Конец

Уппсала, Швеция,

1 декабря, 2024

      Игнорируя хлопочущего над ней Сурта и горькие слезы, застилающие глаза, Сунна настойчиво тыкала кнопки на клавиатуре старого ноутбука.       Прошло не больше часа с того момента, как она узнала о смерти Мани. В темноте глубокой ночи девушка сейчас судорожно накидывала в мыслях идеи для плана кровавого возмездия.       Год назад, когда точно так же они с братом узнали о смерти Шэрны, Мани запретил ей копаться в записях с уличных камер и выискивать злодея, забравшего жизнь у матери новорожденного младенца. Теперь Сунну не сдерживал никто и ничего.       Несколько минут она сосредоточенно вводила коды, подбирала программы и пробивалась сквозь слабенькую защиту. Теперь, взломав полицейскую базу, она зло тыкала на кнопку смены кадра, выискивая камеру, объектив которой смотрел на сквер между музеем её родителей и Кафедральный собор, захваченный бессмертными тварями. Шмыгая носом и быстро утирая с лица не прекращающие катиться из воспаленных глаз слезы, Сунна кипела от ярости.       Мани спас её, когда родители погибли. Его лишили беззаботного детства и счастливой юности, но всё это он искренне пытался подарить Сунне. Вала помогала ему по мере своих сил, но она была стара, а под конец своих дней и вовсе немощна, и Мани растил сестру в одиночку.       Сунна не помнила времени, когда было иначе. Для неё Мани всегда был единственным родственником и единственным близким человеком.       Через месяц после смерти Шэрны в Холодный город обманом проник Сурт Бранд. Он был заворожен красотой и магией вампиризма, но быстро пришел в себя, когда едва не погиб от острых клыков, рвущих кожу на его шее. Сурта в ту злосчастную ночь спас Мани. Он привел нерадивого парнишку в дом и позволил остаться рядом с его ребенком и младшей сестрой.       Сурт был благодарным молодым человеком. Он помогал с Хьюки, выполнял работу по дому и следовал за Сунной молчаливым телохранителем каждый раз, когда она покидала дом. Наверное, Даг и Нотт Хольм где-то в лучшем мире были несказанно счастливы, что у их дочери в жестоком смертном мире появился преданный защитник.       Сунна тоже была этому рада. Она искренне полюбила Сурта, пускай и не той любовью, какой он полюбил её. Сурт это знал, но все равно неотступно был рядом.       — Что потом? — серьезно спросил он, усевшись на кровати рядом с Сунной и продолжая укачивать на руках Хьюки. — Что будем делать, когда найдем эту тварь?       Сунна судорожно всхлипнула, утерев предплечьем слезы с ресниц. Девушка посмотрела на племянника, беспокойно сопящего в крепких руках, что заботливо его покачивали.       — Ничего, — глухо ответила она, переведя взгляд к лицу Сурта, — мы не будем делать ничего.       — То есть? — непонимающе нахмурился парень, но Сунна уже вернула глаза к экрану ноутбука и проигнорировала его вопрос.       Она продолжала тыкать на кнопку смены картинки, пока не наткнулась на нужную камеру. Еще раз утерев слезы с глаз, девушка отмотала запись на два часа назад и внимательнее всмотрелась в экран.       На рябящей картинке сложно было разглядеть лица присутствующих, однако Сунна безошибочно признала в сгорбившейся на скамейке фигуре старшего брата.       Мани, опустив плечи и склонившись почти к самым коленям, сидел на том месте, где ровно год назад обнаружили обескровленный труп его жены — на долбанной скамейке в долбанном сквере возле музея.       Редкие деревья вокруг него колыхались от ветра, а кусты склонялись к земле от холодных декабрьских порывов. Мани одиноко сидел в пустом сквере позади Кафедрального собора, хотя в норме в это время там толпились обезумевшие фанатики вампирской знати.       Через мгновение после того как Сунна допустила эту мысль, в углу картинки что-то мелькнуло. Изящная темная фигура появилась на дорожке и зашагала в сторону Мани, сверкая красными глазами.       Существо медленно присело на скамью возле мужчины и закинуло ногу на ногу.       Для Сунны, никогда не смотревшей ни прямых трансляций с вампирских представлений в Кафедральном соборе, ни любых других медиа, посвященных вампирам, вычурный костюм этой твари не говорил ни о чем.       