Глава 2

      Вейл был… ну, в общем, это был город.       Жон не был уверен, чего он ожидал, приехав в него вместе с Синдер. В его голове крутились мысли о том, что ему предстоит увидеть новую страну, но, если не считать нескольких отличий в одежде и стиле зданий, город был практически таким же, как и Мистраль. Те же аэропорты, те же люди, тот же процесс регистрации.       Однако скука не означает, что его необходимо уничтожить! Жон ухватился за эту мысль, когда охрана аэропорта спросила его о цели визита. Не говори разрушение Вейла. Не говори разрушение Вейла.       — Каникулы, — сказала Синдер.       — И вы террористы? — спросил мужчина, явно не ожидая реального ответа на этот глупый вопрос.       — Да, — ответил Жон, слегка истерично. — Но мы здесь не для работы.       Мужчина странно посмотрел на него поверх своего планшета. Синдер рассмеялась, ткнула Жона локтем в живот и отчитала его за то, что он считает себя смешным. — Простите, сэр. Он считает себя уморительным и не понимает, когда нужно шутить, а когда нет.       — Хмм. Тогда вы не будете возражать, если мы проверим ваш багаж?       Через полчаса Жон и Синдер вышли из аэропорта с небольшими чемоданами. Очевидно, они не взяли с собой ничего запрещенного, в основном потому, что вся эта история с «уничтожением Вейла» должна была произойти еще нескоро, но также и потому, что, когда она произойдет, они явно не стали бы ввозить ужасающее оружие через аэропорт.       — Прости, сестренка, — сказал он, немного смутившись.       — Не волнуйся, ты просто нервничаешь. — Синдер, как обычно, нашла для него оправдание. Она не терпела ошибок, но его ошибки всегда объяснялись нервами, так она утверждала. — Я уже говорила тебе, что волноваться не стоит.       — Просто я не думаю, что мне хочется разруш…       Синдер прикрыла его губы одним пальцем. — Зуд к разрушениям мучает меня ве-е-есь день.       — В-Верно. Ну, я просто не в восторге от этого плана.       — План еще не скоро осуществится, — они оба сделали ударение на этом слове, которое, как подозревал Жон, станет их маленьким кодом для обозначения нынешнего стремления Синдер уничтожить целое королевство без какой-либо другой причины, кроме как для того, чтобы улучшить свое положение. — Как я уже сказала, мы здесь не для этого.       — И почему мы здесь? Ты что-то говорила о том, чтобы подобрать… эм… работника.       — Приспешника. Не работника.       — В чем разница?       — Работникам платят. Приспешники — расходный материал.       Жон застонал. Разве его сестра могла бы быть менее злой? Или хотя бы не говорить об этом так открыто? Разумеется, она не собирается рассказывать новому потенциальному приспешнику о том, что он расходник, так что в какой-то мере это было признаком того, насколько она ему доверяет, и не пытается скрыть это. Но все же иногда ему хотелось, чтобы она скрывала от него некоторые вещи, хотя бы для того, чтобы он не беспокоился о ней так сильно.       И он знал, что в ней есть доброта. Это проявлялось, по крайней мере, раз в год, когда она придумывала ужасное оправдание пищевой отраве в виде праздничного торта, и потом в течение нескольких последующих дней, когда он валялся в постели, больной как собака. Конечно, он мог бы и не есть испеченное ею оружие массового поражения, но это была домашняя еда его сестры. Он не мог допустить, чтобы её старания пропали даром.       Синдер поймала такси и доставила их в отель, где они поселились в одноместном номере и спрятали одежду в шкаф. В номере стояла двуспальная кровать, и в этом не было ничего необычного для них. В детстве он прижимался к ней во время кошмаров, и хотя сейчас у них отдельные комнаты, так было не всегда. Матрона в Стеклянном Единороге не считала, что из-за них стоит терять две комнаты и две кровати.       — Итак, — сказал Жон, наслаждаясь видом из окна, расположенного на много этажей выше. — Кто этот наш новый друг? — Он не обратил внимания на то, что Синдер тут же поправила его. Он не собирался называть кого-то приспешником, черт побери. — И откуда ты знаешь, что в Вейле есть кто-то, кого можно завербовать? Немного странно, что ты просто знаешь.       — Это потому, что я гений.       — Я знаю, что ты гений, но быть гением не значит быть всезнающей. — Как обычно, он выдал свое недоверие за комплимент, и она хорошо на него отреагировала. — Твой новый… угх… работодатель направил тебя в нужное русло?       — В некотором роде. Я сказала, что мне нужно найти двух человек для создания команды в Хейвене, и спросила, есть ли у нее какие-нибудь предложения. Я ничего не ожидала, — сказала она, закатив глаза, — Но оказалось, что у тех, кто на нее работает, связи немного лучше, чем у нас. Пока что, — подчеркнула она, потемнев глазами. — Скоро я покажу этому высокомерному засранцу, кто здесь главный.       — Кто?       — Артур Уоттс. Он один из людей нашего нового работодателя.       — Нашего работодателя? — спросил Жон. — Я не помню, чтобы подписывался.       — Это потому, что я сделала это за тебя, — сказала она, не понимая, к чему он клонит. — Что касается Артура, то он просто глупец, у которого есть своя фишка на плече. Высокомерный до предела, и он из тех, кто опускает других, если это помогает ему чувствовать себя лучше. Жалкий.       Он понимал, почему это так бесит Синдер. Хотя она отчаянно жаждала силы и готова была заплатить за нее почти любую цену, ее не устраивала ложная сила, полученная за счет того, что окружающие ее люди становились слабее. Это должна быть личная сила, рост в каком-то смысле. И никогда — по такой ничтожной причине, как желание покрасоваться.       — Я буду иметь в виду, чтобы избегать его.       — Так и делай, — сказала она, кивнув в его сторону. — Я не допущу, чтобы он думал, что мог бы причинить мне вред через тебя.       — Мог бы?       — Конечно, нет, — насмешливо ответила она. — Я бы убила его прежде, чем он приблизится к тебе.       Жон неловко улыбнулся. Хотя ему было приятно осознавать, что она заботится о нем настолько, что готова пойти на убийство их нового босса — королевы зла на Ремнанте — в случае, если он окажется в опасности, он действительно не хотел этого. Заставить ее убить этого парня, чтобы защитить его, означало бы нанести серьезный удар по его планам превратить сестру в доброго и законопослушного члена общества.       — Тогда я буду держаться от него подальше. Есть еще кто-нибудь, о ком мне следует знать.       — Тириан Каллоуз. Фавн, хвост скорпиона, хроническая нелюбовь к ношению рубашки. Он маньяк — абсолютно сумасшедший. Думает, что Салем — божество или что-то в этом роде. Он сойдет с ума, если поймает тебя, когда ты скажешь о ней что-нибудь плохое.       — Тогда я буду говорить только хорошее.       — Нет! — Синдер обернулась к нему; ее глаза были расширены от паники. — Я не хочу, чтобы он думал, что ты с ним единомышленник. Он втянет тебя в свою безумную религию и развратит твой разум. Держись от него подальше!       — Х… Хорошо. Кто-нибудь еще?       — Хейзел Рейнарт. Огромный мужчина, не менее семи футов ростом и сложен как кирпич. Он… — Синдер запнулась. — Он странный…       — Странный?       — Не вписывается, насколько я могу судить. Не интересуется делом, не любит причинять людям боль, в основном вменяем, насколько я знаю.       — Значит, с ним безопасно общаться?       — Да. — Глаза Синдер сузились. — Но не принимай ничего, что он тебе даст! Он вводит в себя прах, чтобы стать сильнее, и я не хочу, чтобы мой брат подсел на вещества. Понятно?       — Да, Синдер. — рассмеялся Жон. — Я не собираюсь подсаживаться на наркотики.       — Хорошо. Хорошо. Я знаю, что ты умнее. Ты один из немногих людей на Ремнанте, с которыми я могу иметь дело. Не заблуждайся, Жон, мы им не ровня. Они глупцы. Один — эгоцентричный болван, другой — фанатичный псих, а последний — жаждущий мести идиот. Они все готовы броситься навстречу смерти, чтобы достичь своих мелких целей. Мы, — сказала она, указывая на него, — Другие. Мы лучше. Для нас не существует победы, в которой мы оба не останемся в живых.       Теперь это была идея, которую он мог поддержать. Жон протянул руку. — Вместе до конца.       Синдер улыбнулась и взяла ее. — Да. Вместе.

