Пропасть между их мирами. ❤️

Погоня по крышам Пуатье достигла апогея. Кармен, алый силуэт на фоне лунного неба, летела над черепицей с грацией кошки, её пальто хлестало, как пламя. Чейз Девино, сбросивший ненавистный коричневый пиджак где-то на мостовой, преследовал её с упрямой яростью, которая давно перестала быть просто службой ACME. Это было личное. Глубже, чем долг. Горячее, чем гнев. Его ботинок скользил по влажной кровле, дыхание рвалось из груди, но он не сбавлял шаг. Она была так близко – всего в прыжке от последнего, рокового пролета между зданиями. — Сандиего! — его голос, хриплый от напряжения, разрезал ночь. — Хватит бегать! Она обернулась на краю, бардовые волосы, выбившиеся из-под шляпы, слиплись на щеке. В её глазах, подчеркнутых стрелками, мелькнуло не привычное презрение или вызов, а что-то иное — тревога? Предчувствие? Она сделала шаг назад, к пустоте. — Всегда догоняешь, Девино, — её голос дрогнул, но не от страха. От усталости? От чего-то ещё? — Но никогда не ловишь. Она приготовилась к прыжку. Разбег. Толчок. Её тело, сильное и женственно изогнутое, оторвалось от крыши, алый шлейф пальто взметнулся вверх. Чейз не думал. Инстинкт, глубже разума, сильнее упрямства, бросил его вперед. Он прыгнул следом, не на ту же крышу, а через неё, в пустоту, навстречу ей. Его левая нога с грохотом нашла опору на соседней кровле. Правая осталась на прежней. Он растянулся над узкой, но бездонной в ночи пропастью – два шага шириной, но глубиной в вечность. И в этот миг его руки, сильные и быстрые, схватили её. Не за плащ. Не за руку. Он поймал её двумя руками за талию, втянул к себе с такой силой, что она вскрикнула от неожиданности. Её ноги болтались над бездной, вся тяжесть тела легла на его хватку. Она повисла, удерживаемая только им, его мускулами, дрожащими от невероятного усилия, его телом, напряженным как тетива лука над этой черной щелью. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он чувствовал её прерывистое дыхание, смешанное с запахом ночного города и её духов – что-то пряное, неуловимое. Видел расширенные зрачки в её глазах, подернутых влагой от ветра или чего-то иного. Видел алую помаду на губах, чуть приоткрытых от шока. — Чейз... — прошептала она, и в её голосе не было ни насмешки, ни злости. Только потрясение. И что-то еще, сокрытое глубоко. Он смотрел на неё. На эту женщину, которая была для него загадкой, целью, наваждением. На ту, чью красоту он подавлял месяцами, считая её оружием злодейки. Но злодейка ли она? Он видел, кому она возвращала украденное. Видел ярость, с которой она сражалась с настоящим злом из V.I.L.E. Видел её доброту к тем, кто слабее. Его убеждения, его "личное мнение" о её коварстве, рассыпались как карточный домик под тяжестью правды, которую он так долго игнорировал. Он больше не хотел запирать её. Он хотел... понять. Защитить. Быть рядом. Голова закружилась не от высоты. От осознания. От того, что держит её – всю, живую, трепещущую – в своих руках. И от того немыслимого, необъяснимого порыва, что поднялся из самой глубины его души, сметая все барьеры. Он не раздумывал. Не взвешивал. Он просто наклонился. Стремительно. Неотвратимо. И поймал её губы своими. Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение. Голодное, отчаянное, полное немого вопроса и такого же немого ответа. В нем была вся его упрямая преданность, переплавившаяся во что-то иное. Вся его ярость, ставшая страстью. Вся его погоня, нашедшая неожиданную цель. Он целовал её, забыв о пропасти под ногами, о мире вокруг, о ACME, о V.I.L.E. Существовала только она, её губы, откликающиеся на его натиск с такой же дикой силой, её тело, прижатое к нему, её руки, вцепившиеся в его рубашку, не отталкивая, а держась. Ветер сорвал её красную шляпу, унес в темноту. Они не заметили. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до дрожи в руках, держащих её, до бешеного стука двух сердец – одного молодого, горячего, полного тревожной надежды, другого – зрелого, сильного, наконец-то нашедшего то, за чем бежал так долго и так слепо. Он оторвался первым, дыхание сбито. Глаза, обычно полные уверенности или гнева, смотрели на неё растерянно, почти по-юношески уязвимо. — Я... — он начал, голос глухой, чужим. — Я больше не буду тебя преследовать, Кармен. Она смотрела на него, губы чуть опухшие от поцелуя, глаза огромные. В них читался шок, недоверие, а потом – медленное, осторожное понимание. И что-то похожее на облегчение. — Что ты делаешь, Девино? — её шёпот был едва слышен над завыванием ветра. — Ты же... ты же никогда не сдаешься. Не отпускаешь. — Я не сдаюсь, — он прошептал в ответ, его руки крепче сжали её талию, прижимая к себе, к безопасности его опоры. — Я... меняю курс. Я хочу тебе помогать. Бороться с ними. С настоящим злом. — Он искал слова, такие непривычные для него. — Ты была права. Все это время... я не видел. Не хотел видеть. Прости. Он видел, как её глаза затуманились. Как она проглотила комок в горле. Страх, недоверие – всё боролось в ней с внезапной, оглушительной возможностью. Возможностью не быть одной. Возможностью довериться. — Ты веришь в V.I.L.E. теперь? — спросила она, и в голосе её слышалась горечь и надежда одновременно. — Я верю в тебя, — ответил он просто, и в этих словах была вся правда. Его упрямство нашло новую, истинную цель. Её. Он осторожно, но твердо потянул её вверх, помог ей найти опору на той же крыше, где стоял сам. Они стояли теперь рядом, над пропастью, но уже не разделяющей их. Его рука инстинктивно обвила её плечи, прижимая к себе, как бы защищая от ночного холода и прежнего одиночества. Она не сопротивлялась, оперлась головой ему на плечо, короткий, прерывистый вздох вырвался из её груди. — Это опасно, Чейз, — прошептала она. — Для тебя. Для твоей карьеры. Они... ACME... V.I.L.E. не простят. — Пусть, — его голос снова обрёл твёрдость, но теперь это была твердость выбора, а не слепого упорства. — Пусть не простят. Я сделал свой выбор. Здесь. Сейчас. С тобой. — Он посмотрел вниз, на темный провал между домами, а потом снова на неё. — Больше я тебя не отпущу, Кармен Сандиего. Но не в камеру. А чтобы... чтобы ты не упала. Она подняла на него глаза. В них светилось что-то новое. Что-то хрупкое и невероятно сильное одновременно. Доверие? Принятие? Начало чего-то, что пугало и манило больше любой крыши, любой пропасти. — Тогда держи крепче, агент Девино, — её губы тронула тень улыбки, первой искренней улыбки, обращенной к нему. — Миссии только начинаются. И нам обеим... нам всем... предстоит долгая дорога. Он кивнул, не отпуская её. Его рука на её плече сжалась чуть сильнее – не как захват, а как обещание. Погоня закончилась. Началось нечто совсем иное. И где-то внизу, на темных улочках Пуатье, места их первой погони, валялся забытый коричневый пиджак – символ прошлого, которое больше не имело власти ни над ним, ни над той, кого он держал теперь так крепко, боясь уронить, боясь потерять вновь обретенное доверие в этом новом, невероятном союзе над бездной.