Начало конца

Уппсала, Швеция,

1 декабря 2023

      Настойчивый стук в дверь безжалостно разрушил едва воцарившуюся в небольшом доме тишину. Всего на мгновение в воздухе еще задержалось сонное молчание, а затем его разрезал недовольный плач младенца.       Сунна Хольм, не успев сомкнуть глаз, тут же откинула в сторону одеяло, которым накрылась за минуту до стука. Девушка раздраженно скривилась, забирая в хвост спутавшиеся длинные волосы, и стремительно вышла из спальни. В открытую дверь соседней комнаты она разглядела брата, в полумраке убаюкивающего своего сына.       По лестнице Сунна спустилась всего в два шага, перепрыгивая через несколько ступеней за раз. За матовым стеклом в окошке деревянной входной двери она увидела две крупные маячащие фигуры. Напряженно притормозив возле двери, девушка прислушалась, но никаких звуков, кроме шарканья резиновых подошв по крыльцу, она не услышала.       Вооружившись сточенной до остроконечного кола бейсбольной битой и бутылкой святой воды с разбрызгивателем на горлышке, Сунна настороженно подошла почти вплотную к дверному окошку.       — Какого черта вам надо? — громко спросила она, чтобы незваные гости точно услышали и её вопрос, и недовольство в тоне голоса.       — Полицейское управление, — донесся низкий мужской голос с обратной стороны двери.       Сунна на мгновение опешила, не ожидав прихода такого рода гостей в такой час, однако поверить мужчине снаружи не поспешила. Девушка неудобно перехватила биту двумя пальцами на руке, сжимающей бутылку святой воды, а свободной рукой отлепила от стекла один из нижних краешков матовой пленки. Она наклонилась, всмотревшись в фигуры на улице через небольшой прозрачный участок и недоверчиво проговорила:       — Достаньте идентификационные значки и покажите свои глаза.       Мужчины понимающе кивнули, отогнув края нагрудных кармашков и продемонстрировав ей поблескивающие в тусклом, дрожащем свете старой лампы на крыльце видавшие виды золотистые значки с длинными номерами, а затем наклонились к прозрачному уголку в окошке. Одновременно на Сунну уставились две пары глаз — одни голубые, другие зеленые. Ничего, хоть отдаленно напоминающего красный или бордовый.       Девушка уперлась коленом в дверь и практически беззвучно скинула цепочку из пазов, а затем быстро отодвинула засов, провернула ключ в замке и, крепко схватив биту свободной рукой, открыла дверь.       Полицейские по-доброму усмехнулись, переглянувшись, и одновременно подняли руки в жесте капитуляции.       — Можете обрызгать нас святой водой, — предложил один из них, — но мы не вампиры.       Сунна опустила вдоль тела руку с битой, однако хватка её слабее не стала. Девушка облизала пересохшие губы и неуютно повела плечами.       — Сейчас полночь, — напомнила она, — нормальные люди все еще придерживаются обычного режима бодрствования и сна.       Один из полицейских, тот что с голубыми глазами, поджал губы. На его лбу и в уголках глаз отчетливее проступили возрастные морщины.       — К сожалению, мы не просто так зашли к вам, — сообщил зеленоглазый, — где мы можем найти Мани Хольма?       Сунну прошиб холодный пот. С чего бы двум полицейским искать Мани? Да еще и в такое время, когда пришибленные людские обитатели Холодного города ошиваются возле вампирских пристанищ, а нормальные давно спят, надежно запертые в своих домах?       — Зачем он вам? — спросила она, недоверчиво вскинув подбородок и прищурившись.       — Мани Хольм — это я, — усталый голос её старшего брата раздался на лестнице, прямо за спиной Сунны. Девушка прислушивалась к его шагам, дожидаясь, пока он окажется рядом с ней, чтобы посмотреть на брата, не отворачиваясь при этом от незваных гостей.       — Возьми Хьюки, пожалуйста, — попросил Мани сестру, аккуратно передав той младенца и заботливо поправив одеяло, в которое малыш был укутан.       Сунна мягко прижала племянника к груди, всё еще крепко сжимая в руке емкость со святой водой. Её не покидало чувство тревоги, и напряженная спина никак не хотела расслабляться. А затянутое тучами беззвездное небо за спинами полицейских только навевало атмосфере мрачности, как и густой туман, клубящийся на пустынной дороге крайней у непроходимой стены улочке.       — Кем вам приходится Шэрна Хольм? — поинтересовался у Мани один из полицейских.       — Это моя жена, — ровно ответил мужчина, устало сложив руки на груди и переступив с ноги на ногу.       Полицейские переглянулись, и голубоглазый прочистил горло.       — Как давно вы видели её последний раз? — уточнил он.       — Моя семья руководит муниципальным музеем, — зачем-то сообщил Мани, пожав плечами, — Шэрна взялась проводить там инвентаризацию, она ушла в музей несколько часов назад и планирует там заночевать.       — Так с тех пор как ушла, она домой не возвращалась?       — Нет, — теперь настороженно отозвался Мани и снова переступил с ноги на ногу. — А в чем дело?       Сунна нервно топталась за спиной брата, то собираясь подняться наверх и уложить племянника, то намереваясь дослушать разговор. Напряжение внутри неё дрожало, как натянутая струна, которую кто-то случайно задел. Хьюки на её руках внезапно спокойно рассматривал фото на стене у лестницы.       — Боюсь, у нас плохие новости, — сняв с головы фуражку, скорбно произнес старый полицейский. Мужчина помедлил, пожевав потрескавшиеся губы, и договорил: — около часа назад Шэрну Хольм досуха выпил вампир в сквере между музеем и Кафедральным собором.       Перестав дышать, Сунна потеряла равновесие и плюхнулась на нижнюю ступень лестницы, оглушенная надрывным плачем младенца на руках.              