***

      Они провели ночь в отеле, чтобы отоспаться от последствий перелета. Жон проснулся, когда Синдер выскользнула из его цепких объятий и как можно тише направилась в душ. Она всегда двигалась бесшумно — привычка, возникшая из-за необходимости ходить на цыпочках в Стеклянном Единороге, чтобы не потревожить матрону.       Привычка Жона притворяться спящим, пока она не уйдет, проистекала в основном из того, что в молодости он не хотел ее расстраивать, заставая за этим. В его детском сознании это была игра, в которой она старалась не разбудить его, а он старался не выдать себя бодрствованием. Даже если в этом уже не было необходимости, они все равно играли в нее.       Кроме того, Синдер вставала рано, а он любил поспать.       Детские психологи, к которым они попали после смерти приемной матери, вряд ли одобрили бы это, но тогда они никогда не знали всей правды. Посещение психотерапии было компромиссом, который им навязали за то, что они жили одни. Синдер ненавидела это, а Жон, только что пособничавший в убийстве матроны и ее дочерей, хотя бы тем, что промолчал, когда Синдер рассказала ему об этом, очевидно, тоже не был с ними откровенен.       Синдер подсказывала ему, что говорить, и он был достаточно предан ей, чтобы не отступать. В конце концов терапевты решили, что они здоровы настолько, насколько это возможно для подростков, потерявших мать. Периодические проверки их жилищных условий, чтобы убедиться, что они не живут в запустении, прекратились, как только Синдер исполнилось семнадцать, и оказалось, что они более чем способны позаботиться о себе сами.       Бывали моменты, когда Жон задумывался, не стоило ли ему быть с ними более откровенным; не об убийствах, конечно, — он бы скорее умер, чем позволил отнять у него Синдер. Скорее о своих проблемах, о жажде контроля со стороны Синдер. Оглядываясь назад, можно сказать, что ее ужасное детство сыграло в этом не последнюю роль, и он мало что сделал, чтобы помочь ей исправить ситуацию. Он лишь подпитывал ее, служа живым доказательством того, что контроль и власть обеспечили ей любящего младшего брата.       «Ради нее я должен стать лучше», подумал он, приподнимаясь в постели. «Я должен помочь направить ее в нужное русло, но не давить на нее слишком сильно. Я не могу ее потерять.»       Через пятнадцать минут Синдер вышла из душа в ужасно пушистом гостиничном халате, в котором она выглядела так, будто ее съел белый медведь. Подойдя к комоду, она села и откинула мокрые волосы назад. — Ты можешь высушить и расчесать мои волосы?       — Ты такая беспомощная…       Синдер нахмурилась, но потом, когда он устроился позади нее, расплылась в довольной улыбке. Он взял в руки ее волосы и фен, который, кажется, в каждом отеле оставляют в номере, и принялся за работу, стараясь использовать низкую температуру, чтобы не повредить волосы. Синдер это не волновало, а вот его волновало.       — Ты всегда был одержим моими волосами, — поддразнила она.       — Я был ребенком. И дело было не в твоих волосах; я был одержим желанием угодить тебе и думал, что буду нравиться тебе больше, если буду расчесывать твои волосы.       — Хмхмхм. — Синдер хихикнула. — Я ненавидела это в то время. Я позволяла тебе только потому, что ты был маленьким плаксой, и я думала, что это заставит тебя замолчать. Ты все время дергал их. — Он больше так не делал. Он мягко и плавно провел руками по ее волосам, и Синдер закрыла глаза, расслабившись. — Хммм. Ты стал намного лучше.       — Может быть, когда-нибудь я сделаю женщину счастливой.       — У тебя уже есть женщина, которую ты делаешь счастливой.       