Часть 5

Евгению Павловну с дочерью, Ромой и Верой и Ольгу со своим детьми, решившими проведать родное приёмное отделение, встретила давно ими забытая картина: по коридору бегали сотрудники в белых халатах, в воздухе витал стойкий запах пустырника и крови, на каталках в проходе и под стенами лежали раненные и стонущие люди в грязных одеждах. Илья и ещё один мужчина лет сорока пяти выхватывали самых тяжёлых и решали, кто раньше заедет в операционную. Незнакомец скрылся в предоперационной. Белла, Алёна и Галя метались, стараясь облегчить страдания остальным. Соколов паралельно ругался по телефону с Евстратовой, требуя, чтобы к ним больше никого не везли и из приёмного разобрали пациентов по профилю. Вошедшие смотрели на это несколько секунд, потом переглянулись: - Ты со мной? - на всякий случай уточнила Женя. - Да. У меня даже запас еды есть. - У меня тоже. - повернула голову к старшему сыну, паралельно вручая ему младшую сестру и снимая дублёнку. - Так, вы оба в ординаторскую, только осторожно, никого не зацепите, и ждите нас там. - протянула сумку с запасными двумя бутылочками для дочки. Вера забрала у Шмелёвой Лизу и взяла за руку Митю: - Хорошо, не волнуйтесь, мы сейчас осмотримся. - Где буфет я помню. - кивнул Рома. - Может, я чем-то помогу? - Нет. Всё, ушли. - заведующая отделением была уже в халате. Молодёжь скрылась в сестринской, понимая, что будет путаться под ногами. В момент затишья перебегут в ординаторскую. Их тут все знают, ругать не будут. В этот момент Вася с напарником ввезли очередную каталку: - Принимайте! Крайне тяжёлый! - это был окровавленный, покрытый сверху слоем строительной пыли и грязи, молодой парень с треугольным куском не то стены, не то потолка с арматурой в области грудной клетки. - Куда?! - заорал из-за угла предоперационной Илья, не замечая жену. - В третью или в хирургию!! У нас нет ни мест, ни рук!!! - исчез. - Они не принимают! Отправляют сюда! Галина повезла кого-то на рентген, Алена с Изабеллой брали кровь у остальных. - Давайте его в процедурную! - спокойный ледяной командный голос Жени. - Переложите на нашу каталку! - Ой,... Евгень Пална ...- удивлённо и неуместно радостно проговорили сотрудники "скорой". - Быстрее, время! - Ты хочешь оперировать его там?! - негромко уточнила Ольга, понимая, что она будет рядом в любом случае. - А у нас есть выход?! - Но тут же ничего нет! Это же процедурная! - Ничего, и в полевых условиях резали! Спокойно. - перехватила в коридоре Белку. - Белла.... - Ой...Ев... - Пойдешь в ассистенты. Что из аппаратуры есть?! - Кардиомонитор портативный... Мы как раз сегодня пров... - Немедленно вези его в процедурную! И инструменты! Срочно. Вася! Встанешь на двери в коридоре. Никого не впускать, пока не скажу! Даже Илью Анатольевича! А пока этого на рентген, скажешь, что немедленно, я́ жду! Мужчина растерянно кивнул. Хирург и анастезиолог отправились в ординаторскую на "помывку" и через несколько минут закипела работа: - Жень, ты же понимаешь... - Более чем. Всё беру на себя. Время, Оль, время. Белла с изумлением наблюдала, как Евгения Павловна спокойно, словно в настоящей операционной, фиксирует осколок и делает разрезы. - Сатурация падает! - Ещё немного. - хирург повернула голову к ассистентке, и та промокнула катившийся градом пот со всего лица сразу. - Придержи сверху! Оля держала. Через несколько минут стало возможно извлечь. - Белка, на "три" берём! Оля, внимание! - Готовы. - Шмелёва напряжена до предела. - Раз, два, три! Медленно! Они в четыре руки вынули остриё арматуры. - Ого! - ахнула медсестра от тяжести и осторожно положила кусок на кушетку, где обычно