ВОСПОМИНАНИЕ 4

ВОСПОМИНАНИЕ 4.

Где-то через неделю я стала выползать из своей комнаты без единого намека на травму. Это конечно меня радовало, но и в то же время пугало. Я находила это достаточно странным, ведь подобное сотрясение не проходит так быстро. Но решив, что это благодаря лекарству, которым меня поил Сворол, я не стала зацикливаться на этом. Сам же опекун продолжал избегать моего присутствия в доме и пропадал целыми днями. Каждое наше столкновение утром, было для него будто испытанием или напоминанием о том, что я действительно обуза. Из-за скандала, который разгорелся в школе, Руди был отстранен на неопределенное время от занятий, я же оказалась на больничном благодаря Своролу. Поэтому небольшой передых пошел мне на пользу. Да и какой подросток не будет рад внеплановым каникулам? В тот день я переделала кучу домашних день, не забывая о школьных предметах. Выбросив кучу заплесневелых продуктов, которые испортились благодаря печальным попыткам Сворола, приготовить что-то съедобное. Я устало вздохнула и присела на стул, когда половицы уличной лестницы заскрипели. Раздался звонок в дверь, и подскочив с места, я дернулась к двери. Не ожидав никаких гостей, я настороженно подошла к двери, и тихонько посмотрела в дверной глазок, в котором увидела двух мужчин в полицейской форме и еще одного в бежевом пальто с русыми волосами. Мое нутро заныло, чуя что-то неладное, однако ручка двери уже дернулась и со скрипом приоткрылась. - Госпожа Михельсон. – приветливо обратился один из полицейских. -Да? - Мы пришли по поводу дела Рашера. Уголовная полиция прислал нас для уточнения деталей, прежде чем состоится суд. Мы можем пройти? – пояснил служащий, вглядываясь внутрь дома. Я замешкалась, ведь Сворола дома не было, а это означало, что моя безопасность могла быть под угрозой, несмотря на представителей власти. Все-таки трое мужчин в доме с девочкой-подростком, которая обвинила известного врача в изнасиловании... - Простите, но мой опекун отсутствует, и я не могу давать какие-то комментарии по этому делу без него... Поэтому зайдите позже, когда он будет дома. - О, позже мы не можем, Госпожа. Да и Господина Сворола мы уже оповестили о своем визите. Он как раз должен прийти с минуты на минуту. – проговорил незнакомец с явным недовольством. Потупив глаза, я открыла им дверь и впустила внутрь, предлагая устроиться в гостиной. Двое мужчин тут же устроились на диване, а незнакомец стал расхаживать по комнате и рассматривать фотографии, которые стояли на полке книжного шкафа. - Чай, кофе? - неудобно себя почувствовав, спросила я. - Нам чай, если позволите – ответил за всех мужчина. Я неторопливо прошла на кухню и поставила чайник кипятиться. Мои ощущение не то, чтобы подсказывали что-то не так, они кричали. Я нервно накрыла поднос нужными принадлежностями, и потянулась к готовому кипятку, когда тишину нарушил незнакомец: - Кем были ваши родители, Госпожа Михельсон? - Отец работал преподавателем философии в университете Фрайбурга, мама же работала там обычным библиотекарем. – проговорила Тефия, разливая воду по чашкам. - Насколько я знаю, ваша мать русских кровей. Вы с ней не особо похожи, лишь цвет глаз унаследовали. Но вот характер…типичный для русской женщины. - сделал незнакомец паузу перед тем, как сменить тему - Вы не отмечали Рождество? Господин Сворол отложил наш разговор на начала января, поскольку не хотел портить праздник, но почему-то ваш дом не украшен. От неожиданности мои руки затряслись, и кипяток попал на пальцы. Прикусив губу, чтобы сдержать боль, я лишь коса взглянула на календарь. И вправду, уже было седьмое января, и именно поэтому мои внеплановые каникулы так сильно затянулись. Взяв поднос, я аккуратно поставила его на стеклянный столик в гостиной, попутно пытаясь придумать отмазку. - Уже все снять успели. Простите, как я могу к вам обращаться? – нелепо выдавила я. - Господин Перес. -Господин Перес, зачем вы пришли? – я постаралась перевести тему пропущенного Рождества, чтобы сразу перейти к сути. - Расскажите еще раз о том, что происходило между вами и доктором Рашером в течение нескольких месяцев. Через неделю состоится суд, и мы бы