***

Уппсала, Швеция,

1 декабря 2024

      Сунна плотнее запахнула тяжелые шторы, полностью ограничив тусклому свету редких уличных фонарей доступ в спальню. Её длинные светлые волосы, заплетенные в одну тугую косу, болтались по спине, щекоча голую поясницу.       В кроватке возле открытой двери тревожно возился во сне Хьюки, а склонившийся над ним Сурт фальшиво напевал какую-то успокаивающую колыбельную. Парень был младше Сунны почти на три года, но размерами превышал её вдвое. Его широкие плечи практически полностью загораживали Сунне вид на детскую кроватку и племянника на ней.       — Почти за год в этом дрянном месте так и не могу привыкнуть, что по ночам здесь спокойно не вздохнешь, — шепотом проговорил Сурт, прислонившись спиной к стене возле кроватки и продолжая следить за тревожным сном ребенка.       — Нечего было соваться сюда, едва исполнилось восемнадцать, — фыркнула Сунна, присев на край не заправленной кровати брата.       — Ты же знаешь, — усмехнулся Сурт, — издалека вампиры кажутся очень привлекательными. Особенно на трансляциях с их шикарной жизнью в Холодных городах.       — Не знаю, — тяжело сглотнув ком в горле, сухо отозвалась Сунна.       Она никогда не знала, каково это — фанатично наблюдать в интернете за жизнью вампирской элиты в закрытых, обнесенных непроходимыми стенами городах, и отчаянно желать попасть к ним, игнорируя смертельную опасность, что представляли подобные места. Ни у Сунны, ни у Мани никогда не было выбора, хоть они и родились в свободной Уппсале.       В 2004 году, когда вампиры нежданно вышли из тени и предъявили свои права на этот мир, Сунне был всего год. Она не успела познать радость безопасного мира, не успела вырасти в свободе и счастье.       Мани тогда было пять. Он был обычным любознательным ребенком, не знавшим тягостей и печалей. Он жил с родителями и младшей сестрой в просторной квартире в центре живописного города, каждое утро начиная с любования из окна Кафедральным собором.       А потом появились вампиры. Они наводнили центр Уппсалы, захватили Кафедральный собор, залили кровью невинных людей чистые улицы. А власти города были вынуждены оградить все близлежащие кварталы высокими стенами, лишь бы не выпустить тварей обратно в мир.       Мани все еще было пять, когда на его глазах трое вампиров осушили его родителей до последней капли. И столько же ему было, когда, прижимая к груди маленькую сестренку, он несся по ночной улице, не зная, куда бежит, и боясь обернуться и увидеть, что их преследуют ненасытные монстры.       В небольшом домике, где они с сестрой с тех пор и обитали, их приютила добрая женщина. Вала Тацит стала единственным человеком во всей округе, кто не побоялся открыть дверь рыдающему в ночной темноте мальчику с молчаливой малышкой на руках.       — Не приближайся к этим тварям, солнце, — твердила Вала до конца своих дней, по-матерински поглаживая морщинистой рукой макушку Сунны, — от них тебе ждать лишь погибели. А следом за солнцем канет во тьму и весь мир.              — Точно, — тихо прищелкнул пальцами Сурт, пристыженно опустив глаза, — я забыл, что ты родилась в Холодном городе.       — Я родилась в целой, свободной Уппсале, — поправила его Сунна, — и мне был год, когда эти кварталы обнесли каменными стенами. Я не всегда жила в Холодном городе, но и того времени не помню.       — Сурт Бранд к Вашим услугам, госпожа, — тихо, стараясь не потревожить сон ребенка, произнес парень, приложив руку к голове так, словно отдавал Сунне честь, — я расскажу о том, как живется людям на свободе.       Сунна негромко рассмеялась, едва позволив себе мгновение спокойствия, а затем тишину дома нарушил стук в дверь. Девушка задержала дыхание, резко обернувшись сначала к календарю на прикроватном столике (за датами следил Мани, чтобы не терять связь с внешним миром), затем к часам над кроваткой.       1 декабря, ровно полночь.       Хьюки проснулся и заплакал сразу, как Сунна поднялась с кровати. Сурт осторожно взял ребенка на руки, обеспокоенно наблюдая за тем, как девушка медленно, словно под гипнозом, направилась к лестнице.       Сунна вышла из сокрытой полумраком комнаты, в два прыжка спустилась с лестницы и остановилась возле входной двери. Сначала она посмотрела на две крупные фигуры за матовым стеклом, затем протянула ладонь к бите, свисавшей с крючка на стене у двери, и бутылке с распрыскивателем на горлышке на высоком столике под битой. Но ни то, ни другое она не взяла.       — Какого черта вам надо? — хрипло спросила она у силуэтов на улице, проглотив комок в горле.       — Полиция, — сообщил уже знакомый низкий голос, преследующий Сунну в кошмарах последний год.       Не потрудившись отогнуть матовую пленку на стекле и убедиться, что снаружи её не поджидают коварные кровососы, девушка скинула цепочку, отодвинула засов и провернула ключ в замке.       — Где ваш прошлый напарник? — спросила она у зеленоглазого полицейского, пытаясь унять дрожь в руках.       — В лучшем мире, — чуть слышно отозвался мужчина, сняв с головы фуражку и опустив её вниз.       За спиной, на лестнице, Сунна услышала шаги. Это Сурт настороженно спускался вниз с уже успокоившимся Хьюки на руках. Из кармана его поношенных джинсов торчала рукоятка пистолета.       Полицейский полными сожаления глазами посмотрел Сунне в лицо. Он знал, что это глупо и необязательно, но все же соблюл процедуру, спросив:       — Кем вам приходится Мани Хольм?       Губы Сунны безудержно задрожали. Она тихо всхлипнула, прикрыв рот ладонью, и почувствовала, как щеки очертили горячие ручейки.       — Это её старший брат, — вместо девушки ответил Сурт, подойдя к двери и остановившись возле Сунны. Сначала он непонимающе посмотрел на неё, затем зло на полицейских. — В чем дело? — с вызовом спросил он, всем своим видом выражая крайнюю ярость из-за того, что незваные гости довели Сунну до слез.       Полицейский прочистил горло.       — Мне жаль, — произнес он, поджав губы, — час назад Мани Хольм был найден обескровленным в сквере между музеем и собором.       — Там же, где нашли Шэрну? — всхлипнув, уточнила Сунна, и полицейский лишь молча кивнул, прежде чем удалиться от неярко освещенного крыльца в мрачную темноту ночи.