Глава 3

      Синдер одновременно и любила, и ненавидела иметь дело с другими людьми. Признаться, это было парадоксально: как бы ни нравилось ей манипулировать другими и заставлять их выполнять ее приказы, она одновременно презирала людей и необходимость находиться рядом с ними.       Люди были эгоистичны, трусливы, слабы и ничтожны. Они цеплялись друг за друга и пели такие красивые слова о любви, товариществе и сотрудничестве, но при первой же возможности предавали друг друга. Ни одна жертва не была слишком велика, когда дело касалось улучшения их собственной жизни, будь то эксплуатация кого-то ради денег или измена супругу ради более красивого коллеги на работе.       Она бы не ненавидела их так сильно, если бы они были честными, как она сама, но они никогда не были такими. Они лгали и утверждали, что они «хорошие люди», так же как ее покойная приемная мать притворялась, что она великодушная женщина, взявшая на воспитание двух сирот. Так же, как Роудс притворялся хорошим человеком, обучая ее, чтобы хоть как-то компенсировать свою вину за то, что не сделал абсолютно ничего, чтобы помочь ей и Жону, когда они подвергались насилию.       Хей «Джуниор» Шонг был не более и не менее хорошим человеком, чем те, с кем она имела дело раньше. Поначалу он пытался отмахнуться от них, считая, что они не стоят его времени, но деньги рассудили, и он впустил их в дом, как только она сунула ему под нос щедрую сумму льен. Сердечность, с которой он угостил их, была завуалированным оскорблением, но таким мелким, что она почувствовала себя победителем, приняв и выпив напиток с ухмылкой на лице. Это он хотел насолить людям вдвое моложе себя, и она возвысилась над ним.       — Я здесь в поисках информации об интересующем нас человеке. Бездомная девочка с зелеными волосами, красными глазами и загорелой кожей. Мне нужно, чтобы твои люди нашли ее для меня.       — Похоже, за этим кроется какая-то история.       — Вовсе нет. Мне просто очень интересна жизнь случайной уличной бродяжки. — Синдер позволила своему сарказму повиснуть в воздухе и наблюдала, как мужчина хмурится. — Тебе не нужны мои доводы, чтобы выполнить эту работу, Шонг. Я плачу, ты делаешь, и мы все расходимся счастливыми.       — Найти одну бездомную девочку в Вейле может быть непросто.       Синдер фыркнула. — Сомневаюсь. Приюты для бездомных встречаются реже, чем домашние хозяйства. Для тебя не составит труда проверить их все, чтобы найти, где она проживает. Мы бы и сами это сделали, если бы не были здесь чужаками. Ты знаешь, где находятся эти приюты. Мы — нет.       Джуниор взглянул на Жона, и Синдер задумалась, не считает ли он Жона ее слабым звеном. Он был прав, если считал так, но фатально ошибался, если полагал, что это хорошая идея — нацелиться на это звено. Ее младший брат в данный момент извивался под пристальным вниманием двух шлюх, которые, похоже, находили его смущение в их присутствии забавным. Синдер не могла не признать, что иногда реакции брата могут быть именно такими, но они играли с игрушкой, которая принадлежала ей. Хуже того, они не интересовались им по-настоящему, а только заставляли его извиваться. Одна из близняшек, почувствовав ее горячий взгляд, оглянулась и сузила глаза.       — Твоя сестра бросает на нас злобные взгляды, — поддразнила она Жона, положив подбородок ему на плечо. Жон застыл, его лицо раскалилось от близости красных губ близнеца к его щеке.       — Не позволяй им прикасаться к себе, Жон, — проговорила Синдер, игнорируя их обеих. — Ты не знаешь, где они побывали и с какими болезнями пожаловали.       Обе девушки отодвинулись от Жона и направились к ней, явно разъяренные. Синдер ухмыльнулась и повернулась к ним лицом. Они забыли о Жоне, как только их оскорбили.       Хорошо.       Это лишний раз напомнит ему, что нельзя так легко доверять тем, кто заявляет о своем интересе к нему. Единственной, на кого он мог положиться, была его старшая сестра. Естественно, увидев, что она в опасности, Жон потянулся за ножом, который она ему дала, готовый в случае необходимости защитить ее, но Синдер махнула рукой, приказывая ему остановиться. Хотя ей было приятно видеть, что он готов вонзить нож в спину, чтобы защитить ее, она бы предпочла, чтобы он не подвергал себя такой опасности.       