хотели, чтобы он прошел так как полагается. Ваш рассказ был бы очень кстати. – недовольно сморщив брови, проговорил Перес. - Хорошо. Тогда подождем Господина Сворола и начнем. – однако мои глаза упали на пистолет, который достал Перес и положил рядом с подносом. Мужчина сел к служащему, развалившись на пол дивана. - Присаживайтесь, Госпожа Михельсон. Я хочу вас послушать. – не сводя с меня глаз, проговорил Перес. - Ты уже не ребенок, поэтому разговаривать будем по-другому. Нам необязательно, чтобы присутствовало лицо, отвечающее за твою жизнь. Тебя пока никто убивать не собирается. Почувствовав, как по спине пробежался холод, а пальцы на руках задрожали, я уже собиралась сесть. Однако в дом с грохотом ворвался Сворол, и с неприязнью и отвращением осмотрев гостей, прыснул: - Убери пистолет, Перес. Мужчина закатил глаза и демонстративно убрал его кобуру, которая была прикреплена к спине. В то время, как Сворол посмотрел на мое испуганное лицо и отводя взгляд, прошел на кухню. - Начинайте, Госпожа Михельсон – сказал Перес, кивая полицейским, один из которых достал диктофон и включил его. - Моя тетя заболела около года назад, она лечилась несколько месяцев, но результатов не было. К доктору Рашеру, она попала уже в тяжелом состоянии, химию делать было нельзя… - То есть, она была уже неизлечима больна? – перебил мужчина. - Да. Адель находилась там, чтобы ее жизнь можно было бы хоть немного продлить и сделать менее мучительной. Я приезжала к ней очень часто, поэтому с доктором Рашером была знакома. В один день он пригласил меня к себе в кабинет, чтобы обсудить возможность еще одного экспериментального лечения – она запнулась, когда увидела, что один из полицейских нажал на диктофон, выключая его. Вопросительно взглянув на Переса, тот кивнул головой, чтобы девочка продолжала говорить – Когда я вошла, он запер кабинет и силой навалился на меня, повалив на стол. Я попыталась убежать, но он достал ремни и связал мне руки, затем ноги. А потом... потом Рашер приступил к тому, что и задумывал изначально. Когда Рашер закончил, то сказал мне, что если я открою рот и не буду больше приходить сюда тогда, когда ему захочется снова, то он сделает так, чтобы Адель долго мучилась прежде, чем умереть. - Что произошло в тот день, когда Адель умерла? – спросил с холодом Перес. Я потянулась к чашке, но мужчина перехватил ее руку и силой сжал, повторяя вопрос: - Что произошло в тот день, когда Адель умерла? Мое сердце стучало так быстро, что казалось, что вот-вот выскачет из груди. Спустя многочисленные допросы, которые, казалось бы, были уже позади, вспоминать это было уже не так болезненно, как это было в первый раз. Но тремор и страх, что навис над мной, заставил стекать слезы по лицу. Выдернув руку, я быстро смахнула их и взглянула на Сворола, который слушал и наблюдал за чудовищным поведением Переса. В тот день я была готова кидаться в него всем, что попало бы мне под руку. Но сейчас я понимаю, что тогда в нем что-то начало рушатся. Его лицо полное смятения и не понимания происходящего, отключили от реальности. Когда я все же поймала его глаза, то Сворол еле заметно кивнул, чтобы я продолжила свой рассказ. - Я приехала ее навестить, а палата оказалась пуста, вещей ее не было. Медсестры уходили от ответов, и тогда я сама пришла к Рашеру, а он попытался меня снова изнасиловать. Он забыл закрыть дверь. Я была почти без одежды, когда медсестра зашла вместе с пациентом. Благо женщина быстро сообразила, что произошло и оттащила меня в соседнюю пустую палату и попыталась успокоить. А когда приехала полиция, я узнала, что Адель скончалась незадолго до моего прихода. Перес довольно закачал головой и достал свернутую бумагу из внутреннего кармана пальто. Кинув ее в мою сторону, он произнес: - А теперь, ты должна прочесть это. Вслух, без запинки. И убери слезы со своего лица, не первый раз же рассказываешь эту ложь. Проигнорировав его слова, я развернула листок бумаги и пробежав по тексту глазами, ошарашенно посмотрела присутствующих. Слезы струей стали течь по лицу, отчего я стала задыхаться. - Но…но это неправда! Как-как так можно! Рашер должен ответить по закону! – крикнула я. - Рашер