на тебя сейчас – это твоя неспособность отличить кабачок от баклажана в базе данных кассы. И твоя катастрофическая невезучесть с кактусами. Я предлагаю тебе ужин. Просто ужин. Без скрытых смыслов. Без миссий. Без прошлого. Просто… еда. И разговор. Если захочешь. Если не захочешь… — Он пожал плечами, снова делая вид, что это неважно. — …я съем пиццу. И принесу тебе тост. С угольным акцентом. Кармен посмотрела на раздавленные пионы в своих руках, потом на его лицо – усталое, но лишенное привычной маски агента. Она подумала о пролитом муссе, о плачущем ребенке, о летящих кактусах, о бесконечном чувстве несоответствия этому миру. Подумала о его комплиментах, которые она не понимала, о его кредитке, которую он прятал от нее, о его теплой ладони, сжимавшей ее пальцы всего на мгновение дольше, чем нужно. И вдруг поняла, что ужин… просто ужин… звучал как самая простая и самая сложная миссия из всех возможных. Но миссия без врагов. Без VILE. Только с ним. С этим надоедливым, упрямым, оплачивающим ее счета поклонником, который предлагал ей стать на один вечер просто… Кармен. — Ладно, — она сказала тихо, откладывая цветы. — Но только если там нет кабачков. И кактусов. И… — Она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь скрыть дрожь неуверенности под маской привычной дерзости. — …если ты обещаешь не называть меня «эффектной» или «милой» за столом. Это сбивает с толку. Уголок губ Чейза дрогнул в почти неуловимой улыбке. — Обещаю. Буду констатировать только факты. Например, что ты съела весь хлеб. Или что твои глаза наконец-то не ищут пути для побега. Это свидание, Сандиего, не засада. Хотя… — Он встал, отряхивая брюки от лепестков. — …с тобой никогда нельзя быть уверенным. Собирайся. И надень что-нибудь… не связанное с официантками, кассирами или флористами. Красное платье, например. Для атмосферы. Моей атмосферы. ... Квартира Чейза Девино в Пуатье уже не напоминала поле битвы. Теперь это было больше похоже на… контролируемый творческий хаос с намеком на уют. Бардовые волосы Кармен были собраны в небрежный пучок, измазанный акварелью ультрамарина, а вместо огромного свитера на ней был старый, но чистый фартук Чейза. Она стояла на кухне, сосредоточенно помешивая соус Болоньезе (рецепт №3 из книги "Выживание на кухне для чайников", купленной на первые гонорары), а запах чеснока и базилика вытеснял привычные ароматы гари и отчаяния. На столе, рядом с аккуратной стопкой счетов (оплаченных!), красовалась коробка. В ней лежал новый, безупречно скроенный, глубокого шоколадного оттенка пиджак. Подарок. — Для твоей коллекции, — объявила она, когда Чейз, устало сбросив свой текущий, чуть потертый на локтях коричневый пиджак на специально отведенный стул (прогресс!), вошел на кухню. — Не благодари. Просто инвестиция в твой профессиональный имидж агента ACME, который больше не выглядит так, будто его переехал грузовик. И не смей его пачкать тостами. Или… чем ты там обычно пачкаешь пиджаки. Чейз замер, его взгляд скользнул с дымящейся кастрюли на коробку, потом на Кармен. В его глазах промелькнуло привычное саркастическое искорение, но оно быстро сменилось чем-то более мягким, теплым. — Сандиего, ты покупаешь мне пиджак? — он подошел, заглянул в коробку, осторожно потрогал ткань. — Настоящий. Шерсть. Не из секонд-хенда. Ты точно не перепутала меня с кем-то богатым и успешным? — Заработала сама, — с гордостью парировала Кармен, снимая фартук и открывая ноутбук. На экране светился экран с несколькими открытыми вкладками: платформа для художников, почта с благодарностями от заказчиков за портреты и стилизованные пейзажи, черновик нового заказа — иллюстрация к детской книжке про воришку-котенка (ирония не ускользнула от Чейза). — Рисую. Люди платят. Иногда даже вовремя. Хватило на пиджак, продукты и… — она кивнула на полку в гостиной, где теперь стояли не только разобранные гаджеты ACME, но и аккуратные коробочки с красками, кистями и папки с рисунками, — …на мои «инструменты». Не хуже твоих шпионских штучек, кстати. Мои хоть не стреляют и не взрываются. Обычно. Чейз молча взял новый пиджак, примерил его перед зеркалом в прихожей. Сидел идеально. Он поймал ее взгляд в отражении. — Признайся, ты просто хотела избавиться от моего старого, — сказал он, но в его голосе не было прежней колкости. Была… благодарность? Или просто привычка к подколкам. — Но спасибо. Выглядит… солидно. Почти как настоящий агент, а не тот, кто бегает за призраками в красном. Хотя, — он обернулся, его взгляд скользнул по ее акварельно-запачканным рукам, по чистому кухонному столу, по рисункам на экране, — …возможно, я наконец нашел кое-что более постоянное, чем призрак. Кармен фыркнула, но щеки ее слегка порозовели. Она отвернулась к ноутбуку. — Зак и Айви! — весело воскликнула она, нажимая на видео-звонок. — И Игрок! Приготовьтесь завидовать моей новой, невероятно взрослой жизни! На экране появились знакомые лица. Зак и Айви выглядели устало, но довольными, на фоне виднелись какие-то заводские конструкции и ящики. Игрок сидел в своей комнате, окруженный мониторами. — Кармен! — хором обрадовались близнецы. — Рэд! Ты жива! А то Чейз последний раз говорил, что