Пенная вечеринка. ❤️ (Постканон)

Теплый пар, пахнущий медом и ванилью, клубился над большой ванной в их квартире в Пуатье. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь запотевшее окно, играл радугами в мириадах пузырьков пены. Горы ее, белоснежные и воздушные, напоминали альпийские вершины, но были куда более гостеприимными. Посреди этого пенного царства, как в самом сердце уютного облака, сидела Амели. Ей было уже несколько месяцев, и она сидела уверенно, пусть и с легкой поддержкой маминой руки под спинкой. Крошечное личико сияло восторгом, темные глазки-бусинки были широко раскрыты от изумления. Она хлопала ладошками по теплой воде, поднимая фонтанчики брызг и заливисто смеясь – смех, похожий на звон колокольчиков. На голове у нее красовалась корона из пены, которую только что водрузил на нее папа. Чейз Девино, погруженный по грудь в теплую воду, сидел напротив, прислонившись спиной к кафельной стене. Его мощный торс, обычно скрытый под костюмами или свитерами, был расслаблен. На лице – выражение глубокого, почти блаженного покоя. Он был в своих привычных домашних штанах (сейчас мокрых), а на плече красовалась победная полоска пены, оставленная дочкой. — Смотри, солнышко, снег! — Кармен, сидевшая рядом с Амели, аккуратно положила на воду горку пены прямо перед малышкой. Ее голос звучал нежно, напевая. На ней была простая майка и шорты, мокрые волосы были собраны в высокий, небрежный хвост, от которого по шее стекали капли. Лицо ее, лишенное следов былой постоянной настороженности, светилось тихой радостью и любовью. — Папа сделал нам снегопад! — Бу! — Амели радостно залопотала, тыча пухлым пальчиком в Чейза и снова поднимая брызги. Пена оседала на ее ресницах, делая ее похожей на заснеженную фею. — Вот именно, мадам Девино, снегопад, — Чейз фыркнул, но в глазах светилась неподдельная нежность. Он зачерпнул ладонью воды и осторожно полил дочке спинку. — Специальный, французский. Для самой привередливой принцессы в королевстве ванной комнаты. — Он подмигнул Кармен через пенную гору. — Хотя, кажется, принцесса сегодня больше любит есть снег, чем любоваться им. Кармен рассмеялась, легонько отводя ручку Амели, которая с энтузиазмом пыталась засунуть в рот комок пены. — Не ешь, сладкая, это невкусно! Вот твоя уточка! — она протянула ярко-желтую резиновую игрушку. Амели тут же переключила внимание, с радостным вскриком схватив уточку и принявшись лупить ею по воде, обрызгивая и себя, и родителей. — Отличный боец растет, — проворчал Чейз, вытирая пену с лица, но гордость в его голосе была очевидна. — С таким напором враги дрожали бы в сапогах. Или в резиновых уточках. Он осторожно подвинулся ближе, протянул руку под водой и нашел стопу Кармен, сжав ее в знак поддержки. Его большой палец нежно провел по ее щиколотке – жест интимный, полный молчаливого понимания. Кармен ответила легким сжатием его пальцев ногой. Ее взгляд скользнул от восторженной Амели к Чейзу. В его глазах она читала то же самое глубокое умиротворение и благодарность, что переполняли ее саму. Этот простой момент – теплая вода, смех ребенка, пенная неразбериха, его рука на ее ноге под водой – был для них высшей наградой. Наградой за все бури прошлого, за страх, за недоверие и беды. Теперь здесь была только тихая, пенистая гавань их семьи. — Держи принцессу, — сказала Кармен, осторожно приподнимая Амели и передавая ее через пенную гору в сильные руки Чейза. — Я добавлю теплой воды. Чейз принял дочь как самое драгоценное сокровище. Амели, попав к папе, тут же схватила его за нос мокрой ручонкой и залилась смехом. Чейз прижал ее к своей груди, чувствуя, как маленькое сердечко бьется в унисон с его собственным. Он опустил губы на мокрые волосики на макушке. — Кто у папы самая лучшая девочка? — прошептал он, а Амели в ответ ткнулась мокрым носиком ему в шею, булькая от удовольствия. Кармен, подливая теплую воду из душа, смотрела на них. На Чейза Девино, своего упрямого преследователя, ставшего опорой, мужем, отцом. Когда-то он был для нее загадкой в костюме ACME – настойчивым, безумно упрямым, вечно на хвосте. Его погони раздражали, мешали планам, заставляли нервничать... но никогда не делали его врагом. Потому что даже сквозь маску его эго она угадывала что-то большее: его невероятную преданность делу (пусть и ошибочному, с ее точки зрения), странное обаяние его горячности, доброту, прорывавшуюся сквозь высокомерие. Она дразнила его, потому что чувствовала – он хороший человек, просто заблудившийся в своих принципах. А теперь... Теперь этот самый человек нежно качал их дочь, с пеной в волосах и абсолютной, безоговорочной любовью в каждом движении. На их маленькое чудо, не ведавшее о бурях прошлого. В груди у Кармен распускалось тепло, сильнее воды в ванне. Они были вместе. Целые. Счастливые. Семья. — Кажется, принцесса решила устроить заплыв, — усмехнулся Чейз, когда Амели энергично заверещала и забила ножками, поднимая новую волну пены и брызг, которая накрыла его с головой. Кармен рассмеялась, видя, как он моргает, пытаясь стряхнуть пену с ресниц. — Ну что ж, капитан Девино, — сказала она, беря кувшинчик для ополаскивания и наполняя его теплой водой. — Принимай волну! И готовься к мокрой высадке! Главное – держать курс на полотенце и теплую пижаму! Ванная комната наполнилась смехом, плеском воды, воркованием малышки и тихим, довольным ворчанием Чейза под пенным «снегопадом». Это был не просто ритуал купания. Это был ежедневный праздник их мирной, теплой, пенистой жизни, которую они построили вопреки всему. И каждая пенная шапка на голове Амели была для них ценнее любой украденной короны.