Сурт же, прибывший в Холодный город Уппсаллы ради местных знаменитых кровососов, пораженно охнул.       — Ты знаешь его? — спросила Сунна, выжидающе посмотрев на друга, который продолжал рассматривать фигуры на экране.       — Это же Хати Варг, — одними губами произнес Сурт, обескураженно вытаращив глаза.       — Хати Варг? — переспросила Сунна. — Тот, что владеет теперь Кафедральным собором вместе с братом-близнецом?       — Тот самый, — сглотнув, кивнул Сурт.       Девушка вернулась глазами к экрану, продолжив наблюдать за развитием событий. На записи тем временем Мани о чем-то разговаривал с вампиром.       Прошло мгновение, два, три, а затем Мани резко отпрянул от своего собеседника, выхватил из-под куртки заточенный кол и попытался вонзить его в грудь вампира.       Все это произошло так стремительно, что Сунна не успела осознать произошедшее, а в следующий миг Хати Варг уже безжалостно вгрызался в шею Мани, открывая от него куски кожи и разбрызгивая кровь по сторонам.       Сунна больно прикусила губу, почувствовав на языке металлический привкус, и захлопнула ноутбук.       — Что будем делать? — глухо повторил свой вопрос Сурт.       — Я же сказала, — хрипло напомнила девушка, поджав дрожащие губы, — мы не будем делать ничего.       — Что? — не понял Сурт.       — Ты останешься дома и приглядишь за Хьюки, — строго велела Сунна, глаза в глаза посмотрев на друга, — а я убью эту тварь.       — Нет, — решительно покачал головой парень, осторожнее прижав к груди ребенка и сбавив тон голоса, — я ни за что не отпущу тебя одну.       — Отпустишь, — ровно отозвалась девушка и поднялась на ноги. Она обошла кровать, остановившись только в дверях комнаты. — Если я не вернусь из собора, у Хьюки должен остаться тот, кто о нем позаботится.       Сурт протяжно выдохнул и сел ровнее. Он прочистил горло, взглянув на ребенка в руках, и тихо заговорил:       — Позволь мне быть с тобой откровеннее обычного, Сунна, — произнес парень. Девушка со вздохом кивнула, прислонившись плечом к дверному косяку. — Я рассказал не всю правду о том, почему приехал в Холодный город.       Сунна непонимающе нахмурилась и повела головой, требуя пояснений.       — Мои родители были алкоголиками, а я — преступник, — признался Сурт, закусив один уголок губ и отвернувшись от Сунны, чтобы не видеть выражения её лица, — за пару недель до того, как я попал сюда, случился пожар, и родители пьяные сгорели. Все вокруг твердили, как они сожалеют, что я все потерял, но они ничего не знали. Отец избивал меня до полусмерти с самого детства, а мать закрывала на это глаза, потому что он приносил ей деньги на бутылку. Я ненавидел их и этот пропитанный спиртом и табаком дом. И я поджог его. Дождался, когда они пьяные вырубятся, и поджог.       — К чему ты это? — тихо спросила Сунна, с сожалением поджав губы.       — К тому, что я всю жизнь был одинок, — пожал плечами Сурт, — и сюда приехал от безысходности, потому что больше ничего в жизни не было, кроме мечты жить так же, как эти вампиры. Но вместо такого же одинокого бессмертия, в Уппсале я нашел вас, — парень ласкового погладил Хьюки по голове и удобнее переложил его в руках, — Мани стал для меня братом, а Хьюки племянником, любимой родней, которой у меня никогда не было. А ты, Сунна… и сама знаешь, что значишь для меня. Поэтому я не могу отпустить тебя — потому что вслед за Мани не могу потерять и тебя.       Сунна в два стремительных шага приблизилась к парню, взяв его лицо в ладони и вперившись серьезным взглядом в его глаза.       — Я пойду туда одна, Сурт, — твердо проговорила она, — а ты позаботишься о Хьюке, если я не вернусь. И точка.       С этим Сунна отшагнула назад, посмотрела на спящего племянника, а затем еще раз на Сурта, и вышла из комнаты, в два прыжка спустившись по лестнице.              Дом Сунна покинула еще под покровом ночи, но в Кафедральный собор через приоткрытое окно цокольного этажа она забиралась при неярком свете раннего утра. Пасмурное небо и свинцовые облака омрачали этот день в добавку к уже произошедшему.       В подвале собора Сунна, сгорбившись под весом убивающей скорби, едва не потеряла еще оставшиеся крупицы самоконтроля. Её сердце бешено забилось в нездоровом ритме, оглушающий шум крови в ушах туманил сознание.       