осматривали больных. - Женя! Пульс! Уходит! - Чёрт! Нет! Не уйдешь! Не дам! Дефибриллятор! - в сторону Беллы. - В сторону! Разряд! Ещё! Ещё! Все напряжённо смотрели на монитор и мысленно молились, чтобы никто, в лице Ильи Соколова, не зашёл. - Завели! Сто на восемьдесят, сатурация растёт. - севшим голосом произнесла Ольга. - Можно! - Тампон! Зажим! Работа вошла в привычное русло. - У нас тупая травма сердца с разрывом межжелудочковой перегородки, развитием недостаточности клапанов легочной артерии, дисфункцией папиллярных мышц с развитием недостаточности трехстворчатого клапана и явлениями сердечной недостаточности. - Что делаем? - Работаем. Попробую всё зашить. Белла, позвони торакальному, пусть или прийдёт, или проконсультирует по телефону. - Ковалёв на симпозиуме, а Токарев на операции. - Звони Ковалёву, умоляй. Пусть хоть как-то... Через время заработала громкая связь: - Привет, Женечка. - мягкий баритон успокоил. - Я смотрю, Евгения Павловна, ты без приключений не можешь. Чем может тебе помочь такой замшелый пенёк, как я? - Сергей Алексеевич, не надо. Всем бы таким пеньком быть. Так, у нас парень, лет двадцати пяти - семи. Арматуру в области сердца вынули, тупая травма сердца с разрывом межжелудочковой перегородки, развитием недостаточности клапанов легочной артерии, дисфункцией папиллярных мышц с развитием недостаточности трехстворчатого клапана и явлениями сердечной недостаточности. -Тампонируй, что с кровью? - Есть, периодически фонтанирует. - Это плохо. Так, поехали... Женя уже готовилась зашивать, когда за дверью послышался шум голосов, в результате та с грохотом распахнулась и на пороге появился недавний незнакомец: - Кто такие?! Что здесь происходит?!На фоне слышался успокаивающий и умоляющий голос Алёны. - Вон! - сухо и негромко бросила Соколова, не поворачивая головы и не отвлекаясь. - Я спрашиваю, кто такие?! Кто дал право?! Это не операционная, да Вы понимаете... - Пошёл вон отсюда! Живо! - гаркнула обычно спокойная оптимистка Женя, руки в воздухе. - Мешаешь! - Да я...! Алёна вытащила его из временной операционной. Дверь громко хлопнула, но тут же в щель осторожно полезла голова второй медсестры: - Что-то нужно? - негромко. Белла не поворачиваясь отрицательно покачала головой. - У нас всё хорошо. - невозмутимо проговорила анастезиолог. - Я всё. - устало проговорила Женя, тяжело садясь рядом с инородным предметом из тела. - Надо его в палату и дождаться пока проснётся. Потом повторный рентген, Белл. - Хорошо, конечно. - И дай, пожалуйста, несколько бланков операций... - Может,... - Нет, мой хороший, спасибо, но это должна сделать я. - улыбаются только глаза, на "улыбку ртом" не хватает сил, да её никто и не увидит под маской. Но присутствующие всегда чувствовали тепло, исходящее от хирурга. Изабелла закончила необходимые манипуляции и выглянула в коридор в поисках мужа, чтобы помог, но обнаружила нескольких медбратьев. Позвала двоих и попросила перевезти их пациента в палату: - Свободных нет. По трое везде. - Пусть тогда здесь побудет, - кивнула хирург. - а мы в ординаторскую. Надо только встать. - Угу. Нам сейчас от Ильи влети-ит... По первое число... - покачала головой Оля, сидящая рядом. - Ну, - хмыкнула подруга. - я пока ещё тут заведующая. - Пойдём, там сейчас дети плакать будут, а этот нервный их ещё испугает. Белочка, а кто это был? - Андрей Андреевич Лебедев, наш второй хирург. Нормальный, вроде, может впервые в таком нервяке, поэтому психует. - пожала плечами. - Ну, считаем, что познакомились. Спасибо большое, Белочка. - Да что Вы, я только рада. А Вы в гости или по делу? - И то и то. А получилось, с корабля