Невинный агнец

      Положив свои ладони на ее плечи, придвинулась чуть ближе, рассматривая свое отражение в зеркале. Черные, длинные пальцы, что с осторожностью обхватывали чужие хрупкие плечи выглядели до боли странно. Возможно - чуждо, отзываясь надрывным воем глубоко внутри, но едва ли слышимые сейчас. Погребенные под сводом окружающей тишины и голосов в голове.       Захороненные заживо.       Переведя взгляд чуть выше, наткнулась на едва потухающее солнце в чужих глазах, чьи тлеющие угольки вспыхивали при каждом удачном случае, стоило ей уйти в свои мысли. Невзрачные, темные. По-своему болезненно нежные, вскрывающие всю суть, но при этом дарящие некий покой. Мнимую свободу, заземляя.       В ее взгляде отражался едва заметный закат юности, что неминуемо встретился с губительными реалиями мира, в котором она жила. Припорошенный пеплом и собственной кровью, смешанной с золотом. Уставший, но все еще слепо верящий в хороший конец. До боли наивный, но уже не такой доверчивый, как был в самом его начале.       Измотанный.       Верхняя часть ее лица была испещрена рисунками золотых лютиков, покрывая собой те места, где изначально произрастали столь обманчиво невинные цветы. Словно искусно созданная филигрань, что мягко светилась при солнечном свете, привлекая внимание. Маленькие, почти не вызывающие подозрения, но действующие как медленный яд, отравляя собой все, до чего могли дотянуться. Даже на мгновение можно было усомнится в их невинности.       Больше не было той боли, что она испытывала постоянно, прикрываясь за ширмой простых слов - "все в порядке". Лишь узор по всему телу, словно клеймо, напоминал о когда-то смертельной угрозе, заставляя помнить. Не забывать тот временной промежуток прошлого, тщательно храня его в памяти.       Переведя взгляд чуть в сторону, увидела собственное отражение, что будто являлось незримой тенью моего когда-то оплакиваемого прошлого. Собственное тело уже не так сильно вызывало когнитивный диссонанс, побуждая малую долю интереса к собственному отражению. Первое, за что цепляется взор - черный провал собственных глазниц, в которых ярким маяком горят белые огоньки. Не было ни зрачка, ни радужной оболочки. Лишь яркий огонек, что тлел где-то в глубине.       Чуть ниже яркой россыпью звезд сверкали веснушки, раскинувшись по щекам и переносице. Словно стеклянная крошка, по неосторожности рассыпанная на бархатном полотне черного полога пустоты, заменяющего собой ночное небо. При этой мысли длинные, слегка заостренные кончики ушей, что не были скрыты капюшоном, слегка дернулись, вызывая едва ли не восторг от собственного отражения.       Не хватало только фонаря, чтобы образ стал законченным.       Счастливо улыбнувшись, на секунду застыла, наткнувшись на белоснежные заостренные зубы. Моргнув, прикрыла улыбку кончиками пальцев, слегка прищуриваясь. Глаза едва заметно искрились, выдавая меня с головой, из-за чего пришлось на мгновение их прикрыть, скрывая лихорадочный блеск. Ладонь, что до этого прикрывала рот, была возвращена обратно.       Собственное отражение затягивает.       Вытягивает из тебя все самое человеческое, оставляя после себя голую оболочку. Жалкий в своем подобии сосуд, заставляя будто в оцепенении вглядываться в свой образ, запоминая малейшую деталь. Каждую черточку собственного силуэта, выжигая в памяти.       Открывая глаза и вглядываясь в свое отражение вновь, едва стиснула чужие плечи, в жалкой попытке создать иллюзию того, что я не одна. Заверить себя в наличие еще одного живого существа под боком, едва ли не проваливаясь в собственные размышления.       Подтвердить факт собственного существования.       Новый виток разрастающегося беспокойства обрывает в самом его начале ощущение чужого взора. Столь родного, что даже нет сил сопротивляться.       Белоснежная пустота смотрит. Она наблюдает, жадно впитывая каждое мое действие и беззвучно смеется, радуясь каждой моей живой эмоции. Впитывает ее в себя, высасывая до суха, желая насладиться ими еще. Больше, пока от моего тела не останется лишь жалкой пустышки, которую можно будет поглотить. Забрать к себе, лелея на собственных руках, с больным интересом переламывая каждую крупицу бездушной оболочки.       Губы тянуться в еще большей улыбке, стоит голосам присоедениться к пустоте. Они отчаянно кричат на перебой, соеденяясь в один единый голос, составляя лишь одно предложение, из-за которого тело едва остается материальным, почти рассеиваясь по пространству вокруг.

«Ты дожна была быть той, кто должен был умереть»