должен дальше спасать тех, кто еще имеет шанс на жизнь, а не на последние вздохи в несколько месяцев. Это вина твоей тети то, что с тобой случилось. – холодно произнес Перес. - Нет! – вскрикнула я, подпрыгивая с места. Перес и полицейские подпрыгнули вместе с ней и наставили на меня все три пистолета. Из-за чего я нервно оглядела присутствующих и остановила свои глаза на Свороле. Опекун был настолько погружен в себя и озадачен, что будто совершенно и не заметил произошедшее. - Эшмун. – еле слышно прошептала я, надеясь на то, что он их остановить. Сворол вздрогнул и уставился на меня. Однако, когда его глаза прошлись по наставленному оружию, его лицо мгновенно напряглось, а взгляд наполнился яростью. - Тефия, прочти – совершенно незнакомым голосом, проговорил Сворол. Слеза стекла по моему лицу, и я тут же села обратно. Чувствуя, как во мне что-то потихоньку ломается. Потянувшись дрожащими руками к листку, я еще раз пробежалась по нему глазами, и набрав кислород в легкие медленно выдохнула. Услышав щелчок диктофона, я постаралась не вникать в текст и просто прочитать: - С доктором Рашером я была знакома только, как с лечащим врачом своей тети. В день ее смерти, я пришла в палату и обнаружила, что она не дышит. Меня стало трясти, а комната давить, словно стены больницы пытались раздавить меня. В таком состоянии меня обнаружили совершенно случайные женщины. Одна из них назвалась Мартой, вторая постоянно поглаживала меня и пыталась успокоить. Марта стала убеждать меня в том, что моей тети не выделили должного внимания, и медсестры даже не заходили к ней, когда у нее запищал аппарат. Они попросили меня прийти к доктору Рашеру, чтобы подставить его. Я должна была раздеться и сделать так, чтобы все подумали, что он пытался изнасиловать меня. Эти женщины планировали подхватить его за совершением преступления. Они смогли бы поднять огромную шумиху среди других людей и корреспондентов. Марта сказала, что это поможет отомстить ему за смерти других таких же больных, которых он не вылечил. Он получил бы по заслугам, а все родственники компенсацию за все страдания, которые мы пережили. Поэтому я сделала так как они попросили. Однако я была настолько опустошена, что не смогла довести их дело до конца. И по обычной случайности меня увидела медсестра из-за чего все пошло не по плану. Мне жаль, что так получилось. На самом деле Доктор Рашер хороший врач и человек, он старался обмануть смерть, но люди меркантильны и жестоки. Иногда мы не в силах обмануть то, что и так нам предначертано. Я обессилено опустила голову и ушла куда-то в себя. Меня било дрожью, а слезы шли ручьем. Однако раздался довольный результатом голос Переса: - Вот так. Молодец. Никто не будет привлекать тебя к ответственности, хоть ты и учувствовала в сговоре. Это личное желание доктора Рашера, поскольку это был его промах с дверью. Вы свое уже получили, Госпожа Михельсон. Я не заметила, как они ушли, потому что была буквально раздавлена тем, что произошло. Меня оболгали, а человек, который заслуживал наказания выйдет сухим из воды. А Марта? Такая же жертва, как и я, будет расплачиваться за то, что не совершала. Комната была наполнена мраком и мертвой тишиной, однако послышались шаги Сворола. Мужчина аккуратно сел около меня, и выдернув из рук лист бумаги, скомкал его. Мое лицо было искажено невыносимой болью, а глаза были совершенно пусты. - Я хочу, чтобы этот человек пережил весь тот ужас, что он делал. Хочу, чтобы ад поселился в нем и страданиям его не было конца. Зачем ты им это позволил сделать? - Они угрожали, что убьют тебя и выдадут за самоубийство. – тихо произнес Сворол. - Лучше смерть, чем позволить этому чудовищу совершать подобные вещи дальше. - Твоя жизнь ценна намного больше, чем его наказание. К тому же, они все равно бы добились своего. - Ты всегда так говоришь, когда речь заходит о моей смерти. Неужели она настолько важна, что даже ты пытаешься уберечь меня от нее? – подняла голову девочка и посмотрела прямо в его глаза. Он не ответил, но было видно, что Сворол задумался. Мужчина небрежно провел своей рукой по моим волнистым темным волосам и тихо произнес: - Поспи здесь. Я буду рядом.