Часть 11

Хогвартс стоял на ушах, как бывало всегда в дни квиддичных матчей. Гермиона прятались в небольшой нише недалеко от Большого зала и ждала одного конкретного блондина. Мимо проходили возбуждённые ученики, обсуждая, у кого в этот раз больше шансов на победу. Естественно, большинство не желали победы Слизерину. Она увидела Драко издалека и улыбнулась. Блондин шёл вместе с Забини, о чём-то оживлённо разговаривая. Нотт был чуть в стороне от них вместе с Паркинсон. Гермиона заметила, что в последнее время он не слишком охотно общался с Малфоем, да и с ней не особо разговаривал. Не понятно, что именно случилось между этими двумя, но это явно было как-то связано с ней. Не хотелось об этом думать, потому что она никогда ничего не обещала Нотту. Да и кто виноват, что единственный человек, к которому тянулось её сердце, не носил фамилию Нотт? Малфой, будто почувствовав её взгляд, повернулся в ту самую сторону, где стояла она. Он что-то сказал Блейзу и направился к Гермионе, не скрывая улыбки. Её сердце тут же пустилось в галоп. Эта улыбка каждый раз сражала её наповал. А его уверенная походка, растрëпанные волосы и цепкие серые глаза, заставляли смотреть только на него, ничего не замечая вокруг. — Привет, — он притянул её к себе за талию, тут же целуя. По коже побежали мурашки, стоило только губам Драко коснуться её губ. Она невольно улыбнулась в поцелуе, обнимая его за шею. Объятия были такими тёплыми и нежными, что подкашивались ноги. — Привет, — ответила, наконец, Гермиона, чуть отстранившись. — Не хочешь позавтракать со мной…вне Большого зала? — Ещё спрашиваешь? Гермиона хмыкнула и, взяв Драко за руку, повела его за собой. Она молча довела его до небольшой лавочки в нише одного из коридоров первого этажа, вытащила из сумки свёрток, который для неё собрали домовики на кухне и села напротив Малфоя. — Волнуешься? — она протянула ему термос с чаем и взяла в руки сандвич. — Нет, — он выбрал булочку с яблочной начинкой и вгрызся в неё зубами. Драко пытался казаться расслабленным, но на бледной шее пульсировала вена, а глаза то и дело бегали, не позволяя Гермионе поймать его взгляд. — Никогда мне не ври, — она повторила его слова, сказанные им когда-то на вершине башни. Малфой фыркнул и опустил плечи. — Меня ненавидит девяносто пять процентов учеников этой школы, Гермиона. Они будут рады, если я упаду с метлы. — Ну и плевать на них. Я буду болеть за тебя, — уверенно сказала она. — Стоя в толпе Гриффиндорцев? — он дёрнул плечом, будто даже мысль об этом ему неприятна. Она вздохнула, протянула руку, касаясь его щеки, и повернула лицо Драко к себе. — Если хочешь, я встану посреди поля с плакатом “вперёд, Малфой”, — её лицо озарила хитрая улыбка. — Но даже в толпе Гриффиндорцев, я буду болеть за тебя. Не важно, что обо мне подумают. — Ты не серьёзно, — тихо сказал Драко. — Эй, я совершенно серьезно. Мне совсем не обязательно болеть за целый факультет, но за тебя — без проблем, — она улыбнулась, чуть склонив голову на бок. — Даже если против тебя будет целый стадион, найди меня на трибуне — я буду той, кто за тебя, чтобы не случилось. Он пару мгновений смотрел ей в глаза, а затем, перехватил её руку и чуть потянул на себя. — Иди сюда, — она без вопросов поднялась на ноги, подошла ближе, и Малфой усадил её к себе на колени. Он обнял её, поцеловал в висок и уткнулся лицом в исгиб шеи. — Я… Он замолчал, и Гермиона замерла, боясь услышать то самое, что они оба не решались произнести. — Я не знаю, что я такого сделал в жизни, чтобы заслужить тебя. Не знаю, как так вышло, что ты вообще можешь без отвращения и ненависти находится рядом, — он говорил тихо, его дыхание щекотало шею. — Я бы и должен был оттолкнуть тебя, но я эгоист. Ты та, кто даёт мне силы вставать утром с кровати и не проваливаться во тьму. Ты — моё спасение. Спасибо, что ты рядом. Её сердце громыхало, как тысяча барабанов. — Ты романтик, — она поцеловала его в уголок губ, чуть повернув голову. — Я не святая, придурок. Не делай из меня какого-то идола. Мы оба сломлены и сломаны. И ты для меня такой же свет во тьме, как и я для тебя. Это равноценный обмен. — Я знаю, малышка Грейнджер, — улыбнулся он. — Доедай завтрак и иди готовься к матчу, — фыркнула Гермиона. — Как скажешь, командирша.

