Я на тебя никогда не женюсь. ❤️ (Юмор)

История началась в Британском музее, где Кармен Сандиего в своем алом пальто и широкополой шляпе скользила между лазерных лучей, словно тень. Она уже держала в руках крошечную этрусскую статуэтку — очередной артефакт, который VILE планировал продать на черном рынке, — когда услышала за спиной яростный окрик: — Сандиего! Стой! Ты окружена! Чейз Девино, его пиджак в мятых складках, а галстук болтался как боевой штандарт, преградил ей путь. За ним маячила осторожная Джулия Арджент, но Кармен видела только его — этот знакомый огонь в глазах, смесь ярости и... восхищения? Она улыбнулась, отбросив статуэтку Игроку через вентиляционную решетку. — Месье Девино! — крикнула она, игриво приподнимая шляпу. — Как насчет перемирия? Например, свадьбы? Я даже место присмотрела — Санторини. Белоснежные часовни, море... — Ваша единственная церемония будет в тюремной камере! — рявкнул Чейз, бросаясь вперед. Но Кармен уже щелкнула замком своего пальто. Алый купол превратился в парашют, унося ее через разбитый световой люк. На прощание она бросила вниз горсть конфетти в форме сердечек. Чейз топнул ногой, подбирая одно. Неделей позже венецианские каналы окутал туман карнавала. Кармен, замаскированная под золотокрылую Серену, танцевала на мосту Риальто, когда Чейз, в смокинге и с лицом, налитым кровью от ярости, врезался в толпу. — Довольно игр, преступница! — Он выхватил пистолет с сетью. — О, это не игра, — прошептала она, внезапно оказываясь в сантиметре от него. Ее маска скользнула вниз, открывая улыбку. — Я серьезно. Выйдешь за меня? Мы уедем в Патагонию. Разведем лам... — Ее губы легонько коснулись его щеки. Чейз ахнул, будто ужаленный. — Арест! — крикнул он, но поскользнулся на мокрых плитах и шлепнулся в канал под хохот масок. Кармен, смеясь, скрылась в гондоле, где Айви уже заводила мотор. — Опять отказал? — спросил в микрофон Игрок, его голос звенел иронией. — Может, он просто не любит лам? — Он любит только наручники, — вздохнула Кармен, смотря, как Чейз, мокрый и ругающийся, вылезает из воды. В Каире, на базаре, пахнущем шафраном и жареными бобами, Кармен устроила погоню верх на верблюде. Чейз мчался за ней на взятом у полиции внедорожнике, крича через мегафон о правосудии. Когда животное споткнулось о корзину с финиками, Кармен прыгнула на капот его машины. — Предложение номер три! — объявила она, свесив ноги с капота. — Отказываешься — увезу твою машину в Антарктиду. Соглашаешься — поделюсь секретом моего красного пальто. — Его секрет — в тюремной прачечной! — рявкнул Чейз, пытаясь схватить ее за запястье. Но Кармен кувыркнулась назад, прямо в открытый фургон Зака, где Айви уже запускала дымовую шашку. — Шеф, — хрипел Зак, объедаясь кунжутными бубликами. — Может, он просто... тупой? — Нет, — улыбнулась Кармен, глядя, как Чейз отчаянно машет руками в облаке дыма. — Он просто... Чейз. В Стамбуле, на залитом солнцем летном поле частных джетов, Кармен ждала его. Без ловушек, без бегства. Рядом стояли Зак, Айви и даже Игрок, прибывший лично. Чейз выскочил из полицейского «Пежо», один, без Джулии. Его волосы вихрились, пиджак был расстегнут. — Все кончено, Сандиего! — Он шагнул вперед, наручники блеснули в свете прожекторов. Кармен подошла к нему так близко, что увидела, как дрогнули его ресницы. Она сняла шляпу. — Последнее предложение, месье Девино. Скажи «да» — и я сдамся. Добровольно. Навсегда. Мы уйдем отсюда вместе. Прямо сейчас. Тишина повисла, как тугая струна. Чейз смотрел на нее — на эту девчонку, которая воровала артефакты и его покой, смеялась, ускользая из самых хитрых ловушек. Его челюсть сжалась, в глазах мелькнуло что-то кроме ярости — растерянность? Боль? — Нет, — прошептал он хрипло. — Твоё место... за решеткой. — Его рука с наручниками дрогнула. Кармен медленно улыбнулась. Грустно. Нежно. — Как жаль, — сказала она. — А свадьба в тюрьме — это