ты пыталась приручить пылесос, и он чуть не съел твой рисунок! — выдал Игрок. Кармен закатила глаза. — Это было один раз! И пылесос теперь работает идеально. Посмотрите! — она с гордостью повернула камеру ноутбука, демонстрируя квартиру. Чистый пол. Книги на полках (не по взлому сейфов, а по кулинарии и истории искусства). Пиджаки Чейза, аккуратно развешанные в шкафу за стеклянной дверцей (новый – на самом видном месте). И коробка с ее красками. — Видите? Порядок. Чистота. Взрослость! Я даже научилась делать соус Болоньезе, который не вызывает пищевых отравлений! Чейз – живое доказательство. Чейз, стоявший на заднем плане и поправляющий новый пиджак, лишь кивнул в камеру с видом стойкого оловянного солдатика, пережившего многое. — Это правда, — подтвердил он. — Ее печенье даже перестало напоминать баллистические снаряды. Почти. — А мы тут детали для этих новых электромобилей точим, — сказал Зак, показывая какую-то блестящую штуковину. — Скучновато, зато стабильно. И медстраховка! — А я помогаю местной библиотеке оцифровывать архивы, — похвастался Игрок. — И нашел уязвимость в системе городского освещения, но… исправил ее. Легально. Заплатили! — Мы очень гордимся тобой, малыш, — улыбнулась Айви. Она посмотрела на Кармен. — А ты, Карм… Ты выглядишь… счастливой. Домашней. И этот пиджак на Чейзе… Боже, это новый уровень. Кармен сияла. — Я рисую! На заказ! Видите? — она показал в камеру экран с открытой галереей работ. Портрет старика с мудрыми глазами, динамичный скетч уличного музыканта, нежный акварельный пейзаж с морем. — Людям нравится. И я купила Чейзу новый пиджак! На свои деньги! Потому что его старые уже начали разваливаться от взглядов. Чейз фыркнул, но не стал спорить. Он подошел ближе, его рука невольно легла Кармен на плечо, когда он заглянул в камеру. — Она еще и квартиру привела в божеский вид. Теперь я даже знаю, где мои носки. Иногда. Это почти чудо. Кармен почувствовала тепло его ладони и привычное волнение, которое теперь сопровождало эти легкие прикосновения. Романтика. Это слово все еще казалось ей немного чужим, как язык, на котором она знала только пару фраз. Но ощущения… Ощущения были приятными. Теплыми. Как запах ее удачного соуса. — Так вы… это… вместе-вместе теперь? — невинно спросил Игрок, его глаза блестели с экрана. Кармен и Чейз переглянулись. Бывшая воровка и бывший преследователь. Теперь… сожители? Партнеры? Два человека, которые научились жить в одном хаосе, но теперь этот хаос был чистым, пахнущим красками и базиликом, и скреплялся чем-то большим, чем необходимость. — Мы живем, — наконец сказал Чейз, его пальцы слегка сжали ее плечо. — Без погонь. Без арестов. С пиджаками и… рисунками. И с соусом, который, надеюсь, не отравит нас сегодня. Это пока главное. — Это очень много, — тихо сказала Айви, и Заг согласно кивнул. — Ого, — прошептал Игрок. — Значит, ты правда взрослая теперь, Кармен. После звонка, за ужином (соус был признан съедобным и даже вкусным), Кармен сидела на диване, дорисовывая детали на заказе – котенка с лукавыми глазами. Чейз, в своем новом пиджаке (он так и не снял его), сидел рядом, просматривая отчеты ACME. Тишина была не напряженной, а уютной. Он отложил планшет, посмотрел на нее, на ее сосредоточенное лицо, на кисть, ловко скользящую по бумаге. — Этот котенок… он не будет учить детей воровать рыбу у соседей, да? — спросил он, его голос был тихим, без обычной иронии. — Он учит их делиться, — улыбнулась Кармен, не отрываясь от рисунка. — И находчивости. И… что даже маленькие воришки могут быть хорошими. При правильном окружении. И правильных пиджаках под рукой. Чейз протянул руку, не касаясь ее, а просто убрав прядь бардовых волос, упавших ей на лоб. Его прикосновение было легким, как крыло бабочки, но Кармен замерла, почувствовав знакомый трепет. — Ты стала хорошим художником, — сказал он просто. — И хорошей… хозяйкой этой нашей берлоги. И… — он запнулся, ища слова, — …хорошей причиной носить новые пиджаки. Кармен отложила кисть. Она посмотрела на него, на этого упрямого, саркастичного мужчину в ее подарке, который когда-то был ее тюремщиком в мечтах, а теперь был… ее тихой гаванью. Ее партнером в этом странном, новом, мирном приключении под названием «жизнь после VILE». Она больше не призрак в красном. Она была Кармен Сандиего. Художник. Уборщица (иногда). Повар (начинающий). И девушка агента ACME, который наконец перестал бегать за ней и начал просто жить рядом. Она наклонилась и легонько поцеловала его в щеку, туда, где обычно залегала складка раздражения, а теперь была лишь легкая улыбка. — Спасибо, — прошептала она. — За… за то, что приютил и не выгнал. За то, что терпишь мои рисунки. И за то, что носишь этот пиджак. Он тебе… очень идет. Как факт. Чейз взял ее руку, ту, что не была запачкана краской, и крепко сжал. Его большой палец провел по ее костяшкам. — Факт, — согласился он, и в его глазах отразился свет лампы, теплый и устойчивый, как их новый, налаженный, немного нелепый, но такой желанный мир. Мир без VILE, но с чистой квартирой, удачным Болоньезе, рисунками котят и коричневыми пиджаками. И это было куда ценнее любой украденной драгоценности.