Он еще не был готов к этому. Синдер не обучила его так хорошо, как следовало бы, желая сделать его слабее, чтобы он по-прежнему нуждался в ее защите. Именно так поступал с ней Роудс, медленно подталкивая к прогрессу, как дилер, продающий наркотики наркоману, чтобы она подсела на него и на то, что он мог дать. Роудс не хотел, чтобы она была способна к самостоятельной жизни, и она не хотела того же для Жона. В результате она стала похожа на Роудса.       Ей придется исправить эту ошибку, если они собираются участвовать в играх Салем. Жон доказал свою правоту, и она не могла представить, что будет делать, если он умрет из-за того, что она что-то утаила от него.       Я не Роудс. Я буду лучше него. Сильнее его.       — Хочешь повторить это еще раз? — спросила красная близняшка, прижимаясь лицом к лицу Синдер. Этого было достаточно, чтобы вырвать ее из дневных грез. — Потому что мне показалось, что я слышала, как ты назвала меня шлюхой.       Невозмутимо и неторопливо Синдер подняла руку и коснулась платья девушки большим пальцем. — Это то, что я сказала? Хм. Наверное, это из-за довольно откровенной одежды, которая на тебе. Только шлюха может показать так много кожи.       — Прости? Это платье идеально…       — МИЛЬТИЯ! — закричала другая. — ТЫ ГОРИШЬ!       — А? Что? — Красная близняшка, судя по голосу, Мильтия, посмотрела на себя и ахнула. Ее платье горело вокруг юбки, и пламя неестественно вздымалось вверх. Вскрикнув, она отпрянула от Синдер и бросилась на пол, пытаясь погасить его.       Слишком поздно. Конечно, это был не обычный огонь, а огонь, контролируемый прахом, вплетенной в платье самой Синдер. Поэтому она сделала это с умыслом, и пламя стремительно разъело платье Мильтии, быстро разрушив его и оставив девушку в откровенно красном нижнем белье. Дико взвыв, она закрыла руками грудь и промежность, сидя скрестив ноги на полу, совершенно униженная.       — С-Синдер! — Жон поперхнулся, покраснел и отвел взгляд.       — Распутные женщины будут пытаться привлечь твое внимание, демонстрируя немного кожи, — сказала она, поглаживая его по плечу. — Не поддавайся. Если они просты, значит, им нечего тебе предложить. — С усмешкой глядя на Мильтию, Синдер сказала: — Почему бы тебе не пойти и не одеться, хм? Ты устраиваешь сцену. Уверена, твоя сестра тебе поможет.       — Ты гребаная сука…       — Мильтия. Хватит. — Джуниор звучал необычно раздраженно. — Иди переоденься. Мелани, помоги ей.       Близняшка в белом помогла сестре подняться, и они поспешили прочь. Синдер придвинула табуретку к своему взволнованному брату и села. Ее мнение было ясно, ее территория отвоевана, а младшему брату она преподала ценный урок. По большому счету, это был выгодный опыт для всех них.       Хотя она надеялась, что Жон не превратится в извращенца после того, как увидел девушку в нижнем белье. В Санктуме хватало гормональных идиотов, с которыми ей приходилось иметь дело, и она не хотела, чтобы он стал таким же, как они.       В отсутствие настоящих родителей она должна была позаботиться о правильном развитии Жона. Он должен был стать умным, собранным и, что самое главное, сильным мужчиной. Наделенным такой силой, что никто не посмеет ему перечить. Естественно, любая женщина, которую он выберет себе в спутницы, должна быть столь же сильной, хотя, возможно, и менее сильной, чем он. Будущая подружка не должна думать, что сможет им воспользоваться. Если бы она попыталась это сделать, Синдер пришлось бы жестоко приструнить такую особу.       — Это было необходимо? — придушенным шепотом спросил Жон. — Они ничего не делали.       — Они издевались над тобой.       — Они дразнили…       Рука Синдер вскинулась и схватила его за щеку. Разумеется, Жон не вздрогнул, потому что у него не было причин думать, что она даст ему пощечину. Синдер никогда не давала пощечин вне тренировок, где это было более приемлемо. На этот раз она провела большим пальцем по его коже и проверила, не осталось ли на ней немного помады. Ее губы поджались.       — Я слишком легко обошлась с ними, — прорычала она.       — Довольно! — огрызнулся Джуниор. — Я найду твою девчонку, но ты будешь следить за собой рядом с моими девушками. Тебе повезло, что я не выгнал тебя за это. Повезло? Синдер фыркнула. — Конечно. Тогда вот деньги и мой номер. Свяжись со мной, когда у тебя будет информация. Жон, пойдем. Мы отправимся обедать.       Они вышли на улицу бок о бок. Жон обычно шел немного позади нее, но она приказала ему держаться рядом с ней. Он был ее партнером во всех отношениях, и если они собирались добавить двух новых людей к своей группе, то она предпочла бы, чтобы он был рядом с ней, а не кто-то из них.       — Что ты заметил? — спросила она его, как только они оказались на улице.       — Он пытался провести тебя, пока ты не устроила сцену с теми девушками. — Ответ Жона последовал незамедлительно, и хотя он был немного заторможенным, немного неуверенным, он все равно ответил. — Он собирался попытаться выманить у нас еще денег или заставить тебя сделать что-то в качестве одолжения, чтобы заслужить его услугу.       Синдер не смогла скрыть гордой улыбки. — Ты прав. А почему он передумал?       — Потому что ты продемонстрировала свою силу, с легкостью расправившись с одной из них. Они были его мускулами, его лучшими, и именно поэтому они болтались поблизости, когда ты с ним разговаривала. Я… Я думаю, они должны были держать меня в напряжении, чтобы ты чувствовала себя изолированной рядом с Джуниором. Так?       — Тебе следует говорить более уверенно, когда отвечаешь.       — Значит, я все правильно понял?       — Конечно, правильно. Ты не дурак, Жон.       — Хах. — Он рассмеялся, но по его гордой улыбке было видно, что он доволен. — Только потому, что моя старшая сестра постоянно меня так проверяет.       — Жизнь — это урок, и мы все — ученики. — Эту фразу она взяла из телевизора, но она хорошо подходила к ситуации, и Жон, естественно, принял ее за ее собственные мудрые слова. — Важно показать тем, с кем ты имеешь дело, где находится баланс сил. Теперь он не будет воспринимать нас как должное. Пойдем, отметим продуктивный день хорошей едой. Думаю, они скоро найдут нашу добычу.       — Ты так думаешь?       — Ты сомневаешься? — Синдер не расстроилась. — Что тебя беспокоит?       — Это связано с приютом для бездомных.       — Ты же не жалеешь их снова, правда? Я не просила Джуниора нападать на приюты. Ему просто нужно присматривать за ними.       — Дело не в этом. — он покачал головой. — Просто я подумал, что если бы у меня было такое же Проявление, как у нее, я бы не жил в приюте. Я бы, наверное, обманул какую-нибудь семью, заставив ее думать, что я их давно потерянный сын или что-то в этом роде. Или обманул бы домовладельца, чтобы он подумал, что я дал ему денег и заплатил за комнату. Ее Проявление настолько полезно, что мне трудно представить, что она окажется в каком-нибудь приюте.       Вместо того чтобы расстроиться из-за его вопросов, Синдер почувствовала удовлетворение от того, как ловко он придумал применение Проявлению девочки. У Жона, как и у нее, случались вспышки гениальности, но, в отличие от нее, он часто чувствовал себя слишком виноватым, чтобы использовать их, когда они могли навредить так называемым невинным людям.       — Мысль хорошая, но ты забываешь, что она все еще попрошайничает на улицах. Если бы девочка была настолько умна, она бы додумалась до этого, но, очевидно, нет, если лучшая схема заработка, которую она может придумать, — это обмануть щедрых людей насчет незначительной суммы льен.       — Хм. Думаю, ты права. Если бы она была умна, она бы совершала преступления посерьезнее этого. Интересно, почему она этого не сделала.       — Девочка бездомная и голодная. Нам легко придумывать подобные идеи, когда желудок не пожирает наш позвоночник.       — Синдер! — вздохнул он. — Ты только что сказала почти добрую вещь!       — Ерунда. Я не сказала, что это оправдывает ее глупость. Я лишь отметила, что голод может отвлечь тебя от использования мозга. Девочка все равно остается глупой, раз не использует свое проявление на полную мощность. Поэтому мы сделаем это за нее.       Те, кто не использовал свою силу, не заслуживали того, чтобы сохранять ее.       Лучше, если Синдер сделает это за них.