Перед глазами девушки вдруг возник образ дома. Матовое стекло в двери, занавешенные окна, узкая лестница. И фотографии на стене у лестницы. Сколько себя помнила, там всегда висели фотографии людей, которых Сунна не знала. Фотографии её родителей, радостно держащих на руках маленького мальчика и совсем еще крошечную девочку; фотографии родни Валы, большинство из которых погибло от острых клыков; фотографии семьи Шэрны — счастливой и благополучной во всех смыслах семьи.       Сунна не помнила совершенно ничего о собственных родителях. Мани тоже мало что помнил, но он рассказывал о том, какими мягкими были руки матери, и как заливисто хохотал отец.       Нотт Хольм в ту темную страшную ночь погибла первой, загородив собой сына. Даг Хольт погиб вторым, отдав мальчику в руки младшую сестру, он отвлек вампиров на себя и позволил детям скрыться. Они дали Сунне и Мани шанс выжить.       А Хати Варг отнял у Мани отвоеванную им у смерти жизнь.       Сунна несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, пока перед глазами немного не прояснилось. Девушка выпрямилась во весь рост и вытащила из широких голенищ высоких ботинок два острых кола. А затем решительно вышла из подвального помещения в широкий коридор, зашагав в ту сторону, где по словам Сурта должны находиться покои Хати и Сколля Варг.       Отчего-то с того момента, как она поднялась на первый этаж Кафедрального собора, её неотступно преследовал голос Валы, повторяющий по кругу одну и ту же фразу:       — Не приближайся к этим тварям, солнце, — как и всегда заклинала женщина, — от них тебе ждать лишь погибели. А следом за солнцем канет во тьму и весь мир.                     Прямая трансляция из Кафедрального собора на фанатском сайте Хати и Сколля не прекращалась никогда. Сурт уложил Хьюти на большой кровати и аккуратно уселся рядом, нацепив наушники, чтобы не потревожить сон малыша.       Сурт не знал, трансляцию из какой именно комнаты ему нужно включить, пока не увидел Хати Варга, дремлющего за широким деревянным столом спиной к большим стеклянным дверям, за которыми мелькнула светлая фигура белокожей и блондинистой Сунны.       Напряженными пальцами вцепившись в ноутбук, Сурт внимательно наблюдал за происходящим, моля всех о богов о благосклонности к Сунне.       Девушка на экране, осторожно приоткрыв одну из стеклянных створок, бесшумно протиснулась в просторный темный зал и сжала в обеих руках по деревянному колу. Медленно она продвинулась вперед, следуя к Хати как вышедший на охоту волк.       Всего в ярде от спины вампира Сунна замедлилась сильнее, осторожно подняв правую руку и занеся кол над спиной монстра. Всё это происходило настолько тихо, что Сурт засомневался в том, записывает ли эта камеры звук. Однако животное рычание, раздавшееся в наушниках, заставило его отбросить все сомнения.       Сунна резко бросилась к дремлющему вампиру, норовя как можно быстрее и глубже воткнуть в него кол и пронзить небьющееся черствое сердце твари. Но животное рычание принадлежало не тому из близнецов-вампиров Варг, о котором подумал Сурт.       Внезапно в кадре появилась третья фигура. Сколль Варг, сверкая рубиновыми глазами, в одночасье вырос между Хати и Сунной, схватив девушку за горло и подняв её над землей. Сколль хищно ухмыльнулся и швырнул Сунну в стеклянные двери.       Хрупкие створки рассыпались на мелкие кусочки от столкновения с девушкой. Сунна рухнула на пол, истекая кровью, и застонала. От пронизанных болью звуков в груди Сурта вспыхнуло пламя, но он сумел сдержать себя, посмотрев на малыша Хьюка рядом. Ребенок уже не спал — он умными, не детскими глазами спокойно смотрел на Сурта в ответ.       Сунна тем временем, упираясь израненными ладонями в засыпанный стеклом пол, пыталась подняться на ноги.       В этом всегда и обнаруживалась проблема, когда действуешь сгоряча, не обдуманно и без плана — ты непременно попадаешь в ловушку, из которой не выбраться.       Хати Варг в наушниках Сурта рассмеялся. Он сонно моргнул, повернувшись лицом к камере и посмотрел сначала на брата-близнеца, затем на глупую, убитую горем девчонку.       