ВОСПОМИНАНИЕ 1

ВОСПОМИНАНИЕ 1

Что я помню? Кажется, что воспоминания стерлись в одну сплошную пленку, будто лишь фотографии могут напомнить мне о том периоде. Почему у меня такое ощущение, что именно этот человек пришел в мою жизнь с целью закончить весь этот хаос и бесконечную череду черных полос? И ведь у него почти это вышло... Кажется, все началось с того дня, как я оказалась с ним в одном кабинете Уголовной полиции. Своролу передавали опеку над мной, после громкого скандала в стране, в котором я была замешена. - ...Девочка достаточно настрадалась за этот год. Врачи говорят, что ее психика слегка нестабильна, чересчур замкнутая, но это и понятно. Мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли ей прийти в себя. Бегство брата, насилие, болезнь тетушки, а затем ее смерть - тяжкая ноша для любого шестнадцатилетнего подростка. Поэтому, Господин Эшмун Сворол… - проговорил служащий отдела. - Прошу, просто Сворол, без имени. – не вникая особо в детали, резко вставил Сворол. - Хорошо. Господин Сворол, вы теперь ее опекун, поэтому прошу подписать бумаги... Тогда он мне казался таким холодным, отстраненным, будто сама смерть была его лучшей подругой. Сворол не пугал, скорее настораживал и создавал впечатление надвигающейся опасности. Сейчас, когда я знаю кто он, я понимаю почему мое нутро подсказывала о том, чтобы бежать от него или давать всеми способами отпор, в принципе так и произошло. Когда наши пути пересеклись я всячески делала то, что явно ему надоедало и приносило куча раздражений. После урегулирование бумажной волокиты, служащий попросил меня выйти из кабинета, чтобы он и Сворол обсудили некие моменты, которые были не для моих подростковых ушей. Но я-то знала, что это касалось судебного разбирательства по поводу моего громкого обвинения в отношении Рашера. Этот человек пользовался мной и моей детской наивностью, и заслуживал самое справедливое наказание, которое только может существовать для насильника, манипулятора и обманщика. Однако, что я могла сделать, когда против крупной шишки стояла одинокая осиротевшая девочка? Ничего, ведь даже мою сторону поддерживали единицы, а остальные обвиняли в клевете. Я бездумно ходила и собирала опавшие осенние листья у здания Уголовной полиции. Единственное, что меня тогда волновало так это то, куда поставить гербарий, который так любила хранить моя тетушка. Припоминая прошлогоднюю осень, я и Коул соревновались между собой, кто соберет больше красный листьев, но как всегда в этой борьбе выигрывала Дель. По возвращению домой, мы всегда обнаруживали в вазе огромный букет бордовых листьев, из-за чего я часто расстраивалась. Ведь тетя так и не раскрыла свое секретное место с такими находками. Из-за своего томного погружения в себя, я вздрогнула, когда меня окрикнул мужской голос. Сворол, и не подходя ко мне, указал рукой на машину, и я неохотно поплелась к нему. Сказать, что я как-то знала этого человека до этой встречи, было сложно. Мы с ним не пересекались ровно до этого момента, а приставам было неугодно заниматься подобной волокитой. Поэтому меня достаточно быстро отдали ему под опеку, хотя кое-что я все же узнала о нем прежде, чем состоялась наша встреча. Эшмун Сворол – бывший военный врач, который потерял жену в начале их бурного романа и брака. По словам того самого служащего, что дал добро на мое опекунство, данный человек пойдет мне на пользу. Ведь Сворол проработал врачом весь период Афганской войны*, и он научит меня уму разуму. Когда я уселась на переднее сидение, Сворол молча завел машину и уставился на букет листьев, а затем спросил: - Ты потащишь это с собой? - Да, Эшмун, я потащу это с собой – передразнила я. Мужчина недовольно поморщился, и выезжая с парковки добавил: - Я не хочу, чтобы ты называла меня по имени. Просто Сворол. - А я не хочу, чтобы вы жили со мной в моем доме. Поэтому буду называть вас так, как захочу, Эшмун. – произнесла я с полным неудовольствием и раздражением. Сворол вцепился в руль, затем открыл окно со моей стороны, и вырвав из рук гербарий, выкинул на дорогу. Вжавшись в сидение, мои глаза намокли, а губы затряслись, пытаясь себя успокоить я стала теребить кусок ткани куртки. Хоть меня это и испугало, я все равно старалась держать себя в руках. Несмотря на то, что подобное обращение возвращало меня к тому, как относился ко мне Рашер, я не собиралась показывать