Буря в углу склада. ❤️

Тусклый свет неоновой вывески кафе через улицу пробивался сквозь пыльное окно склада в Марселе, рисуя на бетонном полу полосатые тени. Воздух пахло машинным маслом, пылью и сладковатой выпечкой от соседней булочной. Чейз Девино, сняв свой верный коричневый пиджак и закатав рукава рубашки, стоял, упершись руками в бедра, перед разложенной на верстаке схемой портовых доков. Его лоб был наморщен, растрепанные темные волосы падали на глаза, которые горели знакомой Кармен яростью упрямства. — ...абсолютно нелогично, Сандиего! — его голос, громкий и резкий, эхом отражался от металлических стеллажей, заставленных коробками с техникой. — Твой «план» — это прыжок вслепую! Мы даже не знаем, сколько именно охранников V.I.L.E. будет на погрузке! Броситься туда без... Кармен стояла напротив, спиной к высоким шкафчикам с инструментами, которые отгораживали этот угол склада от основного пространства. За этими шкафчиками, пригнувшись и перешептываясь, сидели Зак и Айви, копаясь в только что принесенной пицце. Чуть поодаль, делая вид, что изучает радарные снимки на планшете, замерла Джулия. Ее обычно спокойное лицо было напряжено, а взгляд, украдкой бросаемый в сторону, гле были Кармен и Чейза, выдавал нечто большее, чем профессиональный интерес. Тайная, тщательно скрываемая нежность к женщине в красном окрашивала ее наблюдение в болезненный оттенок ревности. Кармен не слышала ни возражений Чейза, ни шепота Зака и Айви, ни тяжелого молчания Джулии. Она видела только его. Видела, как капля пота скатилась по его виску, исчезнув в легкой щетине. Видела, как напряглась мышца на его шее, когда он повышал голос. Видела, как его грудь вздымалась под тонкой тканью рубашки от гневного дыхания. Видела его губы – обычно поджатые в решимости или растянутые в редкой, теплой улыбке – сейчас они двигались, произнося слова, которые не долетали до ее сознания. Волна того самого странного, всепоглощающего чувства, что накрыло ее в Стамбуле, снова накатила с удвоенной силой. Только теперь в нем не было места стыду или сомнению. Была лишь оглушительная, неотвязная потребность. Он продолжал говорить, жестикулируя, его палец тыкал в схему, будто хотел прожечь в ней дыру. «...рискуешь всем из-за своей чертовой самоуверенности, Сандиего! Я не позволю...» Он не успел договорить. Кармен шагнула вперед. Не раздумывая, не взвешивая последствий, не оглядываясь на шкафчики, за которыми сидели их друзья и Джулия. Ее движение было стремительным, как атака. Она схватила его за отвороты рубашки, грубо, скомкав ткань в кулаках. Чейз ахнул от неожиданности, его глаза, полные гнева, расширились до невероятных размеров, отражая ее приближающееся лицо. И она поцеловала его. Не нежно. Не робко. А грязно, по-голодному, с отчаянием, накопившимся за месяцы погонь, недопониманий и немого обожания. Ее губы впились в его, резко, без приглашения. Зуб больно стукнулся о его зуб, щетина колола ее подбородок и верхнюю губу, оставляя мгновенное жжение. Она чувствовала вкус его дыхания – кофе, мяты и чего-то глубинно мужского, солоноватого. Его губы были суховаты, шершавы от напряжения. Она не давала ему опомниться, не давала отстраниться, вцепившись в рубашку так, что костяшки пальцев побелели. Один из ее каблуков со скрипом проехался по бетонному полу. Чейз замер. Весь. Его тело окаменело под ее напором. Руки, только что жестикулировавшие, повисли в воздухе. Глаза все еще были широко раскрыты, но гнев в них сменился абсолютным, животным шоком. Он не отвечал на поцелуй. Он просто позволил ей. Позволил ее губам давить на его, позволил ее языку грубо коснуться его сомкнутых зубов в требовательном, неумелом поиске входа. Онемение длилось вечность – несколько ударов сердца, гулких в