так банально. Она щелкнула пальцами. С крыши ангара обрушился водопад алых лепестков роз, ослепляя Чейза. Когда дождь из лепестков стих, ее уже не было. Лишь на капоте его машины лежала одна роза и записка: "До следующего раза, mon cher gendarme. Ты всё ещё мой любимый инспектор". Чейз поднял розу. Запах был горьким и сладким, как ее улыбка. Где-то вдалеке ревел мотоцикл. Он судорожно сжал цветок в кулаке. — Я тебя поймаю, Сандиего! — закричал он в пустое небо, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Только горячесть, окрашенная странной, невысказанной нежностью. А в салоне стремительно набирающего высоту частного джета Кармен Сандиегосмотрела в иллюминатор на удаляющиеся огни Стамбула. Глаза ее блестели не то от скорости набора высоты, не то от нахлынувших чувств. В салоне царила привычная атмосфера побега, смешанная с легкой грустью. — Эй, Карм, держи, согреешься, — Игрок, уже сидящий за своим ноутбуком и отслеживающий полицейские частоты, молча протянул ей кружку с дымящимся горячим шоколадом. Он понимающе кивнул в сторону иллюминатора, не задавая лишних вопросов. Кармен взяла кружку, тепло напитка приятно согрело ладони. Она улыбнулась своему юному другу и наставнику. — Спасибо, Игрок. — Ну и упрямый же тип, этот твой жандарм! — фыркнул Зак, уютно устроившийся на диване с огромным бутербродом. — Сколько раз уже предлагала ему всё – и Санторини, и лам, и секрет пальто! А он свое: «Арест! Тюрьма!» Без фантазии совсем. Айви, проверявшая показания приборов, ткнула брата локтем, но не могла сдержать улыбки. — Заткнись, Зак. Не его вина, что он слеп как крот и не видит, какая классная невеста у него под носом проносится. Хотя... — она лукаво подмигнула Кармен, — ...может, он просто консерватор и ждет традиционного предложения от мужчины? Кармен тихо рассмеялась, отпивая шоколад. Лепесток она аккуратно положила в карман своего алого пальто – крошечный трофей их вечной игры. — Может быть, Айви. Может быть. Но пока... — она взглянула на экран Игрока, где уже маячил маршрут к следующей цели VILE, — ...пока у нас есть работа. А Чейз... Чейз подождет. До следующего раза. Самолет уверенно взял курс в ночное небо. Внизу, на летном поле, крошечная фигурка все еще сжимала в руке алую розу, глядя в темноту. Игра продолжалась. Любовь? Война? Для Кармен Сандиего и ее команды это давно переплелось в одно неразделимое, опасное и безумно увлекательное приключение. ... Венеция встретила их утренним туманом, стелющимся по каналам как молочная вуаль. Кармен стояла на мраморных ступенях церкви Санта-Мария-делла-Салюте, но сегодня ее силуэт был непривычен. Вместо фирменного алого пальто и шляпы на ней было бежевое свадебное платье. Не пышное, а элегантное и простое – шелковое, струящееся по фигуре, с длинными рукавами и легким шлейфом, который чуть касался влажных камней. Цвет платья был тщательно подобран – теплый беж, почти идеально сочетающийся с коричневым оттенком пиджаков Чейза Девино. В руках она держала не артефакт, а небольшой букетик из кремовых роз и лаванды. — Ты уверена в этом, Карм? – Игрок нервно поправил наушники в ушке Кармен. Его голос звучал из крошечного устройства. – Это же… очень прямой ход. Даже для тебя. Особенно для него. — Абсолютно, Игрок, – ответила Кармен, ее голос был спокоен, но в глазах горел знакомый озорной огонек, смешанный с легкой тревогой. – Если он хочет видеть меня в чем-то другом, кроме красного… пусть увидит. В самом подходящем, на мой взгляд, контексте. Готовы? — Готовы! – одновременно отозвались из скрытого динамика голоса Зака и Айви. Они ждали в моторной лодке за углом канала, замаскированной под обычную барку для туристов. Появление Чейза не заставило себя ждать. Его черный полицейский катер с ревом врезался в тишину Гранд-канала, резко остановившись у причала напротив церкви. Джулии Арджент с ним не было. Он выпрыгнул на набережную один, его