свой страх перед Своролом. Он же, заметив мою реакцию, попытался стереть с лица выражения, которое говорили о том, что данная стычка принесла ему больше удовольствия, чем раздражения. В тот момент мне даже это показалось странным, человек будто борется со своими демонами. Переменчивые эмоции, которые Сворол испытывал, очень четко выражались в его глазах. - Пока я твой опекун, слушай меня и подобных ситуаций не будет. Я терпеть не могу, когда называют мое имя, Теттия. И да я знаю насколько твоя жизнь наполнена горечью и болью, но к счастью это не вызывает у меня к тебе сочувствия. Я достаточно прожил и видел, чтобы подобная судьба лживой девчонки не вызывало у меня каких-либо чувств. Несмотря на его слова, которые должны были вызвать у меня вспышку негодования и ярости, я попросту отвернула голову в сторону окна. Может жалости я и в правду не вызывала, но то, что он лжет, я видела и чувствовала отчетливо. Вопрос лишь в том врет ли он мне или себе тоже? Сворол вел себя достаточно нервозно, отчего мне казалось, что лишь мое присутствие вызывает у него раздражение. Однако он еле слышно выругался, когда загорелась лампочка топлива. Въезжая на заправку и вставая в нужную колонну, он громко хлопнул дверью машины выходя из нее, заставив меня вздрогнуть. Дождавшись, когда мужчина исчезнет из поля зрения, я из своего любопытства стала шерстить по машине, и открыв бардачок я заметила револьвер под кучей неинтересных бумаг. Однако рассмотреть мне его не удалось, я увидела, выходящего Сворола из здания заправки. Захлопнув бардачок, я демонстративно отвернула голову в окно и сделала вид, что разглядываю марки машин. Сев в машину мужчина задумчиво поморщился, а затем дождавшись, когда автомобиль заправят выехал с колонны. Поэтому оставшуюся дорогу, я попросту строила догадки по поводу своей находки. Но когда мы подъехали к дому, Сворол внезапно проговорил: - Не смей больше лазить по чужим вещам. Я не терплю подобных выходок. - А то что? Застрелите? Вы окажите мне большую услугу, Господин Сворол. – язвительно проговорила, вздергивая недовольно бровь. - Если ты вдруг решишь закончить свою жизнь, то он в твоем распоряжение, Теттия. Только помни, что ты не настолько слабая, сколь возомнила себя. Твоя кровь из поколения в поколения текла не для того, чтобы какой-то подросток с кучей проблем прервал эту цепочку. – проговорив это, Сворол разблокировал двери. Когда я вышла из машины, то подумала, что это самое худшее подбадривание, которое я слышала. С одной стороны, это звучало так, будто Своролу было совершенно все равно на ту ответственность, которую он нес за мою жизнь. А с другой, в его словах было что-то такое, что показалось мне на тот момент странным. Будто у Сворола другой взгляд на меня и мою жизнь. Зайдя в дом, я сразу ощутила запах лекарств и уходящей жизни, точнее ее остатки. Того человека уже не было в живых пару месяцев, хотя мне все еще казалось, что он тут. Я все еще чувствовала страх, который преследовал меня последние время перед смертью тети. Мне казалось, что если я зайду в ее комнату, то застану черную косую тень, что пришла за ней. Однако это уже произошло, и не в стенах моего дома. Осмотрев гостиную, я сняла уличную одежду и поспешила в свою комнату, в то время, как Сворол даже не стал разуваться. Он осмотрел пустым взглядом помещение и проговорил: - Я устроился врачом в местную больницу в ночные смены, поэтому днем мне бы хотелось высыпаться, вместо того, чтобы с тобой нянчиться. - Вам не о чем беспокоиться. Ваше присутствие в моей жизни ничего не изменит, я давно стала самостоятельной. – проговорила я, направляясь по лестнице на второй этаж дома. - Я отвезу тебя завтра в школу. Я невольно сморщилась от мысли, что мне придется терпеть издевки сверстников и острые высказывания по поводу случившегося. Поэтому повернувшись к нему, я спросила: - Это обязательно? Мы можем подождать, пока все не уляжется, чтобы я могла посещать уроки, не боясь за свою жизнь? Сворол долго смотрел на меня прежде, чем сухо ответить и уйти на кухню: - Обязательно. Фыркнув, я недовольно поплелась в комнату, но едва войдя в спальню я залилась слезами. Понимая в каком ужасном положении, я нахожусь, мне и в правду ничего не оставалось, как идти на поводу у этого человека, ведь не брата, не тети уже нет. Я осталась с этим дерьмом одна, и вылезти мне из него будет труднее всего.