***

      У Синдер снова было одно из ее настроений.       Жон с нежностью смотрел на сестру, довольный собой за то, что заставил ее съесть больше, чем она планировала, ведь теперь им придется провести вечер, обследуя приют, в котором люди Джуниора видели девочку. Синдер всегда ела мало, как правило, потому, что была слишком сосредоточена на следующем важном шаге плана, которому следовала, чтобы беспокоиться о еде. Будь ее воля, еда подавалась бы в виде таблеток и проглатывалась за один прием.       Поэтому он всегда должен был следить за тем, чтобы она ела правильно и не торопилась.       — Это то самое место, — сказала Синдер, сверяя адрес со свитком. — Похоже, твоя мысль о том, что она проберется в настоящий дом, оказалась неверной.       — Виноват.       — Нет, не виноват. Это она виновата, что не подумала об этом. — Синдер закрыла свиток и спрятала его. — Ты будешь охранять вход, а я пойду внутрь и задержу ее. Похоже, девочка не способна использовать свое Проявление сразу на нескольких людях, так что если увидишь, что она проскользнула мимо меня, крикни. Я сделаю то же самое.       Жон остановил ее. — Ты же понимаешь, что там будут и другие люди. Мы не можем пойти туда и просто похитить ее. Там будет много свидетелей.       — Не волнуйся так сильно. — Синдер убрала его руку и закатила глаза. — Мы вернемся в Вейл в будущем для своих целей, так что я не собираюсь устраивать сцену. Мы пригрозим, что нашли ее и что нас не переубедить, а потом расскажем о преимуществах работы на нас. Девочка бездомная, голодает и живет на свалке. Вряд ли она откажется.       — А если откажется?       — Не откажется. — Синдер схватила его за запястье и потянула к дверному проему. — Не дай ей сбежать.       Жон стоял у входа в небольшой приют. Это была не более чем комната с дешевыми двухъярусными кроватями, внутри которой люди плотно укутывались в одеяла и тому подобное. Здесь было холодно, сыро и совсем не подходящее место для жизни. Жон даже заметил одного человека, который вкалывал себе какой-то наркотик, и другого, который пытался что-то украсть у спящего бездомного.       У этих людей не осталось ничего. В конце концов, когда все остальное исчезло, пришлось отказаться даже от гордости и человеческого достоинства. Жону это было хорошо знакомо: ему пришлось отказаться от своих, когда его усыновила «мать». Поначалу он был в восторге, поверив всем этим рассказам в приюте о том, как прекрасно усыновление. Но потом его настигла реальность. Он не был бездомным, но чувствовал себя таким же беспомощным, неспособным встать или дать отпор, когда жестокие близнецы, которые были ее «настоящими дочерьми», издевались над ним.       Один раз он обозвал их нехорошим словом. Один раз. Они побежали к матери, и та избила его ремнем до слез. Синдер промыла ему порезы и дала выплакаться, и хотя она не сказала ему, что «все будет хорошо», но только потому, что была честна с ним. Они оба знали, что ничего не будет, и стали убийцами, чтобы избежать этого. Синдер убила, а он был соучастником и помогал скрыть это, когда полиция проводила расследование. В каком-то смысле это было не лучше и не хуже того, что он видел сейчас.       Могут ли они действительно утверждать, что они лучше, чем худшие представители этой общины бездомных? По крайней мере, те, кто стрелял, причиняли боль только себе. Жон отвлекся от размышлений и вернулся к текущему вопросу. Сестра дала ему задание, и он не потерпит неудачу.       Синдер не потребовалось много времени, чтобы найти девочку.       Но она увидела приближающуюся Синдер.       Зеленоволосая девочка метнулась влево, а Синдер нырнула вправо, пропуская ее и приземляясь на пустую кровать, которую освободила девочка. Она бросилась к двери, к нему, и Жон попятился, когда Синдер закричала: — Жон! Останови ее!       Красные глаза встретились с его глазами, и девушка взвизгнула, метнувшись влево, чтобы увернуться от него.       