привычный коричневый пиджак был расстегнут, галстук развевался на ветру. Лицо было искажено привычной яростью, но когда он поднял взгляд и увидел Кармен, его шаг споткнулся. Ярость на мгновение сменилась абсолютной, оглушительной растерянностью. Он замер, словно столкнулся с призраком. — Сандиего?! Что это… – Он сглотнул, его взгляд скользнул по бежевому шелку, букету, задержался на ее лице. – Это новая маскировка? Очередная насмешка? Кармен сделала несколько шагов ему навстречу, шлейф плавно скользил за ней. Утренний свет играл на шелке, делая платье почти сияющим. — Доброе утро, месье Девино, – ее голос звучал мягко, но отчетливо. – Никакой маскировки. И уж точно не насмешка. Я подумала… раз ты так настойчиво отвергаешь мои предложения в экзотических местах, может, стоит попробовать классику? Венеция. Рассвет. Церковь… – Она слегка наклонила голову, смотря ему прямо в глаза. – И соответствующее одеяние. Что скажешь? Третий раз – уже традиция, но четвертый… четвертый может быть счастливым? Женишься на мне? Чейз стоял как вкопанный. Его щеки пылали, но не от смущения – от нахлынувшей бури эмоций: гнева, недоверия, и чего-то еще, глубоко спрятанного, что заставляло его сжимать кулаки так, что костяшки побелели. Вид ее в этом платье, таком неожиданном, таком… не-Сандиего, сбивал его с толку сильнее любой ловушки. — Ты… ты совсем спятила! – вырвалось у него наконец, голос хриплый от натуги. – Это кощунство! Пародия! Ты думаешь, эта… эта театральная постановка что-то изменит? Твоё место – в тюрьме, Сандиего! В камере! В полосатой робе, а не в этом… – он махнул рукой в сторону ее платья, не в силах подобрать слово. — В полосатой робе? – Кармен притворно нахмурилась. – Ммм, сомнительный выбор для медового месяца. Хотя… – она игриво улыбнулась, – …может, тебе нравится полоска? Мы можем обсудить детали. После того, как ты скажешь «да». — НЕТ! – рев Чейза эхом отозвался от старых стен. Он рванулся вперед, забыв про осторожность, его рука потянулась к наручникам на поясе. – Хватит дурачиться! Арестована! Но Кармен была готова. В тот момент, когда его пальцы почти коснулись ее запястья, она сделала легкий, грациозный шаг назад – прямо на край причала. И… исчезла. — Что?! – Чейз в ужасе бросился к краю, ожидая плеска воды. Но вместо воды под причалом была их лодка, замаскированная под грузовую барку. Кармен приземлилась прямо на мягкие подушки в центре, где ее уже ждали Зак и Айви. — Отчаливаем! – скомандовала Айви, дергая за ручку мотора. Мотор взревел. — Вау, Карм! – Зак свистнул, разглядывая ее платье. – Ты в этом просто… вау! Он аж челюсть отвис! Прямо как рыба! — Зак! – Айви ткнула его локтем, но сама смотрела на Кармен с восхищением. – Платье – бомба. Жаль, упрямый осел не оценил. Чейз, опомнившись, прыгнул в свой катер. — Стоять! Стоять, преступники! – заорал он, запуская мотор. Но мотор его катера лишь захлебнулся и заглох. Игрок, наблюдавший за всем через камеры наблюдения Венеции, вовремя послал дистанционный импульс. — Упс, – раздался его голос в ушке Кармен. – Похоже, у месье Девино технические неполадки. Надеюсь, он умеет грести? Кармен стояла на корме лодки, медленно удаляющейся по узкому каналу. Она смотрела на Чейза, который в бешенстве колотил кулаком по приборной панели своего катера. Ветер трепал ее волосы и шелковое бежевое платье. Она подняла руку и послала ему воздушный поцелуй. — Не сердись, mon cher gendarme! – крикнула она, и в ее голосе слышалась и грусть, и привычная дерзость. – Подумай над моим предложением! До следующего раза… жених! Лодка свернула за угол, оставив Чейза одного посреди канала, в его сломанном катере, в полном бессилии и ярости. Он смотрел вслед исчезающему белому силуэту, и впервые ярость смешалась с чем-то другим – с острой, невыносимой досадой и странным, нежеланным уколом… чего-то очень близкого к восхищению этой безумной, неуловимой женщиной в бежевом