на бал. Быстрым шагом подруги направились в ординаторскую. Митя и Лиза спали на повидавшем многое диванчике, Ксения развлекала старшего брата и его жену. Вера всё ещё приходила в себя от окончательного вердикта Евстратовой - детей у неё не будет никогда. Последствия аварии. Об этом говорили и раньше, но она пропустила мимо ушей, а теперь... Но ничего не попишешь. - Как вы тут? - устало улыбнулась Женя, протягивая руки к дочери, а та ей и смешно смотрела, чуть наклонив головку к плечу, прижала к себе, поцеловала в щёчку. - Хорошо. Всё все поели, немного поспали. "Приговорили" памперс, но девушка на рецепции нам помогла и с памперсами и с помыться. - улыбнулся Рома. Несмотря на то, что он сначала в штыки принял Илью и его с матерью отношения, но потом рассмотрел и понял. Тем более, что с Галиной отношения не сложились, он для неё был пустым местом, для было главное - муж и собственный сын. А то, что её муж ещё и его, Ромкин, отец, её не волновало. Сам отец держал нейтралитет, стоило ему узнать, что парень признал отчима. Пусть не принял с распростёртыми объятиями, но понял. - Спасибо большое, ребят. Евгения тяжело опустилась рядом с ними, спрятала лицо в голове Ксении. - Как прошло? Вас четыре часа не было. - Это ещё мало. Надеюсь, жить будет. - Евгения Павловна! - радостно улыбнулась Алена, войдя в ординаторскую. - Привет, мой хороший. - А я Вам с Ольгой Михайловной чашки несу... Ой, Вы мокрые... Я сейчас что-то в сестринской поищу, в таком нельзя выходить на улицу... - девушка скрылась, не дав женщинам отреагировать. И хирург и анастезиолог действительно были полностью мокрые, это было видно даже на халатах, не говоря уже о водолазках. Но дверь тут же открылась: - Вот они! - победоносно и громогласно заявил Лебедев, указывая на гостей Соколову, Митя вздрогнул и зашевелился, Ольга укачивал Лизу, поэтому она не испугалась. Илья Анатольевич, взглянув на сидящих в ординаторской, замер. Женя чуть виновато посмотрела на него и криво улыбнулась. Дочь потребовала папу, на чьих руках тут же и оказалась. Отец не научился пока ей отказывать. Малышка тут же принялась изучать висящий на шее травматолога стетоскоп. - Кажется, у нас появился свой терапевт, да, моя девочка? - с улыбкой спросил Соколов, заглядывая в глаза Ксении. Присутствующие женщины улыбались. Новый хирург оторопело смотрел на это всё. Илья отмер: - Ольга Михайловна, Евгения Павловна. - кивок приветствия. - Евгения Павловна, позвольте представить Вам нашего хирурга - Лебедев, Андрей Андреевич. Супруга встала и одарила Лебедева холодным взглядом, от которого её зам напрягся: - Мы уже познакомились. Когда он мне чуть операцию не сорвал. Ольга чуть насмешливо наблюдала за вторым хирургом. Её мягкая и практически неконфликтная подруга умела ставить людей на место. - Да Вы... - Я. - сухо. - Я - хирург. А у вас здесь явное ЧП. И вы зашиваетесь. - Давайте помедленнее. - у Соколова сложилась картинка. Он повернулся так, что жена оказалась у него за спиной. - Итак. Соколова, Евгения Павловна, хирург высшей категории, заведующая приёмным отделением нашей больницы, и сразу точки над і, моя супруга. Шмелёвой стоило усилий не захохотать, рассматривая физиономию новенького. Молодёжь могла себе позволить, поэтому синхронно фыркнула. Илья повернул голову к обеим женщинам, чуть нахмурился, прикоснулся ладонью к спине супруги и скомандовал: - Обе ко мне в кабинет! Немедленно, пожалуйста! - твёрдо-мягко, по-соколовски. - Я Вам, Илья Анатольевич, ещё документы должна отдать... - мягко улыбнулась Евгения Павловна. - Вот заодно и расскажете мне, что Вы тут натворили. Едва ли Женя и Ольга очутились в кабинете врио заведующего отделением, дверь закрылась изнутри, а Ксения оказалась на руках у матери. - Мокрые обе! И молчат, как партизаны! Сумасшедшие! Вам же нельзя! Детей ещё кормить! А ещё врачи! - возмущался мужчина, роясь в своем шкафу. - Нам Алёна сейчас сменку принесёт.