***

Гермиона стояла на требуне в зелёном шарфе Слизерина, не обращая внимания на косые взгляды. Нет, она не утащила шарф у Драко или у кого-то из слизеринцев — просто изменила цвет своего с помощью волшебства. Стоящий рядом Невилл посмотрел на неё странным взглядом. — Осуждаешь меня? — спросила Гермиона, тяжело вздохнув. — Я? — с ухмылкой спросил Лонгботтом. — Нет. Совершенно точно не осуждаю. — Почему? — ей было интересно, потому что казалось, что уж он-то точно должен был обсудить её. — А за что мне тебя осуждать? За поддержку своего парня? — Он пожал плечами. — Не думаю, что имею на это право. Он не смотрел на неё, делая вид, что ему интересно то, что происходит на поле. — Разве? Невилл тяжело вздохнул. Даже в толпе галдящих учеников она услышала это отчётливо. — Гермиона, — парень повернулся к ней с улыбкой, — я не идиот, как бы все вокруг не думали. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Замечаю перемены в тебе. Может другие и не видели, какой ты была в начале семестра. Потерянной, сломленной, пустой. А потом вы стали общаться с Малфоем и ты стала…другой. Он будто вернул твой свет. Гермиона замерла, немигающим взглядом глядя на друга. Сердце снова отплясывало чечётку, не желая успокаиваться. — Никто не понимает меня, Невилл. — Да никто и не должен — они не проходили твой путь, чтобы иметь возможность тебя понять. Да и не нужно тебе это, — он хмыкнул. — Ты достаточно сделала для других и имеешь полное право делать что-то для себя. Если Малфой делает тебя счастливой — плевать, что думают другие. Плевать, что чего-то там не понимают. — Это не так работает… — Именно так. Ты не обязана соответствовать чужим ожиданиям. Не обязана любить только тех, кого позволено. Война закончена. Все, кто должен был понести наказание — понесли. Остальное не важно. Я знаю тебя достаточно, чтобы понимать, что ты не доверишь своё сердце плохому человеку, — Невилл тихонько толкнул её локтем. — Да и кто из нас вообще хороший? Ты можешь быть с тем, с кем тебе хорошо, без оглядки на чужое мнение. Это твои решения, твои чувства и твоя жизнь. Живи так, как считаешь нужным. Гермиона едва сдержала всхлип, моргая быстро-быстро, чтобы не разреветься. Она была уверена, что никто и никогда не поймет её. — Я когда-нибудь говорила, что люблю тебя? — улыбнулась она, положив голову парню на плечо. — Не припоминаю, — он издал смешок, искоса глянув на девушку. — Но можешь сказать сейчас. — Я люблю тебя, — хихикнула она. — Я рада, что мы друзья. Хотя я и не особо дружелюбна в последнее время. — И я люблю тебя, Гермиона, — он приобнял её. — Даже если твой парень Драко Малфой. Давай, поменяй-ка мне тоже цвет шарфа. Этому хорьку нужно чуть больше поддержки.