Жон ухмыльнулся. — Я имел в виду жену. Или сначала девушку.       — Хмф. — Синдер приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на зеркало, зная, что в нем отражается он сам. — Как будто я позволю какой-нибудь старой шлюхе вонзить в тебя свои когти. Мне и так нелегко пришлось с той сучкой в Мистрале, которая решила, что сможет пробраться к твоему счастью.       — Синдер, она пригласила меня на школьные танцы.       — Точно! Золотоискательница в школе. Представь, насколько хуже она будет во взрослой жизни. Поверь мне, Жон. Я знаю, что для тебя лучше, и эта сучка — не то, что нужно. Я найду тебе кого-нибудь, достойного твоего времени и внимания, но ты не должен соглашаться на что-то меньшее, чем совершенство.       — Да, Синдер, — сказал он, закатывая глаза и возвращаясь к расчесыванию ее волос. — Почему бы тебе не рассказать мне о человеке, которого мы хотим завербовать сегодня?       — Хм. Хорошая идея. По всей видимости, ходят слухи о бездомной девушке, обладающей Проявлением, основанным на галлюцинациях. На нее было заведено множество полицейских протоколов, но пока ничего не подтвердилось. Уоттс, — Синдер произнесла его имя с презрением, — Смог перехватить и спрятать эти сообщения и передать их мне.       — Проявление галлюцинаций?       — Некая иллюзорная способность заставлять человека видеть, чувствовать и слышать то, что она хочет. Невероятная способность, которая поможет нам обмануть любого, кого мы захотим. — Синдер беззлобно хихикнула. — И эта глупая девчонка тратит ее на то, чтобы шарить по карманам, чтобы прокормить себя. Никакого воображения!       — Синдер, эта глупая девчонка — бездомная сирота.       Синдер с сомнением посмотрела на него в зеркало. — И что?       — Синдер, мы тоже были бездомными сиротами.       — Мне кажется, что ты пытаешься донести до меня какую-то сомнительную мысль… Жону захотелось вскинуть руки вверх. Синдер всегда была такой; она даже не специально тупила. Она искренне не понимала, что он хочет сказать. В такие моменты он задумывался, была ли Синдер злой или просто невежественной. А потом она вышла и заговорила о том, чтобы убить всех в Вейле, чтобы угодить своему новому «мастеру», и эти вопросы отпали.       — Я просто не знаю, смогу ли я спокойно относиться к тому, что кто-то находится в таком же положении, как и мы, — объяснил он, заплетая ее волосы в косу. Синдер нравились прямые волосы, но она никогда не жаловалась, когда он заплетал их. — Эта девушка могла бы быть на нашем месте, Синдер. Разве ты этого не видишь? И ты собираешься сделать ее своей рабыней.       — Ох, Жон. — Синдер вздохнула и закатила глаза. — Я не собираюсь делать ее своей рабыней, Жон.       — Не собираешься?       — Нет. Я сделаю из нее нашу рабыню. — Потому что, конечно же, это было главным в ее мыслях. — И я хочу, чтобы ты знал: сколько бы приспешников у нас ни было, и как бы мне ни пришлось их облагодетельствовать, чтобы завоевать их безграничную преданность, они никогда не будут для меня так важны, как ты. Ты — мой брат. А они — всего лишь пешки.       — Синдер. Они будут более лояльны, если мы будем относиться к ним с уважением…       — Брат. — Ее голос был резким. Жестким. — Я знаю, о чем ты просишь, и говорю тебе, что это неосуществимо. Лояльность — вещь гибкая, она всегда гибкая. Если мы возьмем этого человека и дадим ему все, чего он только пожелает, он станет самодовольным и начнет смотреть, как далеко он может зайти. Нам нужны верные слуги, а не друзья. Преданность легче всего завоевать через страх, а не через любовь. Ты это знаешь. Посмотри, как далеко любовь завела нас двоих. Мы были брошены своими семьями и подобраны жестокой матерью, которая использовала нас как рабов!       — Но я люблю тебя, — прошептал он. — И ты любишь меня. Правда?       Синдер повернулась на сиденье и притянула его к себе. Одной рукой она обхватила его спину, а другой — голову, притянув его лицо к своей шее и поглаживая его волосы.       — Конечно, люблю, — прошептала она. — Но разве это не является достаточным доказательством того, что я говорю? Нам потребовались годы, чтобы сблизиться настолько. Любовь сильнее страха, но на ее создание уходят годы. А у нас нет этих лет. Это тоже слабость.       — Я для тебя слабость?       — Да, — Синдер улыбнулась, покачивая его на руках. — Да, ты — слабость, как и я для тебя. Но ты также и сила. Не забывай об этом. Ты уникальный и особенный, и мне не нужен другой такой же. Ты мой, а я твоя. — Это прозвучало как собственническое рычание. — Я не позволю никому думать, что он может обладать тобой так же, как я. Его сестра была психопаткой. Или социопаткой. А возможно ли быть и тем, и другим? Жон вздохнул и оставил этот вопрос. Возможно, так он сможет помочь ей стать лучше.       Поначалу Синдер воспринимала его как обузу, и сейчас она вела себя так же по отношению к их будущему товарищу по команде. Жон мог бы вмешаться и проследить, чтобы Синдер не была так строга с ней, и тогда Синдер научилась бы относиться к людям с достоинством и уважением.       — Я закончил с твоими волосами.       — Прими душ, пока я подберу для тебя одежду.       — Я могу одеться сам…       — Мне это хорошо известно. У меня ужасные воспоминания о твоем вкусе в одежде. — Синдер подняла его и повела к туалету в отеле, затем втолкнула внутрь и закрыла дверь. Ее голос прозвучал сквозь дерево. — Я не позволю людям смеяться над тобой за твоей спиной. Ты наденешь то, что я тебе подберу, и будешь выглядеть в этом чертовски хорошо!       Жон вздохнул.       — Да, Синдер…

***

      Сейчас в Вейле, как и в Мистрале, были школьные каникулы, поэтому здесь бродило гораздо больше детей их возраста. Жон был не из тех, кто подходит и заговаривает с незнакомцами даже дома, и уж точно не хотел заводить друзей в Вейле, зная, что в итоге приготовила для них Синдер.       — Так как же нам найти эту случайную бездомную девушку? У тебя есть план?       — Мы сейчас направляемся в торговый центр, — объяснила она. — Бездомные попрошайничают в торговых центрах. Там больше народу и больше шансов, что у людей есть мелочь. Держи руку на пульсе, — посоветовала она. — Не думаю, что они попытаются тебя обокрасть.       — Хмхм. А мы знаем, как она выглядит? — Жон опустил руку в карман.       — Только то, что она примерно нашего возраста. Учитывая ее Проявление, любые описания ее внешности могут быть галлюцинациями жертв. Лучше всего подойти к каждой девочке подходящего возраста и посмотреть, не удастся ли выудить из них способность использовать Проявление. Для этого я позаботилась о том, чтобы взять с собой побольше мелочи. — Синдер выложила свой кошелек. — Я буду предлагать деньги каждому, а ты следишь за мной, не начну ли я вести себя необычно. Если да, то мы будем уверены, что нашли нужного человека.       — Мне это не нравится.       Синдер странно посмотрела на него. — Тебе не нравится, что я оказываю благотворительную помощь случайным бездомным детям? Нехарактерно, но я одобряю.       — Не это! — простонал он. — Мне не нравится, что ты будешь приманкой.       — Ах. — Синдер жеманно улыбнулась. — Становишься защитником, да?       — Да.       — Ну и ладно, — сказала она, пожимая плечами. — Я не позволю тебе стать жертвой для этого Проявления. К тому же, это я прошла обучение в Санктуме, так что, конечно, я возьму на себя более опасную работу.       Спорить с Синдер было невозможно и в лучшие времена, а уж тем более, когда у нее были веские аргументы. Жон вздохнул и оставил все как есть, хотя и пригрозил, что примчится на помощь, если у Синдер возникнут проблемы. Она лишь хихикнула и похлопала его по руке, словно он был маленькой собачкой, лающей на большую. Впрочем, с ней все будет в порядке. Это была Синдер, и какой бы однозначно злой ни была его сестра, она все равно была абсолютной крутой. Он видел, как она дерется — по-настоящему дерется, а не как она сдерживается, чтобы не привлекать внимания в Санктуме.       Синдер смогла убить Роудса.       У бездомного ребенка не было бы ни единого шанса против нее.       Час спустя Жон стоял, скрестив руки, и наблюдал, как Синдер перебегает от одного малолетнего попрошайки к другому, время от времени досадуя на тех, кто постарше. Не было ничего необычного в том, чтобы люди проявляли доброту к бездомным, останавливались и глазели на них, но, похоже, бездомных было больше, чем на самом деле имело смысл.       Наверняка некоторые из них вовсе не бездомные, мрачно подумал он. Они просто понимают, что это легкий способ заработать на сочувствующих. И все это за счет тех, кто действительно бездомный и нуждается в помощи.       Жон прекрасно понимал несправедливость этого мира.       И он, и Синдер знали.       Некоторое время Синдер не проявляла никакой необычной активности. Она ясно дала понять, что намерена выдать каждому человеку только по сто льен и что любое отклонение от этой суммы может стать причиной для беспокойства. Если бы он был бездомным и мог заставить людей видеть неправду, он бы захотел использовать это, чтобы получить больше денег на еду, так что это была хорошая идея. И он наблюдал, как дети плачут, умоляют и взывают к лучшей натуре Синдер, требуя большего.       И каждый раз получали отпор. Его сестра была бескомпромиссна в своей «щедрости» и ни с кем не хотела делиться своим богатством. Если бы он не знал, что на это есть веская причина, то, возможно, почувствовал бы себя плохо.       А потом это случилось.       Невысокая девушка со смуглой кожей и зелеными волосами подошла к своей очереди и приняла от Синдер сто льен, после чего без споров ушла, но не прошло и пятнадцати секунд, как она развернулась и вернулась.       Синдер без вопросов отдала ей еще сто льен.       Жон мгновенно отправил Синдер сообщение, отчего ее свиток в кармане завибрировал. Его сестра напряглась, а затем расслабилась, ответив девушке, что она должна ответить на звонок, прежде чем вручить ей еще немного денег — очевидно, в качестве взятки со стороны Синдер. Чтобы она выглядела щедрым и добрым мастером.       — Это она? — спросила Синдер.       — Да. Она дважды подходила к тебе, и ты дважды давала ей деньги. Зеленые волосы. Ты видела другую?       — Один раз я видела девушку с зелеными волосами, а потом еще одну, поменьше, с коричневыми. Это настолько убедительное Проявление, насколько я надеялась! Если бы не ты, я бы и не надеялась ее обнаружить! — Синдер была в восторге. — Следуй за ней, держи ее в поле зрения. Мы должны заполучить это Проявление. Это как раз то, что нам нужно!       Как раз то, что требовалось их плану. Жон не думал, что кому-то из них нужна преданная и, возможно, отчаявшаяся девушка, рабски преданная им, но план превалировал над его желаниями. Он быстро зашагал за ней, засунув руки в карманы, пока Синдер, стряхнув с себя Проявление, приходила в себя. Она использовала свой свиток, чтобы проследить за его передвижением, а затем, обогнув его, устроила бы засаду, чтобы они могли сделать свое предложение.       