      Окружение вокруг смазывается до одной точки лишь на жалкий момент, оглушая после этого пустотой мыслей. Тело обдало словно кипящим маслом, заставляя ломано отпустить чужие плечи и отойти на несколько шагов назад. Взгляд все так же был прикован к собственному отражению, что смотрело в ответ с безразличием во взгляде. Лишь мягкая улыбка тянется на губах.       Смех сам слетает с губ, все так же звуча мягко. Едва солнечно и тепло, но если на мгновение прислушаться, то... едва сломлено. Противоречие собственных эмоций слегка дезориентирует.       Что мне стоит ответить?       Какую эмоцию подобрать в этой ситуации лучше?       Я запуталась.       Сколько еще мне придется выслушивать их крики, в тщетной попытке заставив их замолчать?       Сколько еще будет продолжаться эта пытка?       Внезапно, взор перекрывает чужая ладонь, заставляя одним своим движением стихнуть тот безудержный смех, что изливался из моего рта. Улыбка все так же оставалась на своем месте, ни сколько не померкнув. Как бы я не терзалась, как бы не уходила в пучину глубокого отчаяния, она единственная была неизменной. Раздражающе постоянной.       Пустой.       Нежно перехватив чужую ладонь, перевела взгляд на чужое обеспокоенное лицо, старательно отводя взгляд от собственного отражения. Не сейчас, не здесь. У меня еще будет время, чтобы вновь, с безумным азартом погрузиться в собственные мысли. С трепетом вырывая из разрозненных осколков памяти остатки своей личности, рассматривая ее со всех сторон. Запоминая их, прокручивая в голове по нескольку тысяч раз, чтобы помнить.       Не забыть еще больше. -... Все хорошо? - чужой взгляд душит. Мне не стоит привязываться, но это интригует. Вызывает дикий интерес на пополам с болью. Отдаленной, почти забытой. Ностальгической.       Моргнув и склонив голову к левому плечу, прищурилась, слегка прикасаясь пальцами к чужому лицу. Страдания порождают красоту...       Проигнорировав вопрос, задала свой, перемещая фокус ее внимания на другую тему. Заставляя на мгновение забыть маленький постыдный момент. - Что именно тобой движет, что ты так тянешься обратно, стараясь зацепиться за любую возможность? - дернувшись, она не отстранилась, все так же глядя на меня. Какая отважная...       Слишком лживая.       Что же ты скрываешь?

«Ты сама многое скрываешь. Не тебе ее осуждать.»

      Но ведь... Дети чисты и невинны, но слишком жестоки по своей сути. Не успевшие повидать мира, живущие в своих собственных фантазиях. Но она другая. Словно ангел с перебитыми крыльями, успевшая на своем недолгом веку повидать смерть неисчислимое количество раз. Уже успевшая повидать этот мир с другой его стороны. - Другие просто так не меняются, сахарок. То, что он проявил милосердие к тебе ничего не значит. - незримая, почти иллюзорная пропасть на дне ее глаз стала ответом для половины вопросов в моей голове, порождая собой еще большее их количество.       Почему... ты выглядишь столь разбито?       Что будет, если дать себе один шанс, поставив под вопрос собственные убеждения? Один раз усомниться в собственных выводах, поверив в эту почти что правдивую ложь, приняв ее на рассмотрение. Что, если это не тщательный расчет, а доброта? Доброта, что со временем иссякнет окончательно, заставляя опуститься в пучину нестерпимого отчаяния, заставляя буквально ненавидеть все сущее. Захлебываться в ненависти, продолжая влачить собственное существование, в попытке найти ответы на свои вопросы.       Прямо как...       Оглушительный смех заливается в уши, перекрывая собой любой другой шум. Фриск что-то говорила. Она открывала рот, всматриваясь в мое лицо с каким-то отчаянием, спрашивая. В жалкой попытке узнать ответы на свои вопросы, едва ли не плача. Фарфоровая маска на ее лице стала давать первые трещины, с каждой пройденной секундой заставляя ее едва ли не трещать по швам, повышая голос все громче. Едва ли не переходя на крик, хмуря брови и стискивая в своих руках серую ткань мантии.       Моргнув, лишь понимающе лживо натянула на лицо улыбку, чувствуя лишь пустоту. Нескончаемую, бездонную. Поглощающую всю мою суть, но отрезвляющую в моменты мнимого счастья. Мне не понять ее эмоций. Ее страданий и причины горьких слез. Слишком человечным кажется тот момент, когда на ее бездушном лице появляются капля за каплей - эмоции, делая ее не просто бездушной марионеткой, а живой личностью. Со своими проблемами и мечтами. Убеждениями и мыслями.       Я... завидую.       Стерев большим пальцем слезы, плавно переместила ладонь на ее плечо, на долю секунды остановившись на шее. Хрупкой, тонкой, что сломается от одного моего действия. В голове отравленной водой плещутся мириады возможностей, как ее убить, но нельзя. Только не в этот раз, когда я наконец-то на долю секунды приблизилась к своей цели.       Подойдя чуть ближе, утянула Фриск в обьятия, готовая в любой момент раскрыть их, если ей не понравится такая близость. Но, в разрез моим ожиданиям, ко мне приблизились лишь еще больше, обнимая в ответ. Смех, что ядовитыми каплями отравлял сознание, насмехаясь надо мной, медленно стихал, заменяясь новым шумом.       Плачь. Тихий, едва слышимый и подавляемый из последних сил. Положив правую ладонь на ее макушку, лишь тихо вздохнула, прикрывая глаза.       Пока ты не примешь ту реальность, что предстает перед тобой и будешь сопротивляться до самого конца, тебя так и будут ломать. Пока не останется ничего, что могло бы быть отголоском твоего бывшего я. Реальность сурова. Никто не станет жалеть тебя лишь из-за трагичного прошлого или судьбы в целом.       И все таки... эта малышка больше подходит на эту роль, чем я. Ты единственная переменная, что станет моей погибелью, и я сделаю все, чтобы этот самый момент настал. Неважно, какие жертвы это за собой повлечет. Я буду собственными руками взращивать этот маленький росток, с трепетом ожидая ее будущих решений. Чтобы в самом конце она смогла обхватить целый мир, в центре которого бы находилась моя бессмысленная жизнь.       Пустая, неполноценная... карикатурная.       Итог моей жалкой истории - соединиться воедино с тем, что создало меня изначально. Тихо хмыкнув, едва улыбнулась. Все таки, что-то в этом подобии жизни остается неизменным.       Я устала. Правда... очень. - Все хорошо. Все... будет хорошо. - когда последнее слово сорвалось с моих губ, последовал пронзительный крик, наполненный болью и страхом. - Плачь. Ты это заслужила.       Лелея в руках собственное солнце, я взращу свою собственную погибель.