- мягко проговорила Женя. - Синтетическую?! И в этом на улицу?! - не поворачиваясь прорычал Илья. Протянул плотную светлую водолазку и фланелевую рубашку с х/б футболкой. - Решайте, кто что. Это моя сменная одежда. Стиранная и глаженная, ещё не носил. Мы с Ксенькой пока наших пациентов проверим и попробуем их по отделениям распихать. Ужастики показывать не буду. - А что случилось? - негромко спросила Ольга. - Детский спорткомплекс. Обвалился потолок. Это то, что я понял. И почему-то везут только к нам. Я уже Анне Дмитриевне сказал, что мы не принимаем. Кстати, заодно напишете мне объяснительные, что вы обе здесь делали и как умудрились в смотровой операцию провести! - помолчал, продолжил мягко и лёгким упрёком. - Действительно, Жень, что ты тут делаешь? Мы же говорили... - Я помню. Но у нас с Олей плановый осмотр. А заодно и Вера проконсультировалась. - И как? - Я так понимаю, что твои прогнозы оправдались. Покачал головой: - Мне очень жаль, често. Так, всё, переодеваться! Идём, Ксюшка, посмотрим... Я вас закрою, минут через десять вернусь. Дверь закрылась. - Выбирай. - усмехнулась Женя, кивая Ольге на стул с вещами. - Я тогда водолазку. Да и тебе эта рубашка явно больше идёт. - добродушно подколола Оля. - Интересно, как я объясню Антону мужскую не-его водолазку... В ответ взгляд с упрёком: - Я расскажу. - Женя спрятала футболку и кашемировую тонкую рубашку цвета кофе с молоком - подарок мужа "просто так" в пакет и забрала. - Представляю, что мы выслушаем сейчас, а потом и от Антона. В коридоре послышался шум и знакомые голоса. Женщины успели переодеться и вышли. Как раз во время, потому что к Илье, так и державшему на плече уже испуганную и хныкающую дочь, принялся цепляться хорошо подвыпивший Степан. Было просторно, каталки с пациентами исчезли. - Что здесь происходит?! - ледяным тоном поинтересовалась заведующая отделением, приближаясь к ним, Ольга тихо прошмыгнула в ординаторскую, проверить и собрать детей. - Всё хорошо, всё спокойно. - негромко произнесла Галина. Ещё при первой встрече сегодня Женя заметила, что старшая медсестра явно переборщила с макияжем. Сейчас её осенило - та прячет под слоем косметики синяки. И один из них явно под глазом. - Степан Викторович? Я повторяю, что здесь происходит? - забрала Ксюшу у папы, из ординаторской к ней подошёл старший сын с Верой. - Почему шумите? Это больница, если кто забыл!? - Просто мужской разговор. Если ваш слюнтяй опять за мамину юбку не спрячется, а ты его не пожалеешь! -Пап! - возмущённо воскликнул Рома. В это время Соколов бросился на бывшего мужа своей любимой женщины. Он правильно понял, что акцент в этой фразе нужно ставить не на "слюнтяй", а на вторую часть. А это уже - оскорбление его женщины. Чего он терпеть не мог. Но Женя спокойно встала между ними, правда, Рома подошёл к отчиму и принялся его успокаивать и оттаскивать от отца. Парень понимал, что тот может одним ударом перечеркнуть карьеру великолепного травматолога, которому он был обязан Верой, да и собой, уж если совсем честным быть. А сама Вера забрала малышку у хирурга. - Илья, руки! - резко бросила Женя. Вот тут мужчина замер, опустил кулаки и с явной обидой и разочарованием посмотрел на супругу. - Товарищ следователь, внизу буфет, выпейте кофе, протрезвейте, а потом, возможно, поговорим. - Мне не о чем с Вами разговаривать. - чуть