платье. Он сорвал с себя галстук и швырнул его на дно катера. — Сандиегоооо! – его крик был полон бессилия и той самой упрямой одержимости, которая восхищала Кармен больше всего. Игра продолжалась. На сей раз – в бежевых тонах. ... Идея висела в воздухе старого венецианского склада, куда команда вернулась после бегства от Чейза, как запах несвежей рыбы и морской воды. Зак, развалившись на ящике с вялеными осьминогами, громко чавкал пастой. Айви вертела в руках гаечный ключ, глядя на Кармен, которая все еще стояла у закопченного окна в своем бежевом платье, смотря на сумеречный канал. — Ладно, Карм, — не выдержала наконец Айви, бросив ключ со звоном на стол. — Этот твой «романтический подход» — это, конечно, круто, но... он явно не работает. Чейз упрямее осла! Он видит только наручники и тюрьму. Кармен обернулась, брови приподняты. Шелк платья мягко шуршал. — И что ты предлагаешь, Айви? Еще одно платье? Может, на этот раз с фатой из рыболовной сети? — В ее голосе звучала усталая шутка. — Похитить его! — выпалил Зак, чуть не поперхнувшись пастой. — Серьезно! Загнать в угол, где он не сможет сбежать или орать про арест! Устроить ему... ну, типа, принудительную свадьбу! — Он широко улыбнулся, явно гордый своей «гениальной» идеей. — Я знаю отличное местечко! Старая часовня на острове Сан-Микеле. Там тихо, атмосферно... и лодки ходят редко! Кармен замерла. Мысль была... дикой. Абсурдной. Совершенно не в ее стиле. Но в глубине тех карих глаз, которые так часто смеялись, мелькнула искра отчаяния и упрямства, зеркально отражающая упрямство самого Чейза. — Похитить агента ACME... — она медленно проговорила. — Это не просто рискованно, это... безумие. — А что у нас не безумие? — фыркнула Айви, подхватив идею брата. — Укрощать верблюдов в Каире? Убегать от него на канатах над Гранд-Каналом в свадебном платье? По-моему, похищение — это просто следующий логичный шаг! Мы же не причиним ему вреда. Просто... создадим условия для честного разговора. Без его воплей про тюрьму каждые пять секунд. Игрок, до сих пор молчавший, ввел что-то на клавиатуре. На экране появилась схема острова Сан-Микеле, венецианского кладбища. — Часовня Сан-Рокко на северной оконечности, — его голос был суховат. — Действительно тихо. И... атмосферно. Но ребята, это же Чейз. Он будет сопротивляться. Яростно. Кармен посмотрела на схему, потом на Зака и Айви, чьи лица светились азартом и готовностью к приключению. Она вздохнула, но уголки ее губ дрогнули в почти неуловимой улыбке. Безумие? Да. Но разве Чейз Девино не стоил самого отчаянного безумия? Чейз Девино шел по узкой набережной Фондамента Нуове, лицо все еще пылало от гнева после утреннего фиаско. Бежевое платье... Воздушный поцелуй... Этот наглый, сводящий с ума образ преследовал его. Он бормотал что-то про "сумасшедшую", "кощунство" и "обязательно посадить", когда из тени арки вышли двое. — Эй, Жандарм! — весело окликнул Зак, широко улыбаясь. — У нас тут маленький сюрприз! — добавила Айви, держа в руках что-то, напоминающее сложенный зонт. Чейз мгновенно насторожился, рука потянулась к табельному оружию. — Вы?! Сообщники Сандиего! Где она?! Говорите, или... Он не успел договорить. Айви щелкнула кнопкой на «зонте». С тихим пшшш облако мелкодисперсного снотворного газа окутало Чейза. Он закашлялся, попытался отшатнуться, но ноги вдруг стали ватными. Последнее, что он увидел перед тем, как темнота поглотила сознание, — это довольные лица Зака и Айви. Чейз пришел в себя от резкого запаха ладана и сырости камня. Голова гудела. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что сидит на жесткой деревянной скамье в полумраке маленькой часовни. Руки... руки были за спиной. Но не в привыжных стальных наручниках. На его запястьях были надеты... изящные, витиеватые браслеты из тусклого серебра, соединенные тонкой цепочкой. Они не столько сковывали, сколько символизировали плен. Перед ним, в луче слабого света, пробивавшегося через грязное окно-розетку, стояла Кармен Сандиего. Но не в бежевом платье. На ней было что-то струящееся, легкое, цвета слоновой кости, напоминающее... подвенечное платье, но без излишеств. Простое, элегантное. В руках она держала скромный букетик полевых цветов. Зак и Айви стояли по бокам от нее, пытаясь сохранить серьезные лица, но выходило плохо. Зак нервно теребил галстук, надетый поверх его обычной клетчатой рубашки, Айви держала потрепанный томик стихов. — Что... что это за чертовщина?! — прохрипел Чейз, пытаясь встать. Цепочка браслетов звякнула. — Где я?! Сандиего, ты совсем рехнулась?! — Добрый вечер, mon cher, — голос Кармен был тихим, чуть дрожал, но она держалась. — Ты на острове Сан-Микеле. В часовне. А это... — она сделала шаг вперед, — ...моё особое предложение. Без побегов. Без отговорок. Только ты, я и вопрос. Чейз Девино... — она глубоко вдохнула, глядя ему прямо в глаза, в которых бушевал ураган из гнева, растерянности и чего-то еще, глубоко запрятанного, — ...женишься ли ты на мне? Здесь. Сейчас. Тишина в часовне стала гулкой. Даже Зак перестал теребить галстук. Чейз замер. Его лицо прошло все оттенки красного — от пунцового до багрового. Он смотрел на ее платье, на браслеты на своих руках, на эти дурацкие "свидетелей". — Ты... ты... — он задыхался от ярости. — Ты похитила меня?! Связала?! Притащила в эту развалюху?! И... и в этом... в этом костюме... — он тряхнул руками, цепочка звонко брякнула о спинку скамьи, — ...предлагаешь мне... жениться?! ТЫ СОВСЕМ СОШЛА С УМА, САНДИЕГО?! ЭТО ЖЕ... ЭТО НЕ КАК РАБОТАЮТ СВАДЬБЫ! ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ! Его голос гремел под сводами, срываясь на крик. Кармен не отступила, но в ее глазах мелькнула тень печали и... понимания. Она знала его. Знала, что он взорвется. — По твоим правилам, Чейз, ничего не получается, — тихо сказала она. — Ты видишь только преступницу. Я предложила все, что могла... Теперь остался только этот отчаянный шаг. Чтобы ты послушал. Не как агент ACME. А как... Чейз. — СЛУШАТЬ?! — Чейз рванулся, скамья скрипнула под ним. — Я ТЕБЯ СЛЫШУ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ТЫ УКРАДЕШЬ ЧТО-ТО И УБЕГАЕШЬ! Я СЛЫШУ ТВОИ ДУРАЦКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ О САНТОРИНИ И ЛАМАХ! И ЭТОТ... ЭТОТ ФАРС — АПОГЕЙ! — Он с силой дернул руками, пытаясь разорвать цепочку. Браслеты впились в кожу. — Снимите это немедленно! Вы все арестованы! За похищение, за... за издевательство над чувствами! За все! Айви вздохнула. Зак почесал затылок. — Ну, Карм... — начал он. — Кажется, идея с часовней была не очень... Кармен смотрела на Чейза. На его разгоряченное, прекрасное в своем неистовом гневе лицо. На его абсолютную, слепую убежденность в своей правоте. И впервые за все их погони, предложения и похищения, она почувствовала не грусть, а... горькую ясность. Он не увидит ее. Никогда. Не таким путем. Она медленно подошла к нему. Игрок где-то удаленно щелкнул замком. Браслеты с легким щелчком раскрылись и упали на каменный пол. Чейз мгновенно вскочил, потирая запястья, его взгляд метал молнии. Кармен протянула ему свой скромный букет. — Возьми. На память. О нашей... неудавшейся свадьбе. — В ее голосе не было насмешки, только глубокая, усталая нежность. — Прости за... похищение. Это было отчаяние. Глупое, как и все, что связано с тобой. Прежде чем Чейз успел что-то сказать, схватить ее или просто осознать происходящее, Кармен резко развернулась. Легкое платье цвета слоновой кости мелькнуло в полумраке. Зак и Айви уже исчезли в боковом проходе часовни. — СТОЙ! — заревел Чейз, бросаясь за ней. — САНДИЕГО! Я ТЕБЯ...! Но часовня была пуста. Только запах ладана да ее полевые цветы, валявшиеся у его ног. И странные серебряные браслеты на холодном каменном полу. Он поднял букет. Цветы были простыми, пахли пылью и... ею. Он