Борясь с инстинктами, Жонэ нырнул вправо, широко раскинув руки и ноги, как морская звезда, и бросился в том направлении. И это несмотря на то, что девочка шла в другую сторону. Он ударился обо что-то, и это что-то вскрикнуло от боли, сбив его на землю. Через мгновение все, что он видел, исчезло, и он обнаружил, что лежит над невысокой девочкой.       — Да! — прошипела Синдер, добежав до него. Приют просыпался и реагировал на внезапное насилие. Запустив руку в платье, Синдер вытащила кошелек, затем достала из него огромную сумму денег и бросила ее в комнату. — Благотворительность! — крикнула она, когда Жон подхватил девушку на руки. — Первым пришел, первым получил!       Для этих людей деньги были жизнью. И если у них был выбор между тем, чтобы найти хоть немного льен, на которые можно было бы согреться, и тем, чтобы, рискуя жизнью, защитить бездомную девочку без всякого вознаграждения, то не было ничего удивительного в том, что они проигнорировали Синдер и Жона и бросились за деньгами. Вскоре началась настоящая драка. Синдер завела руки девочки за спину и крепко держала их, после чего они вытащили ее из приюта, превратившегося в хаос.       — Отличная работа! — сказала Синдер, безумно улыбаясь. — Она использовала на тебе свое Проявление?       — Да. Но я предполагал, что она направит меня не в ту сторону, поэтому прыгнул в другую.       — Ха! Это мой брат.       Глупо, эгоистично и, возможно, немного жестоко, но этого простого заявления оказалось достаточно, чтобы смыть с Жона всю вину за то, что он схватил и похитил бездомную девочку. Может быть, Синдер была не единственной, кто был не в себе?

***

      Эмеральд знала, что ее выходки рано или поздно настигнут ее.       Было слишком много людей, которых она обманула, слишком много беспризорников, у которых она украла еду и сладости. Она знала, что все это вернется и будет преследовать ее, но когда выбор был таков: обмануть и жить, или умереть с голоду, выбор был невелик.       И вот теперь она была привязана к стулу в гостиничном номере, а на нее смотрели два человека. Одна из них была красивой женщиной с каскадом черных волос, сияющими желтыми глазами и в красно-золотом платье. Другой — неуклюжий парень с беспорядочными желтыми волосами, голубыми глазами и красной рубашкой поверх черных брюк. В чем-то они совпадали, но внешне кардинально отличались друг от друга, поэтому было странно, когда они представились.       — Я — Синдер Фолл, а это мой брат, Жон Фолл. А ты…?       Эмеральд выпятила нижнюю губу.       — Не испытывай меня…       — Синдер. — Мальчик коснулся ее руки и шагнул к ней. Он неловко улыбнулся. — Привет. Я Жон. Извини за то, что пришлось тебя похитить. Ты, наверное, проголодалась.       — Он достал из кармана оладьи. — Хочешь?       Эмеральд посмотрела на нее и на него, как на идиота.       Даже бездомная девочка знала, что лучше не принимать еду от незнакомцев, особенно когда эти незнакомцы, черт возьми, похитили ее! Нет, она не хотела принимать от него еду. Они должны просто прекратить это и забрать ее органы.       Эмеральд подняла голову и задрала нос. — Хмф.       — Я уже говорила, что доброта не работает, — сказала Синдер, закатив глаза. — Вот, смотри. — Мягко оттолкнув его с дороги, Синдер положила руки на плечи по обе стороны от шеи Эмеральд и наклонилась к ней. — У тебя есть два варианта, девочка. Ты будешь слушаться и следовать за мной во всем…       — …ты будешь нашим другом…       — …ты будешь нашим агентом, — поправила она, не отрывая глаз от Эмеральд, — И будешь делать все, что я попрошу от тебя.       — А взамен тебя бы кормили, заботились о тебе и даже платили! — вклинился мальчик. — Тебе больше никогда не придется беспокоиться о том, что ты будешь бродяжкой или жить на улице.       — Ты почувствуешь вкус власти… — начала Синдер.       — …и очень вкусную еду…       — И возвысишься над теми бессердечными глупцами, которые воткнут тебе нож в спину и заберут то, что принадлежит тебе…       — …потому что они тоже в отчаянии…       — Жон. — Синдер оттолкнулась от Эмеральд, ее голос был добрым, но твердым. Она повернулась к Эмеральд спиной. — Жон. Что ты делаешь?       