растягивая слова ответил Королёв. - Мне нужно допросить пострадавших. - Я уже говорила, - вклинилась Алёна, стараясь отвести удар от обоих врачей, которых она очень любила. - что это невозможно. Они все после операций и ещё не пришли в себя. К тому же, они по разным отделениям больницы расквартированы, из-за этого Евстратова злющая... - Так, Степан Викторович, покиньте, пожалуйста, приёмное отделение! Иначе я вынуждена буду вызвать охрану! Илья Анатольевич, пройдёмте в кабинет, нам есть, что обсудить. Королёв так громко хлопнул дверью, что Ксюша всё же заплакала, мама тут же взяла её на руки и принялась успокаивать. Жестом показала старшему сыну, чтобы ждал её внизу. Ольга нагнала пару у двери и протянула отчёт по операции: - Жду в машине внизу. - шепнула подруге и исчезла. Женя закрыла дверь изнутри и уткнулась лбом в спину мужа, который стоял у окна, скрестив на груди руки и пытался успокоиться, слова любимой его задели. Девочка лежала головкой на плече мамы и мягко щекотала её своим нежным дыханием. - Илюшка, ты же врач, замечательный врач, самый лучший, действительно врач от бога. У тебя руки, как у музыканта, - самое дорогое, самый твой важный рабочий инструмент. А если бы ты их сломал в драке? Или тебе сломали? Соколов залился краской и удушливой волной стыда - он подумал о ней плохо, в то время, как она думала о нём и его карьере. Развернулся к ней и крепко обнял, спрятал лицо в её волосах: - Женя...- негромко. - Спасибо большое. И за помощь и что глупость сделать не дала. Она молчала, наслаждаясь каждой минутой. - Так, - он отстранился первым, хоть простоять с ней был готов всю жизнь. - быстро на черновике мне набросай отчёт, я сам его напишу. - просмотрел бегло отчёт анастезиолога. - Не надо, Оля всё сделала. - вновь повернулся к любимой и заглянул ей в глаза. - Ты совсем устала, глаза соловьиные, вон, Ксюшка уже сопит. И ты сейчас домой, ешь, кормишь нашу девочку и ложитесь обе спать. Я вечером проверю. - Да, и как же это? - хитро и с любовью уточнила Евгения. - А Ксенька мне расскажет. - улыбнулся в ответ, взял её лицо в свои ладони и покрывал его лёгкими поцелуями. - Женя... А что вы тут делали? Точнее, что тебе Евстратова сказала? Женя чуть смутилась: - Всё хорошо, всё согласно расписанию. - Разрывы зажили? - Да, всё хорошо, не нервничай. - хоть муж тоже врач, но всё же немного неудобно. Кстати, надо заехать в магазин детской одежды и купить Ксюшке соответствующую одежду. Она видела ползунки с нужной фразой в интернете. Поцеловала мужа. - Всё хорошо. Так, относительно этого парня... - Всё уже написано. Я вызываю тебе такси и вы едете домой. - Меня Оля с Ромой и Верой в машине ждут. - Тем более. - поцелуй. - Надо идти. - Поцелуй. - А мне - ссориться с Анной Дмитриевной. - Постарайся не громко. - поцелуй. - Угу. - телефонный звонок, травматолог обнял любимых девочек одной рукой, второй снял трубку. - Слава богу, спасибо. Да, чуть позже зайду.- поцеловал обеих в лоб. - Евстратова. Закрыла нашу больницу. Теперь к нам только самотёком. Мест нет нигде. Будем ругаться со станцией скорой. - Есть шанс увидеть тебя вечером дома? - Всегда. - поцелуй. - А теперь возвращайтесь в этот самый дом. - Угу. Кстати, пока не забыла, может, Василия забрать к нам в отделение? Терапевтом? - они одевали ребёнка. - Думаешь? А он согласен? - Всё лучше, чем мотаться савраской. И он хороший фельдшер, а значит, и терапевт из него получится хороший. - Надо поговорить с Евстратовой и самому подумать, как с ним поговорить. Я ведь всего лишь исполняю Вашу волю, Евгения Павловна. - помог ей с пальто. Сам набросил на себя верхнюю одежду и