И это должно было быть именно предложение, а не бой. Даже Синдер знала, что избивать кого-то до потери сознания — плохой способ заслужить его преданность. Убедить человека, которому ничего не остается, как поступить по своему усмотрению, было нетрудно — да и не должно было быть. Они могли бы предложить девушке комнату в своем доме, и это решило бы ее самую насущную проблему.       Девушка оглянулась. Жон не мог сказать, было ли это везением, или он издал какой-то звук, или она набралась инстинктов на улицах, но красноватые глаза встретились с его глазами на расстоянии. Затем девушка отвернулась и пошла дальше, не обращая на него внимания. Он последовал за ней, свернув сначала налево, а затем направо, когда она двинулась по новой улице. Завернув за угол, он внезапно остановился.       Это был тупиковый переулок, и девушки нигде не было видно.       — Черт!       — В чем дело? — спросила Синдер, догнав его. — Ты потерял ее?       Он потерял ее. Одна девчонка, бездомная нищенка, а он встал и позволил ей подставить ему подножку в те пять минут, которые нужны были Синдер для того, чтобы проявить себя. Жон не мог поверить в то, что внутри него поднялась волна стыда. — Мне жаль…       — Не стоит. Должно быть, девочка поймала тебя в свое Проявление. Мы недооценили ее.       — Я подвел тебя.       — Ничего подобного, — сказала она, одарив его твердым и бескомпромиссным взглядом. — Если бы ее Проявление не было достаточно хорошо, чтобы одурачить нас обоих, мы бы не были здесь, чтобы завербовать ее. — Синдер повысила голос. — Именно этого мы и хотим — предложить этой девушке шанс присоединиться к нам. Шанс получить крышу над головой, место для ночлега и еду, которую она сможет есть. Все, что ей нужно сделать, — это выслушать мое предложение и подумать над тем, что я скажу.       Это была хорошая попытка, и Жон мог представить себе, как девушка задержится здесь, чтобы попытаться выяснить, почему они ее преследуют. К сожалению, похоже, осторожность взяла верх над любопытством, потому что никто не подошел и не поинтересовался предложением. Синдер недовольно щелкнула языком, но скорее в адрес девушки, чем в его адрес.       — Мы найдем ее, — пообещал он. — Разве трудно найти ее в этом месте? Зеленые волосы — это не совсем незаметно.       — Это не так, и мы найдем ее. Не волнуйся. Уоттс связал меня с одним местным жителем, который работает в сфере информации. Мы навестим его и посмотрим, что он сможет для нас сделать. Если это не поможет, будем прочесывать улицы в ее поисках до конца недели.       — А если и это не поможет?       — Тогда мы оставим ее, — сказала она, пожав плечами. — Ее Проявление будет полезно, но оно не является необходимым, а у нас ограниченное время. Тем не менее есть и другие вещи, которые мы должны сделать здесь. Пройдет не меньше года, прежде чем мы вернемся и приступим к реализации нашего плана, но кое-какую основу мы можем заложить уже сейчас.       Они не потерпели неудачу. Они просто столкнулись с препятствием. Синдер могла быть такой же иллюзионисткой, хотя некоторые могли бы назвать это непоколебимой уверенностью. Так или иначе, она относила это заблуждение и к нему, и к себе. Жон не подвел ее, потому что Жон не мог ее подвести, а значит, все, что он делал вопреки ее первоначальным указаниям, было ему не под силу. Жон не хотел — и не мог — подвести ее.       Они ушли рука об руку, направляясь обратно в город, и одна зеленоволосая девочка смотрела им вслед, склонив голову набок.