Мальчик почесал щеку. — Эм. Помогаю?       — Помогаю? Да. Хм. — Синдер глубоко вздохнула и выпустила воздух. — Возможно, ты можешь… нет?..       — Мне кажется, ты ее пугаешь. — Жон жестом указал на Эмеральд, которая действительно была немного напугана, но в основном за свою жизнь, а не только из-за Синдер. — Мы ведь, по сути, похитили ее, а это не лучший способ убедить ее стать нашим союзником.       — Жон, мы не ищем союзника. Она п…       — …сотрудник, я знаю. — Жон прервал ее, но Эмеральд была уверена, что она собиралась сказать «прислужник». — Но как, по-твоему, она будет хранить нам верность, если ей угрожают? Не лучше ли убедить ее работать с нами, потому что это принесет ей пользу?       Синдер скрестила руки.       — Я просто думаю, что мы не всегда должны идти на жесткую сделку, — беспомощно сказал он. — Я не говорю, что ты не права, но она может предать нас с помощью своего Проявления, если мы ей не понравимся, так что не лучше ли показать ей, что мы неплохие люди?       — Жон, мы замышляем уничтожение Вейла.       Он поморщился. — Я имел в виду, не плохие люди для нее. Я знаю, что мы плохие люди с точки зрения закона и морали…       Синдер ущипнула себя за переносицу.       — Жон, — сказала она с явным стоном. Она оглянулась на Эмеральд. — Один момент. Жон, на пару слов…       Они удалились в туалет гостиничного номера и закрыли за собой дверь, оставив Эмеральд связанной и с кляпом во рту на стуле посреди номера, пока они спорили — в комнате, которая находилась так близко, что она могла слышать их голоса через стену. Женщина отчитывала парня, объясняя ему, что, будучи бездомной сиротой, Эмеральд не станет хранить им верность и предаст их, если решит, что это сойдет ей с рук, и что для этого она должна чувствовать себя слишком запуганной.       И в этом она была права. Эмеральд уже подумывала о том, чтобы согласиться на все, что они захотят, поесть, а потом прихватить с собой все, что удастся украсть и не прикрученно.       Мальчик продолжал утверждать, что это несправедливо и подло и что Эмеральд просто необходимо знать, что они ей помогут, — что было странно, учитывая, как он помог ее похитить. Может, они просто притворялись? Эмеральд слышала о «хорошем полицейском, плохом полицейском», но не думала, что так бывает в случае с похитителями.       Но, по крайней мере, они не были сборщиками органов.       Это уже радовало.       — Я просто думаю, что мы можем позволить себе быть немного добрее к нашему первому другу…       — Приспешник, Жон! Она не друг!       — То есть, не сейчас, но она может стать им позже…       — Нет. Нет, нет, и абсолютно нет. Нельзя так легко привязываться! Разве я тебя ничему не научила? Привязанность открывает возможности для предательства. Это слабость, которой можно воспользоваться!       Эмеральд согласилась. Однажды, когда она только начинала свою жизнь бездомной, ей довелось довериться одному человеку, и она разблокировала свое Проявление, чтобы сбежать от него, когда тот попытался продать ее какому-то толстому и жадному бизнесмену, который сказал, что она станет прекрасной «игрушкой» для его личного пользования. Те, кто доверял другим, были глупцами.       — Не то чтобы я не слушал. Просто мне нравится представлять, что все может быть лучше.       — Все может быть лучше, и так и будет, но только если она будет делать то, что мы скажем! У этого отродья будет власть, еда и все то, что ты обещал, — но не более того. Я не обещаю ей дружбу и семью, Жон. Я не хочу их давать!       — Все, что ты ей обещала, — это смерть, если она тебя предаст.       — Это называется быть честной!       — То есть… да… но… но это нехорошо.       — Жон, посмотри на меня. Посмотри на меня. Я хорошая…?       — … — Эмеральд почти могла представить себе выражение лица раненого щенка. — Я думаю, ты хорошая.       — Ты предвзят.       — Ты хорошо ко мне относишься.       — Фу. Ты невозможен!       — Как насчет компромисса? Ты не хочешь заботиться о ней, так что это сделаю я.       — Жон, мы же не удочеряем ее как домашнее животное! Она должна быть оружием! Инструментом!       — За инструментами нужно ухаживать, не так ли…?       — Ты! Гах! Аргх-х-х-х!       Дверь в туалет с грохотом распахнулась, и Синдер выскочила наружу и направилась к Эмеральд. Руки женщины опустились ей на плечи.       — Полагаю, ты все слышала, — прошипела она. Эмеральд кивнула. — Хорошо. Это сэкономит мне время. Ты согласна? За тебя будет отвечать мой брат. Ты будешь делать то, что я скажу, но заботиться о тебе будет он. Служи мне хорошо, и я позабочусь о твоем вознаграждении. Ты согласна?       Эмеральд кивнула. Впрочем, она всегда собиралась согласиться — хотя бы для того, чтобы потом сбежать. Просто ей казалось, что согласиться сразу будет слишком подозрительно. Нужно было сделать так, чтобы все выглядело так, будто она струсила, и тогда она сможет ускользнуть. Ее Проявление было эффективно только в отношении одного человека, так что, как только она останется с ним наедине, все будет в порядке.       — Хмхм! — Эмеральд покачивала головой вверх-вниз. — Скпт… — пробормотала она сквозь кляп.       — Отлично! — сказал Жон, поспешив вперед и оттеснив Синдер с дороги. Зрелая девушка скрестила руки на груди, явно раздраженная тем, что Жон суетится и развязывает ее, а затем снимает кляп. — Как тебя зовут? Прости за грубое обращение. Мы обычно не так плохи.       Эмеральд сомневалась в этом.       — Эмеральд. Эмеральд Сустрей.       — Отлично! Я Жон, как ты уже слышала. А это моя сестра, Синдер. Поверь, она не такая злая, как кажется, просто ей нелегко доверять. — Синдер воздела глаза к потолку в поисках божественной помощи. — Ты привыкнешь к ней, когда вернешься с нами в Мистраль. Мы найдем тебе отдельную комнату в нашем доме. Это будет гораздо лучше, чем жить на улице.       Он был мягким.       Это было заметно по тому, как он говорил раньше, и стало очевидно, как только она положила на него глаз. Синдер была умной, а он — слабым звеном. Эмеральд нерешительно улыбнулась и пробормотала робкое «спасибо», придвигаясь ближе к нему. Ей не впервой играть роль беспомощной девчушки, чтобы обмануть кого-то, у кого было больше сочувствия, чем здравого смысла.       — Жон… — тепло отозвалась Синдер. — Ты душишь девочку. Почему бы тебе не принести ей что-нибудь перекусить из автомата снаружи? Уверена, она умирает от голода. Немного шоколада в честь того, что ее забрали с улицы, не помешает, нет…?       — Ах! Точно! Я пойду возьму что-нибудь выпить! Сейчас вернусь!       Прихватив бумажник, Жон выбежал за дверь.       Как только он скрылся из виду, мир закружился. Эмеральд схватили за шею и повалили на пол. Колено уперлось ей в грудину, а твердая, как железо, и горячая, как печь, рука сомкнулась на горле, удушая ее. Кинжал, острый и сверкающий, как стекло, завис в доле дюйма над ее широко раскрытым глазным яблоком.       Эмеральд не смела пошевелиться.       — Мой брат мягкосердечный, — прошипела смертоносная женщина, наклоняясь, чтобы прошептать Эмеральд на ухо. — Он настолько заботлив и нежен, что готов пеленать тебя в ткань и радовать до бесконечности. Он просто так видит мир. Какая-то его глупая идеальная фантазия, рожденная из той малой толики доброты, которую ему дала я. Доброты, которая была даже не добротой, а жестокими манипуляциями…       Пытаясь сделать вдох, Эмеральд поперхнулась. От вибрации она едва не порезала себе глаз об острие. Это было все, что Эмеральд могла видеть.       — Но я люблю его, несмотря ни на что. Я люблю его, его недостатки и все остальное, и если только я почувствую, что ты думаешь о том, чтобы причинить ему вред, или злоупотребляешь его слепым доверием, или считаешь себя лучше его. — Дыхание Синдер с хрипом вырвалось наружу и пронеслось над ухом Эмеральд. — Тогда я не просто убью тебя. Я выжгу плоть из твоего тела. Я превращу твою кожу в расплав и смою его с тебя, пока ты будешь выкрикивать свои последние вздохи. Я причиню тебе боль, подобную которой ты никогда не найдешь на улице. А потом я брошу тебя в мусорный бак, чтобы тебя заживо сожрали насекомые и крысы, пока я буду утешать своего бедного брата, рассказывая, как его неблагодарная подруга сбежала.       Рука на ее шее стала еще горячее. Она обожгла горло Эмеральд.       — Я ясно выразилась…?       — Мм! — Эмеральд издала звук, но не осмелилась кивнуть. В противном случае она лишилась бы глаза. — ММ! — повторила она, отбросив все мысли о том, чтобы обмануть мальчика, и сбежать. — Д-Да. Я сделаю все, что ты скажешь. Обещаю!       Нож исчез, и теплая рука погладила ее по щеке.       — Хорошая девочка. И ты будешь хорошей девочкой для моего брата. Ты будешь должным образом благодарна ему и за то, что он заботится о тебе, делая твою жизнь менее несчастной. — Синдер слезла с нее, убрав колено с груди Эмеральд. — Потому что, хотя доброта моего брата может оказаться неуместной с такой, как ты, его сердце разобьется, если ему докажут, что он ошибается. Он слишком сильно заботится, понимаешь? Во все вкладывает душу. — Ее глаза угрожающе сверкнули. — Я верю, что ты будешь обожать его за те усилия, которые он вкладывает в тебя.       — Да! Да! Да, буду! Обещаю!       Когда Жон вернулся с закусками и напитками, Синдер читала текст на своем свитке, а Эмеральд сидела на кровати с огромной улыбкой на лице. Почти нервной. Жон сразу же посмотрел на сестру, безмолвно спрашивая, что она сделала, но Синдер сделала вид, что не чувствует его взгляда.       — Это для меня? — спросила Эмеральд, мило, сахарно и отчаянно. — Большое спасибо!       — Ах, да. — Жон улыбнулся и сел на кровать рядом с ней. — Я не знал, что тебе понравится, поэтому взял всего понемногу. И немного фруктового шоколада для тебя, сестренка! — Он бросил ей плитку. — Думаю, это твоя приветственная вечеринка.       — Хм. Мой любимый. — сказала Синдер. — Спасибо. А ты, Эмеральд?       — Спасибо! — воскликнула она, хватая Жона за запястье. — Огромное спасибо за то, что спасли меня с улиц!       — Ахах. — рассмеялся Жон, почесывая затылок. — Ах, черт. Это не проблема. Видишь, Синдер. Я же говорил тебе. На мед можно поймать больше мух, чем на уксус. Лучше завоевать чье-то доверие, чем угрозами заставить его подчиниться.       — Ты мне говорил, — проворчала Синдер. — И, похоже, ты был прав. Как и следовало ожидать от моего младшего брата. — Он надулся. — Что ж, мы проведем приятную ночь в одиночестве, а потом вернемся в Мистраль. Я уверена, что Эмеральд с нетерпением ждет своего нового дома, а нам еще предстоит заполучить последнего члена команды.       Эмеральд проглотила шоколад и спросила: — Значит, мне спать на полу?       — Да… — начала Синдер.       — Нет, ты можешь занять мою кровать. Я буду спать на полу.       — Жон будет спать со мной, — вздохнув, сказала Синдер. Она закатила глаза и похлопала по матрасу, приглашая его сесть. — Как будто это будет в первый раз. Завтра утром мы вместе позавтракаем, а вечером, купив Эмеральд подходящую одежду, отправимся в Мистраль.       Вскоре все были в постели, Эмеральд лежала на спине, задрав простыни до шеи, и смотрела в потолок, размышляя, не поздно ли еще сбежать. Оглянувшись, она заметила в полумраке брата и сестру. Мальчик свернулся калачиком позади Синдер, обхватив ее за талию и живот. Но выглядело это совсем не романтично. Он зарылся лицом в ее волосы, а она прижалась щекой к его другой руке, которую подтянула под шею, чтобы на нее опереться.       Внезапно ее глаза распахнулись, сверкнув в темноте, и устремились на Эмеральд. Эмеральд вздрогнула и уставилась в потолок. Если она убежит, это расстроит Жона, и у Эмеральд возникло четкое ощущение, что она может этого не пережить. Эмеральд сглотнула и откинулась назад, устремив взгляд в потолок.       Так вот каково это — быть удочеренной…?