сопровождал их на улицу. В руках женщины пустая переноска, у мужчины - дочь. - Перестань, ты, вообще-то, первый занял это место. - Но оно по праву было твоим изначально. - мягко улыбнулся, но на подъезде для машин заметил, ссору Королёва с Аникиной, угрожающей перейти в рукоприкладство. Нахмурился и постарался прикрыть спиной эту картину от жены, но она заметила и подобралась. Потом явно передумала что-то делать. - Кажется, это было так давно, и не со мной. - улыбнулась, глаза светятся. - С тобой. И это кресло - твоё кресло и оно тебя дождётся. - привлёк к себе. - Но главное, ты со мной. - Главное, что ты со мной... - эхо. - Всё, домой, Жень, домой. - заметил, как она наблюдает за ситуацией бывшего мужа. Сердце кольнула ревность. - Не вздумай! - Евгения легко прочитала его ощущения. - Просто удивляюсь, как быстро и сильно человек меняется. Или это я в своё время всё пропустила. - У меня другой вопрос: как его можно любить? Женя замолкла. Её уже несколько раз посещала мысль о том, когда она сама разлюбила Степана и как смогла сама пропустить этот момент. Или любовь может умереть мгновенно, стоит вскрыть измену? Или она умерла давно, а понятно это стало стоило ей взглянуть в глаза некого Ильи Соколова. Потому что в том, что касается живых людей, постоянного знания не бывает – каждый проведенный бок о бок год меняет картину мира. То, что раньше казалось нормой, перестает ею быть, а то, что расценивалось как чудо, превращается в привычку. «семья» и «дом» правда пишутся через «хочу» или проверочное слово – «надо»? - Всё, садись в машину. И домой наконец! - ласково проговорил Соколов, который совершенно не хотел её отпускать. Женя посмотрела ему в глаза: - Я свой выбор сделала. И менять не собираюсь....- осеклась. В этот момент они оба увидели, как Степан отвесил законной супруге звонкую затрещину. - А... - начала было хирург. - Домой! - Илья насильно усадил её в машину Ромки, общий подарок от него с Женей и друзей молодых на свадьбу. Хлопнул по окну и бросил пасынку - Увози! Я сам разберусь! Авто исчезло, увозя любимых людей домой, в самое надёжное и спокойное место. Место, где его ждут. Всегда и любым. На входе брезгливо и зло посмотрел на Степана, но ничего не сказал. Решение он принял. Это не работа. Разговор с Аникиной получился нервным, даже истеричным. Она пыталась защищать и обелить супруга, рассказывая о сложностях на работе, притиркой характеров, Вовкой. В какую-то минуту её стало искренне жаль, но потом он вспомнил, что именно она принесла Жене столько боли и унижения, и вся жалость испарилась. - Две недели отработаешь, передашь дела Изабелле. И домой, сохраняй брак, вари борщи, стирай портки, борись с алкоголем. Береги семью, ты ведь её так хотела. Береги, создавай! - Но, - всхлипнула Галя. - как? Я же... не смогу... Да и деньги нужны... - Они всегда нужны и всем. Но расставляй приоритеты. Ты - хранительница семейного очага, он - забивает мамонта. Значит, у него будет стимул, забивать больше мамонтов. Аникина разозлилась: - Как ты, да?! На трёх работах, а ребёнка видишь?! Жену видишь?! Или уложил в койку заведующую, занял её место и рад? Добился цели?! - И жену вижу, - Илья Анатольевич встал, показывая, что разговор окончен. Внутри клокотала ярость, но он держался. Пока держался. - и дочь, и старших детей тоже. И ни за что в жизни не упущу. Дерзай! - открыл дверь кабинета. - Ну-ну. Нет, всё же Женя и его заразила своей сдержанностью. ** Женя умывала Ксюшу после ужина, поправила на ней ползунки и задорно подмигнула отражению малышки в зеркале. Она ощутимо нервничала, хоть и приняла решение. Одной рукой перемешивала в кастрюле