***

Она не обращала особо внимания на игру, всё время следя только за счётом и за блондином в зелёной форме, летающим чуть выше всего остального сборища игроков. Он парил над стадионом, внимательно высматривая снитч. Несколько раз загонщики другой команды оправляли бладжер в его сторону. Гермиона каждый раз замирала, а Невилл выкрикивал грубости, заставляя её хихикать. Она не могла сказать искренне ли друг болеет за Малфоя или просто хочет поддержать её, но была безмерно ему благодарна. — Он увидел снитч, — вскрикнул Невилл, указывая в небо, и Гермиона проследила за его жестом. Драко нёсся с невероятной скоростью за крохотной вспышкой золота. На его хвосте был второй ловец, но Грейнджер не смотрела на него, следя лишь за парнем, укравшим её сердце. Его силуэт был размыт. Он делал крутые виражи, а Гермиона каждый раз забывала как дышать. Сердце билось в ушах, заглушая все остальные звуки. Она приложила руки ко рту, стараясь не упасть в обморок от волнения. Казалось, что весь стадион замер. Секунда. Две. Три. Трибуна Слизерина взорвалась криками и аплодисментами, потому что он сделал это. Драко поймал снитч. Гермиона запрыгала на месте, крича изо всех сил. Невилл рядом с ней хлопал в ладоши. Все вокруг смотрели на них, как на идиотов. — Он это сделал, — закричала Гермиона, хватая Лонгботтома за плечо. Малфой вскинул руку со снитчем вверх и пробежался взглядом по трибунам, находя её взгляд. Она широко улыбнулась, а он ей подмигнул. Это было такое невероятное чувство. Гермиона гордилась им так сильно, что казалось её разорвет на части от избытка чувств. Драко пожал руки другим членам команды, не сводя глаз с Гермионы, и очень быстро улетел от сокомандников в сторону трибуны Гриффиндора. Он подлетел ближе, напугав других учеников, и завис в воздухе. — Это для тебя, малышка Грейнджер, — улыбнулся он, протягивая к ней руку со снитчем. — Держи. Гермиона забрала золотой шарик, дрожащими пальцами, не переставая улыбаться. — Показушник, — фыркнула она. — Твой показушник, — подмигнул Малфой, перевозя взгляд на её соседа. — Отличный шарф, Лонгботтом. — Отличная игра, Малфой, — хмыкнул Невилл. — Спасибо, — Драко снова повернулся к Гермионе. — Подождёшь меня? Она просто кивнула, сжимая в руке трепещущий золотой шарик. Не могла скрыть широкой улыбки, на которую Драко ответил своей, а затем развернулся и улетел к остальной команде. — А он романтик, — с издёвкой сказал Невилл. — Ой, заткнись, — хмыкнула Гермиона, закатывая глаза. — Да ладно, я не со зла. Посидеть с тобой? — Тебе никуда не нужно? Не хочу отвлекать. Друг недовольно поджал губы. На его лице читалась недосказанность, и Гермиона лишь вздохнула. — Не нужно так, Гермиона, — сказал он, приобнимая её, чтобы оставшиеся школьники прошли мимо и не сбили её с ног. — Как? Казалось, что он уже не ответит, но Невилл лишь ждал, пока трибуны опустеют и лишние уши покинут пределы слышимости. — Ты всё держишь в себе. Не хочешь принимать помощь, — он поднял руку, не давая Гермионе перебить его. — Я всё вижу. Я несколько раз пытался поговорить с тобой, но ты только фальшиво улыбалась и делала вид, что всё хорошо. И я перестал пытаться, потому что нельзя помочь тому, кто этого не хочет. — Я просто… — хотелось