сжал стебли так сильно, что они хрустнули. Ярость кипела в нем, но теперь к ней примешивалось что-то новое — ошеломляющее чувство... вторжения. Глубокого, личного вторжения в его упорядоченный мир арестов и правосудия. Она перешла все границы. Похитила. Одела в это платье. Надела эти дурацкие браслеты... Предложила пожениться здесь. — Ты совсем сумасшедшая! — его крик сорвался в пустоту часовни, но в нем уже не было прежней чистой ярости. Была ярость, смешанная с оглушительной растерянностью и чем-то, что очень напоминало смущение. Он швырнул букет на пол и вышел на крыльцо, в прохладный вечерний воздух кладбищенского острова. Где-то вдалеке плескалась вода – вероятно, удаляющаяся лодка. Чейз Девино стоял, сжимая кулаки, и впервые за долгое время не кричал об аресте. Он просто стоял, пытаясь понять, что только что произошло, и почему мысль о ней в этом платье цвета слоновой кости не давала ему покоя куда сильнее, чем мысль о ее преступлении. Игра достигла нового, совершенно немыслимого уровня абсурда и... чего-то еще. Чего он боялся признать даже самому себе. ... Квартира Чейза Девино в Пуатье пахла старыми книгами, кофе и легким беспорядком агента, который редко бывает дома. Он только скинул пиджак и собирался налить себе чего-нибудь покрепче после особенно неудачного дня (и, конечно, очередного ускользания её), когда в дверь с тихим стуком постучали. Чейз нахмурился. Джулия предупредила бы. Других гостей у него не водилось. С нехорошим предчувствием он подошел, заглянул в глазок и… замер. За дверью, под скудным светом коридорной лампочки, стояла она. Кармен Сандиего. Без шляпы, волосы слегка растрепаны ветром, в своем обычном алом пальто, но с каким-то необычно решительным, почти дерзким блеском в глазах. Он распахнул дверь, мгновенно переходя в режим «агент ACME», хотя внутри все сжалось от знакомого, раздражающего и притягательного одновременно чувства. — Сандиего?! Как ты… Что ты здесь делаешь?! — его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Знаешь, что я должен тебя арестовать просто за то, что ты стоишь на моем пороге?! Кармен не стала ждать приглашения. Она ловко проскользнула мимо него в квартиру, оглядываясь с легким любопытством. Ее взгляд сразу же притянула большая пробковая доска, занимавшая половину стены в гостиной. Она была завешана фотографиями – ее фотографиями, сделанными с разных ракурсов и в разных городах. Поверх них были наклеены листки с заметками Чейза – его размашистым, нервным почерком, соединенные между собой и с картой мира ярко-красными нитями. Там были вырезки из газет о кражах, распечатки кадров с камер наблюдения, где мелькало алое пальто, и даже нарисованные от руки схемы ее возможных маршрутов. Это был не просто намек на расследование – это был монумент его одержимости. — Уютно, — заметила она, игнорируя его вопрос и кивнув в сторону доски. Ее голос звучал скорее заинтересованно, чем насмешливо. — Ожидал больше… баррикад. Но стенд впечатляет. Целый храм моих предполагаемых преступлений. — Она повернулась к нему, отрывая взгляд от коллажа из ее изображений и его почерка. В руках у нее был не артефакт, не устройство для взлома, а… сложенный лист бумаги. Чейз насупился, закрывая дверь. Он чувствовал себя неловко – она была в его личном пространстве, этом святилище от бесконечной погони. — Говори, что тебе надо, и убирайся, пока я не… — он не договорил. Кармен развернула лист и швырнула его ему прямо в грудь. Чейз инстинктивно поймал бумагу. — Что это? Еще одна твоя глупая… — он начал, но взгляд упал на заголовок. Французский. Официальный бланк. Слова «Заявление на заключение брака» ударили его как обухом по голове. Он тупо уставился на бумагу, потом на нее, потом снова на бумагу. В графе «Невеста» уже стояла ее подпись – размашистая, уверенная «Кармен Сандиего». В графе «Жених» было пусто. — Ну? — спросила Кармен, подбоченившись. Ее голос дрожал