часть ужина, второй держала Ксению, когда входная дверь открылась и тихо вошёл Соколов. Разулся и устало опустился на пуфик. Прикрыл глаза. Женя с девочкой вышли на встречу, женщина улыбалась, стараясь скрыть напряжение. Илья улыбнулся в ответ и протянул ей букет цветов. - Спасибо. Приходи в себя и за стол, мы ждём. Он быстро привёл себя в порядок, взял Ксюшу на руки, потёрся носом о её крохотный носик, заметил новые розовые ползунки с какой-то блестящей надписью. Вытянул дочь на руках и прочёл вслух: " Самая любимая старшая сестра". Улыбнулся, занёс её в комнату и набросился на ужин: - Спасибо большое, Женя. Очень вкусно. Она поняла, что он не придал значения прочитанному. - Твой пациент пришёл в себя, наблюдаем, но всё хорошо. Разве могло быть иначе? - устало улыбнулся. - Тебе бы отдохнуть. - подперла голову кулаком. - Больница всё ещё закрыта. Завтра выходной. С утра экзамен, потом свободен. - Ты уволил Галю? - убрала тарелки, поставила чашки, вазочки с печеньем и конфетами. - Нажаловалась? - скорее вздохнул, чем спросил. - Сообщение прислала. Кто вместо неё? - Белла. С Васей поговорил, он сказал, что будет думать. - Здорово! - искренне улыбнулась Евгения. Внимательно за ним наблюдала. - Илюш? Тот помолчал и ответил невпопад: - Я хочу, чтобы мы были одной стаей. И ты не ждала с опаской моего следующего шага, а была в нём уверена. Вопросительный взгляд в ответ: - Я уверена. - твёрдо. - В детстве и юности у меня не было перед глазами успешных ролевых моделей. Для меня полюбить, жениться и иметь семью не менее трудно, чем управлять самолетом без всякой подготовки: может быть, вначале и сумею взлететь, но потом наверняка разобьюсь. - целовал её руку. - Необязательно. Совершенно. - переплели пальцы. - Мы вместе, вместе нашей стаей. И мы сумеем всё преодолеть. Вместе, поодиночке, но вместе. - короткая пауза. - Что случилось? - Всё хорошо, честно. Просто подумалось. - Тем более, что ты женат. Женат не просто на женщине с ребенком, а на женщине старше себя. И великовозрастным оболтусом впридачу. Понимал, на что идёшь. Могли же просто жить вместе. Илья отрицательно покачал головой, чуть сжал её пальцы: - Нет. - пауза, дальше он словно выталкивал из себя слова. - Штамп в паспорте очень важен. Важен не только для женщины, но и для мужчины. Если уважаешь женщину, ты женишься на ней, потому что в этом есть смысл. А что касается семейных кризисов, то без них невозможно. Развязывая узелки, мы начинаем лучше понимать друг друга. Женя села ему на колени и успокаивающе перебирала его волосы. Она понимала, увиденная сцена со Степаном вновь нагнала на мужа хандру, заставила чувствовать себя виноватым перед ней. - Не надо, Илюшка, всё в прошлом. А впереди у нас будущее. - Совместное. Светлое. - улыбнулся, отгоняя демонов. Глаза в глаза, губы медленно сомкнулись. По традиции, Соколов мыл посуду, а Женя наблюдала. Негромко захныкала Ксюшка и мужчина резко поставил тарелку в сушку, выключил воду, наспех вытер руки и бросился к дочери, не дав супруге встать. Пока нес к маме на кухню, обцеловал малышку и ещё раз прочёл надпись на ползунках. Вернулся в кухню. Сел перед женой на корточки, передал Ксюшку, взял её руку в свои. Глаза в глаза, она заметила, что он побледнел: - "Самая любимая старшая сестра"? - севшим голосом уточнил. - Это то, о чем я думаю?! Евгения Павловна молча кивнула, в глазах снова стояли слёзы. - Женечка... Дорогая... - уткнулся лбом в её колени. В груди буря эмоций. Оторвался от неё и внимательно посмотрел. - А как это возможно? Ты же кормишь? Что Анна Дмитриевна сказала? Что ты решила? Улыбка с её лица медленно, с каждой фразой, сползала: - Возможно и во время лактации. Редко, но возможно. Ты, видимо, сильно ещё одного малыша хочешь. - Илья кивнул. - Аня сказала, что пока всё хорошо. Надо не перегружаться, не напрягаться, не нервничать... Всё как обычно. А что я могу решить? И что должна? Я тебе рассказала. - помолчала. - Подожди, ты имеешь ввиду...? Он виновато кивнул. В глазах любовь и страх. - Нет. Конечно нет. Если здоровье и врач позволяет, то, конечно же, да!