снова соврать и сказать, что она в порядке. В какой-то степени сейчас так и было, и она могла соврать, но не смогла. — Я чувствовала себя потерянной. Сломленной. В войне нет победителей или проигравших, Нев. Я потеряла часть себя и не знала как её вернуть. Я и сейчас не знаю. Стараюсь, но уж слишком дорого мы все заплатили за эту победу. — Я знаю, — он толкнул её плечом и грустно улыбнулся. — Понимаю, что ты осталась одна. Гарри и Рон в Аврорате, Джинни и другие девчонки, кажется, ничего вокруг не замечают — может это такая реакция на стресс. Кто знает. А родители… Я могу понять как это и иметь семью и не иметь её одновременно. Она вздрогнула, поднимая взгляд на Невилла, который смотрел куда-то в даль. У него тоже были родители, которые не узнавали в нём своего сына. И ему тоже было больно. — Я слишком зациклилась на себе, прости… — Нет, всё нормально, ты так много отдала этой войне. Ты имеешь право думать только о себе, это не преступление. Просто не забывай, что ты не одна. У тебя всё ещё есть друзья, — он фыркнул, — помимо Малфоя. — Мы с ним не совсем друзья, — она почувствовала как жар заливает щёки. — Да я понял уже. Тебе идёт, кстати. — Что именно? — Быть влюблённой, — Невилл подмигнул ей и кивнул в сторону. Обернувшись, Гермиона увидела Малфоя, идущего к ним. Ему наверняка было жарко после физических нагрузок и горячего душа. На нем была чёрная водолазка и брюки того же цвета, а мантия распахнута, будто на улице не ноябрь вовсе. А его глаза засияли, словно льдинки на солнце, когда встретились с глазами Гермионы. — Ему, кстати, тоже идёт. Ну, знаешь, быть влюблённым и не быть придурком, — фыркнул Невилл и поднялся на ноги. — Пожалуй, мне пора. Если захочешь поговорить, то я всегда рядом. — Спасибо, Невилл. Гермиона смотрела как Лонгботтом проходил мимо Драко и они кивнули друг другу. Было странно осознавать, что из всех её знакомых именно Невилл отнёсся к их отношениям с Малфоем, — чем бы они ни были, — совершенно нормально. — Ты замёрзнешь и простудишься, чемпион, — Гермиона улыбнулась подошедшему к ней Драко. Он тут же притянул её к себе и уткнулся носом в её волосы. Она вытащила руки из карманов мантии и обняла его за талию. — А ты согрей меня, малышка, — почти промурлыкал Малфой. Когда он вот так говорил с ней, она готова была расплыться лужицей. — Прямо здесь? Или выберемся в центр поля? — она чуть отстранилась, чтобы видеть лицо Драко. — Ммм… Гермиона, это твоя тайная фантазия? Секс посреди поля для квиддича? — Кто знает, — она поднялась на носочки и чмокнула его в нос. — Ты очень устал? — Не сказал бы, а что? — он усмехнулся, ожидая её дальнейших слов. Гермиона смотрела в серые глаза и пыталась вспомнить, какой была её жизнь до того как в ней появился этот блондин. С его самыми родными объятиями, очаровательной улыбкой и глазами, в которых столько же боли, сколько в её. Она пыталась вспомнить, но не могла. Да и не хотела. — Полетаем? — тихо спросила Гермиона. — Малышка, — Малфой приложил руку к её лбу и нахмурился. — Ты заболела? — Если не хочешь… — Эй, — он обхватил руками её лицо и нежно коснулся губ своими. — С тобой я хочу всего. Да и какой идиот откажет Гермионе Грейнджер, когда она сама предлагает полетать на метле.