тишине склада, нарушаемой только их прерывистым дыханием. Потом... что-то щелкнуло. Не в голове – в теле. Глубоко внутри, под грузом лет подавления, отрицания, гнева и непонимания. Его руки, повисшие в воздухе, вдруг сомкнулись на ее талии. Грубо, почти болезненно, впиваясь пальцами в ткань ее брюк. Он не притянул ее – он втянул, резко, так что она вскрикнула от неожиданности прямо ему в рот. И он ответил. Не с нежностью романтика, а с яростью, накопленной за все месяцы безумной погони, за все моменты, когда она ускользала, за все взгляды, которые он не мог расшифровать. Его губы разомкнулись, его язык встретил ее – горячий, влажный, требовательный. Поцелуй стал потасовкой, битвой ртов, зубов, языков. Он проходился языком по ее нижней губе, она отвечала, впиваясь в его верхнюю, прижал ее к холодному верстаку, металл врезался ей в спину через тонкую ткань блузки. Карта порта соскользнула на пол с шумом, но они не заметили. Его рука запуталась в ее длинных бардовых волосах, оттягивая голову назад, открывая шею для его жадных, влажных поцелуев, которые спускались к ключице, оставляя красные пятна на коже. Она стонала, глухо, в его рот, ее руки рвали пуговицы его рубашки, пытаясь добраться до горячей кожи под ней, до напряженных мышц спины. Пахло потом, его резким одеколоном, ее помадой и пылью. Было не место, не время, не способ. Но было и другое – оглушительная, первобытная правда. Месяцы напряжения, притяжения, ненависти и восхищения взорвались в этом неуклюжем, яростном соединении. За шкафчиками Айви, с куском пиццы в руке, замерла, услышав странный шум – скрежет каблука, глухой стук о металл. — Эй, Зак, ты слышал? — прошептала она, прислушиваясь. — Как будто что-то упало... — Может, крыса? — флегматично предположил Зак, откусывая сыр. — Или Чейз опять что-нибудь сломал в порыве гнева? Он же как бык в посудной лавке. Айви пожала плечами, решив, что брат прав. Они продолжили есть, их внимание привлек спор о лучшей начинке. Джулия же услышала больше. Она услышала тот первый, резкий ахнувший звук Чейза. Услышала сдавленный стон – женский, не свойственный спорам. Ее сердце, и без того сжатое в комок ревнивой тревоги, упало куда-то в бездну. Она не видела, что происходит за шкафчиками, но ее воображение, отточенное годами аналитической работы и тайной болью, дорисовало картину. Она видела, как Кармен, ее Кармен, могла быть прижата к верстаку этим... этим упрямым ослом в разорванной рубашке. Видела его руки на ее талии. Видела ее голову, запрокинутую в немом приглашении. Боль пронзила Джулию острее ножа. Она вцепилась в планшет так, что пальцы побелели, ее дыхание стало поверхностным, прерывистым. Она не могла видеть, но знала. Знала по звукам, по напряжению в воздухе, по собственной муке. Она отвернулась, уставившись в радарные помехи на экране, пытаясь заглушить рыдающий голос внутри: "Нет. Только не с ним. Не после всего, что он ей сделал..." Чейз, оторвавшись на секунду от ее шеи, тяжело дышал. Его губы блестели от ее слюны и помады, щетина на подбородке оставила красные полосы на ее коже. Он смотрел на нее сверху вниз, его глаза, еще минуту назад шокированные, теперь горели темной, дикой страстью, смешанной с остатками ярости. — Ты... — он начал хрипло, его голос был чужим, сдавленным желанием. — Ты совсем спятила, Сандиего? Здесь... Зак, Айви... Джулия... — Заткнись, — прошептала Кармен, ее голос дрожал, но не от страха. От той же дикой смеси гнева, отчаяния и всепоглощающей потребности. Она потянула его снова к себе, целуя уже не в губы, а в уголок рта, в щеку, в висок, кусая мочку уха. — Просто... заткнись, Девино. Хотя бы сейчас. Его сопротивление рухнуло. Он снова нашел ее губы, поцелуй стал еще глубже, еще отчаяннее. Его рука скользнула