Илья молча целовал её руки. - Женя... - Ну что такое, мой хороший? - ласково. Она и забыла, сколько в ней нерастраченной ласки и нежности. Она понимала его и без слов. Как и он её. - Только у меня к тебе просьба. Он оторвался от её тепла, поднял голову и смотрел внимательно, с готовностью на всё.- Не скупай им все детские игрушечные магазины города. - расчёсывала его волосы тонкими пальцами. - он перехватил и прижался к её ладони щекой. - Я всё понимаю, правда. И что ты хочешь, чтобы у них всё было, и что самому интересно. Но зачем пять зайцев? - улыбнулась. - Один, два. И так уже в комнате не помещаются. И вещи пока тоже не надо. Ксенька растёт, может какие-то вещи "проскочить". Если будет ещё одна девочка, то после старшей сестры останутся, а если мальчик, то покупать надо будет. Но потом. Пожалуйста. Илья и сам понимал, что он скупает игрушки с определенной навязчивостью. В его детстве игрушки закончились резко и болезненно. Теперь он компенсировал себе через детей. - Если ты хочешь какую-то конкретную игрушку, для себя, тебе самому интересно, то купи, изучи, наиграйся. Но не надо несколько одинаковых, Илюш, пожалуйста. Мужчина покраснел. Она разгадала его. Правильно, Женя не только красивая, но и очень умная, чем его и взяла в своё время. - Ты чего? - мягкое удивление. - Я сама такая, пока Ксюшка спит, я играюсь. В моем детстве о таких вещах и мечтать не смели, потом мальчик родился, тем более не до кукол. - поцеловала его макушку. Илья встал, потянул любимую женщину на себя: - Сейчас нас, похоже, будет ждать концерт, если наша принцесса не получит требуемое. - забрал девочку и принялся что-то шептать ей на ушко. От голоса папы она заулыбалась, пока Евгения приводила себя в порядок перед детским ужином. Женя умостилась на плече мужа, он тяжело дышал, уложить Ксюшу спать после ужина оказалось тем ещё квестом, поэтому папа выдыхал. Он не доверил эту почётную миссию маме, предоставив ей возможность неспешно принять душ и помыть голову. Когда Женя в халате вошла в комнату, она едва различила фразу, которую Илья прошептал дочери: - Вы с мамой - мой последний шанс на счастье, и я его не упущу, я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. ** Утром Женя не обнаружила супруга, вместо него на постели лежала записка: "Родные, я побежал на сессию. Надеюсь, к обеду закончить. Потом забегу в больницу, проверю и сразу к вам. Люблю. P.S. Надо что-то решать с НГ, Ольга явно вот-вот спросит. Я согласен с твоим решением. Люблю. P.P.S. Жень, береги себя, всё, что нужно сделать, - в список, приду, сделаю. Ешь, спи, гуляй. (Только осторожно, под ноги, и с коляской, она для тебя уже тяжёлая.)" Вместо подписи сердечко ручкой. Она улыбалась. Несколько фраз, листок блокнота, а столько любви и заботы. Покормила и переодела дочь. С ней же на руках зашла в зону кухни. На столе её ждал накрытый салфетками завтрак, в маленькой вазе одинокая красивая роза. На саму вазу приклеен стикер с нарисованным мужем сердечком. Нет, Илюш, наша встреча это не просто последний шанс на счастье. Наша встреча была предопределена свыше, оказывается, это не просто красивые слова, а так бывает и в жизни. Очень редко, но бывает.