***

Она не чувствовала страха или паники. Больше нет. Только не с Драко. Он прижимал её к себе, как и в первый их полёт, даря уверенность и чувство защищённости. Каждый раз в его объятиях она ощущала, что находится в безопасности. И дело было не в том, что ей угрожала какая-то опасность, а Драко был рыцарем. Нет. Просто рядом с ним всё вдруг обретало смысл. Мысли переставали сводить с ума. Всё внутри неё успокаивалось. Будто в ней сидел какой-то дикий зверь, раздирающий когтями изнутри свою клетку, а Малфой подходил без капли страха, гладил шерсть, чесал за ушком и зверь успокаивался. Мурлыкал как котенок и засыпал. И внутри вдруг становилось тихо и спокойно. Только сердце. Оно колотилось рядом с этим парнем, будто ненормальное. Драко поцеловал её в висок. Знал, что она думает о чём-то. Он так хорошо её понимал, что это казалось волшебством. Она улыбнулась и прикрыла глаза, устраивая свою голову удобнее на его плече. — Мы должны поговорить, — его голос был чуть хриплым и от того казался особенно соблазнительным. — Точнее я буду говорить, а ты — слушать. И, если захочешь, можешь ответить. А можешь не отвечать. — Хорошо. Драко вздохнул, оставил на виске Гермионы ещё один поцелуй и несколько секунд просто молчал. Но она знала, что последует дальше. Думала, что знала. — Я мог бы сейчас просто сказать, что люблю тебя, малышка, — его губы коснулись её уха, и по её телу побежали мурашки. — И это действительно так, и не так одновременно. Не знаю, кто придумал слово любовь, но я сомневаюсь, что шесть букв могут вместить в себя всё, что я чувствую. Дыхание Гермионы сбилось. Она знала, что он хотел сказать. Но слышать это… — Даже если сказать это на всех языках мира — будет недостаточно. Я никогда не любил, но уверен, что между нами что-то больше, чем просто эти шесть букв, — он стёр слезу, которая предательски соскользнула с ресниц Гермионы. — Ты мой свет во тьме, в той самой, в которой я жил последние годы. Ты моя радость. Моя тихая гавань. Мой дом. И да, малышка Грейнджер, я люблю тебя. Моё сердце принадлежит тебе. Сегодня и всегда. Раньше я жалел себя, проклинал судьбу, жизнь, отца, потому что мне пришлось пережить столько дерьма. Проклинал себя, на целую кучу неверных решений, неправильных слов и идиотских поступков. — А теперь? — шёпотом спросила Гермиона. — Теперь я благодарю жизнь и судьбу за всё, что было. За каждую свою ошибку. За всю боль. Я бы снова принял метку, снова жил в одном доме с психом, снова терпел пытки, чтобы оказаться в этом моменте. Я бы не стал менять ничего из того, что привело меня к тебе, — он сжал её сильнее в объятиях, будто боялся, что она исчезнет. Возможно последние его слова должны были обидеть или показаться странными и жестокими, ведь к этому моменту Драко вела не только его личная боль, но и её. И боль многих, кто пострадал в войне. Но она прекрасно понимала, что скорее всего без груза пережитого, они бы не были теми людьми, которые сейчас висели где-то в воздухе на метле и признавали свои чувства. Этих Драко и Гермионы не существовало бы при других обстоятельствах. — И я бы ничего не стала менять, — Гермиона открыла глаза и повернула голову, чтобы видеть лицо Драко. — И я люблю тебя, придурок. Со всеми твоими шрамами, ошибками и твоей болью. И ты прав, шести букв слишком мало. Малфой улыбался так как умел улыбаться только ей. Он выглядел невероятно счастливым, когда наклонился и чмокнул её в нос. Через секунду его губы накрыли её. Гермиона не знала в полёте ли дело или в вихре чувств, но этот поцелуй был будто пропитан магией. Словно какие-то невидимые ниточки намертво связывали их с Драко вместе. Это ощущалось как последний важный ингредиент сложного зелья. Как потерянный кусочек пазла, который вдруг нашёлся. Как возвращение домой. Как чудесное спасение, когда казалось, что выхода уже нет. Как луч света в кромешной тьме. — Скажи, что не я один это чувствую, — пробормотал Драко ей в губы. — Нет, не один.