Серая обстановка комнаты добавляла всему происходящему ужаса. Скалль Варг сделал два звучных шага в сторону Сунны и наклонился в поясе, как если бы разглядывал необычного окраса гусеницу на земле.       — Зачем? — только и спросил он у Сунны, снисходительно улыбнувшись и обнажив острые клыки.       — У меня такой же вопрос к твоему ублюдку брату, — натужно проговорила Сунна, все еще не оставляя попыток подняться на ноги, но руки безжалостно скользили по залитому её же кровью полу и влажным осколкам стекла.       Хати прищурился, глядя на девушку, и вмиг развеселился еще пуще прежнего, хотя его тяжелый взгляд резко отличался от негромкого смеха.       — Ты тоже Хольм, верно? — отчасти угрюмо спросил он, но с его губ не сползала все та же мрачная усмешка. — Какие вы, люди, предсказуемые, — разочарованно цыкнул Хати.       — Ты убил его, — тихо проговорила Сунна, а кровь на полу под ней смешалась с нескольким солеными каплями, — ты убил Мани.       — Может, стоило сначала спросить, зачем, а уже потом смехотворно пытаться меня заколоть?       — Причина не важна, — бросила Сунна, внезапно сумев встать на колени и резко подобрав с пола один заточенный кол. Сжав в кулак ладонь с прилипшим к ней стеклом, девушка со всей силы бросила оружие в Хати, но смогла попасти лишь в живот вампира.       Хати осуждающе посмотрел на досадливо всхлипнувшую девушку и вытащил кол из живота, скривив при этом губы так, словно на него всего лишь опрокинули стакан сока, испортив рубашку, а не продырявили почти насквозь.       — Мани Хольм слишком самоуверенно решил, что может так просто прийти к нашему дому и убить одного из нас в отместку за свою шлюху жену, — вместо брата заговорил о причинах Сколль.       — Не смей… — сквозь зубы прошипела Сунна, схватившись рукой за острые края торчащих из стены осколков двери и, насадив на них дрожащую ладонь, попытавшись встать во весь рост.       — Не сметь что? — зло откликнулся Хати. — Называть Шэрну шлюхой?       Сурт задержал дыхание, прислушавшись к словам вампира, как и Сунна, замершая в полусогнутом состоянии с широко распахнутыми глазами.       — Кажется, кое с кем не делились семейными тайнами, — откровенно издевательски проговорил Сколль, выпятив нижнюю губу. — Ты, верно, теряешься в догадках, откуда мы знаем её имя?       Скрежетнув сжатыми зубами, Сурт судорожно вдохнул. Он уже догадывался, почему братьям Варг известно имя жены Мани.       — Она приходила к нам почти каждый вечер, — вкрадчиво проговорил Хати, не без темного удовольствия глядя на задрожавшие губы Сунны, — умоляла сделать её бессмертной.       — И с готовностью выполняла всё, что мы от неё хотели, — грязно усмехнулся Сколль.       От его отвратительных намеков Сурта замутило. Он прикрыл глаза, кипя от гнева. Из-за какой-то шлюхи погиб Мани, Хьюки остался сиротой, а Сунна висела на волосок от смерти.       — Но она нам надоела, — просто пожал плечами Сколль, — и я убил её.       — А её придурочный муж решил, что это сделал я, — кивнул Хати, закатив глаза, — он попытался убить меня, и я убил его.       Лицо Сунны исказила нестерпимая боль и непередаваемая горечь. Она отчаянно закричала и с колом в руке бросилась на Хати в открытую атаку. На мгновение вампир застыл, отвлеченный запахом свежей человеческой крови, льющейся из её израненного тела, и Сунна воспользовалась его заминкой, с силой вонзив кол в его грудь.       Следом за вскриком Хати, вскрикнула и сама Сунна. Сколль Варг одним резким движением руки разорвал кожу, пробил ребра и рывком выдернул из девушки её сердце. Вампир посмотрел в камеру под потолком, подняв кровавую руку и победно усмехнувшись, а затем вгрызся в сердце Сунны зубами, проглотив его почти разом.       Сурт, не дыша и не двигаясь, неверяще смотрел на экран. Сунна с раскуроченной грудью валялась на полу, пока Хати, чертыхаясь, осматривал свою раненную грудь, а Сколль дожевывал её сердце.       В душе Сурта вдруг вспыхнула та же безудержная ненависть, которую он ощущал, поджигая родительский дом. Парень отбросил ноутбук, разбив гаджет о стену, и аккуратно поднял с кровати Хьюка.       Теперь они остались вдвоем.              