чуть заметно, но в глазах горел вызов. — Устала от погонь. Устала от предложений. Устала от твоих «нет». Так что теперь твой ход, месье жандарм. Подписывай. Здесь. Сейчас. Или… — она сделала шаг назад, к открытому окну, — …или я уйду тем же путем, каким пришла. И ты снова будешь гоняться. Как всегда. Чейз Девино смотрел на подпись. На ее имя. На пустую графу. В его голове бушевал хаос. Возмущение («Она совсем спятила!»), профессиональный долг («Арестовать! Немедленно!»), привычная ярость («Как она смеет?!»). Но поверх всего этого накатила волна такой усталости. Усталости от этой бесконечной игры, от ее неуловимости, от ее безумных выходок, от этого… этого чувства, которое он так яростно отрицал. Он видел ее решимость. Видел, как она сжимает пальцы в кулаки, ожидая его реакции. Видел ту самую тревогу, которую она пыталась скрыть за дерзостью. «Альтернатива аресту…» — промелькнула абсурдная мысль. «Хорошая альтернатива…» Ярость, смешанная с отчаянием и чем-то еще, невероятно глупым и необъяснимым, перехлестнула через край. Он не думал. Он действовал на чистой, бушующей эмоции, как всегда. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, САНДИЕГО! — заревел он, хватаясь за ручку. — ДА ЗНАЕШЬ ЧТО?! ДА! ЛАДНО! ХВАТИТ ЭТОГО ЦИРКА! — И он с яростью, с которой обычно надевал наручники, черкнул свое имя в графе «Жених» — размашисто, небрежно, с сильным нажимом, чуть не прорвав бумагу. — ВОТ! ВОЗЬМИ СВОЮ ДУРАЦКУЮ БУМАЖКУ! ТЫ ДОВОЛЬНА?! ТЫ… Он не успел договорить. Кармен издала звук, средний между визгом и смехом, – чистый, безудержный звук абсолютного счастья. Она забыла про окно, про осторожность, про все на свете. Она бросилась на него, как ураган в алом пальто. — ДА! — выдохнула она, и ее прыжок был таким стремительным, что Чейз, совершенно неподготовленный, не удержал равновесия. Они грохнулись на старый персидский ковер в его гостиной, Кармен сверху, обхватив его шею руками, прижимаясь щекой к его щеке, смеясь и чуть ли не плача от радости. — Да! Да! Да! Чейз лежал, оглушенный падением, весом навалившейся на него Кармен и шквалом собственных противоречивых эмоций. Ярость еще клокотала где-то глубоко, но ее перекрывало что-то теплое, огромное и совершенно неконтролируемое. Он почувствовал, как его руки – те самые руки, что всегда тянулись к наручникам – сами собой обвились вокруг нее. Крепко. Защищая. Прижимая к себе эту невероятную, безумную, свалившуюся ему на голову женщину. Он зарылся лицом в ее волосы, пахнущие ветром и чем-то сладковатым, и услышал свой собственный голос, тихий, хриплый, лишенный привычной резкости, полный невероятной нежности и… облегчения: — Дурочка ты… Совсем дурочка… Глупая, безумная, самая надоедливая в мире… — Он глубоко вздохнул, ощущая, как она дрожит от счастья у него на груди. — …но черт возьми… я тебя люблю. Все равно люблю. Слова, сказанные вслух, повисли в воздухе его квартиры, переполненной книгами, беспорядком и теперь – абсолютно немыслимым будущим. Кармен приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза. В ее карих глазах светились слезы и миллион звезд. — Я знала, — прошептала она, победоносно. — Я знала, что под твоим упрямством и криками про арест скрывается просто… очень горячий романтик. Чейз фыркнул, но не стал спорить. Он просто притянул ее обратно, крепче обняв, чувствуя, как биение ее сердца сливается с его собственным. Заявление на брак валялось рядом, подписанное обеими сторонами. На полу. В холостяцкой квартире агента ACME. Где-то там, за стенами, все еще существовали VILE, преступления, погони… Но в этот момент, в пуле книг и под смех Кармен, затихающий в его плече, Чейз Девино думал только об одном: его жизнь только что перевернулась самым нелепым, неожиданным и… чертовски приятным образом. И самое странное – он не хотел, чтобы это мгновение заканчивалось. Никакого ареста. Только это. Только она. Его воровка. Его жена.