под ее блузку, ладонь, шершавая и горячая, прижалась к оголенной коже спины. Она вздрогнула от контраста – холод металла верстака с одной стороны, жар его руки с другой. Он застонал ей в рот, его бедро втиснулось между ее ног, создавая болезненно-сладкое давление. Она ответила движением бедер, неумелым и резким, и услышала, как он резко втянул воздух. Они теряли остатки контроля. Рубашка Чейза была расстегнута почти до пояса, ее руки скользили по его вспотевшей груди. Его пальцы вцепились в пояс ее брюк, яростно ища пряжку... Вдруг громкий, нарочито громкий кашель Зака разорвал пьянящую тишину их угла. — Эй, команда! Пицца остывает! Вы там свои стратегические дебаты закончили? Или Кармен опять Девино в пыль разносит? — Его голос был веселым, ничего не подозревающим. Звук был как ушат ледяной воды. Кармен и Чейз разорвали поцелуй с резким, почти болезненным движением, как будто их ударило током. Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша, глаза дико блуждали, не в силах сфокусироваться. Кармен почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставив ледяное онемение. Ее губы горели, опухшие, в помаде, размазанной до подбородка. Блузка была наполовину выдернута из брюк, кожа на шее и ключицах пестрела красными пятнами от его щетины и поцелуев. Чейз выглядел не лучше: рубашка была растегнула, открывая потную грудь с царапинами от ее ногтей, волосы встали дыбом, лицо было испачкано ее помадой, а в глазах читалась абсолютная, животная растерянность, смешанная с неостывшим желанием. Они стояли, глядя друг на друга, как два солдата, застигнутых врасплох на минном поле. Воздух между ними трещал от невысказанного, от стыда, от ярости, от остатков неистовой близости. Карта порта валялась у их ног, забытая. План, V.I.L.E., миссия – все это рассыпалось в прах под натиском их собственного взрыва. — Эй, ребят! — донесся голос Айви. — Или вам там так весело, что про пиццу забыли? Чейз резко дернул головой в сторону голосов, потом снова посмотрел на Кармен. Его губы дрогнули, но он не произнес ни слова. Он лишь провел рукой по лицу, смазывая помаду еще больше, и сделал шаг назад, натыкаясь на верстак. Кармен инстинктивно потянула блузку вниз, поправила волосы дрожащими пальцами. Стыд, острый и жгучий, накрыл ее с головой, смешиваясь с остатками адреналина и странной, пугающей пустотой. Она посмотрела на него – на этого растерянного, измятого, испачканного мужчину, который только что был центром ее вселенной – и увидела в его глазах то же смятение. Они переступили грань. Сотрудничество? Доверие? Теперь все это висело на волоске, разбитое о холодный металл верстака в пыльном складе, под неоновым светом чужого города, в присутствии ничего не подозревающих друзей и одной тайно страдающей женщины. Он открыл рот, возможно, чтобы что-то сказать – извиниться, обвинить, просто зарычать от бессилия. Но Кармен резко покачала головой, ее взгляд был полон предупреждения и той же немой мольбы: — Молчи. Ради всего святого, молчи сейчас. Она отвернулась, поднимая с пола карту порта с дрожащими руками, делая вид, что изучает помятые контуры доков. Чейз, тяжело выдохнув, нагнулся за своим пиджаком, его движения были скованными, неуклюжими. Им предстояло выйти из-за шкафчиков. Встретиться с Заком, Айви, Джулией. Сделать вид, что ничего не произошло. Справиться с этим взрывом, который оставил их израненными, смущенными и бесконечно далекими друг от друга, несмотря на только что пережитую близость. А где-то в Марсельском порту ждал V.I.L.E. Но сейчас главной битвой было сохранить лицо перед теми, кто находился всего в нескольких метрах, за тонкой стеной шкафчиков, за которой жизнь текла своим чередом, не подозревая о буре, только что утихшей в углу склада.