***

      

Уппсала, Швеция,

31 декабря, 2024

      Сурт потрепал по макушке улыбнувшегося ему Хьюки и подбросил на ладони две сверкающие метки. Опускающаяся к земле клетка скрипела и шаталась из стороны в сторону, но это ничуть не отнимало у парня решимости. Сурт прижал широкую ладонь к ребенку, сидящему в нагрудной переноске, и зашел в своеобразный лифт, захлопнув за собой решетчатую дверь.       На вершине неприступной стены, пока солдаты проверяли их метки и набирали в шприцы кровь для экспресс-анализа на инфекцию, Сурт с темным спокойствием и мрачным удовлетворением рассматривал раскинувшийся далеко внизу Холодный город.       Хьюки тем временем радостно потрясывал в руке новую погремушку, подаренную ему Суртом.       — Дай мне не минутку, — ласково попросил Сурт ребенка и потянул за игрушку, а Хьюки послушно разжал крошечную ладошку.       Разобрав полую сферу на вершине погремушки, парень достал оттуда небольшую пластину, размером не больше ногтя на его большом пальце, с изолированной прозрачным колпачком кнопкой в центре.       Сурт достал из кармана прихваченную из дома фотографию Сунны и Мани и грустно улыбнулся своей приобретенной совсем ненадолго семье. Когда солдаты, охраняющие стены, разрешили им с Хьюки покинуть Холодный город, Сурт в последний раз посмотрел в ту сторону, где у подножия противоположной стены скрывался в сером тумане их дом, и перевел взгляд к виднеющемуся вдалеке Кафедральному собору.       Мысленно парень представил перед взором хранилище в муниципальном музее, доверху заполненное детонаторами. Сурт про себя по-настоящему признался в любви Сунне и поблагодарил Мани за спасение, а затем нажал на кнопку, стремительно зайдя во внешний лифт.       Теперь они с Хьюки отправятся куда глаза глядят в поисках новой спокойной жизни. И Сурт никогда и никому, в том числе и самому Хьюки, не расскажет о том, скольких людей он убил голыми руками, добывая им метки, чтобы покинуть Холодный город, и сколько людей и вампиров погибло после, когда он погрузил закрытую часть Уппаслы в бушующее пламя цепных взрывов.       

***

      Всю ту часть жизни, что Вала провела с братом и сестрой Хольм, она заклинала Сунну:       — Не приближайся к этим тварям, солнце, — говорила она, — от них тебе ждать лишь погибели. А следом за солнцем канет во тьму и весь мир.       Вала никогда не ошибалась в своих пророчествах.