Глава 15. Грязь Хогвартса

Вернулись с каникул и оголодавшие по произволу Дож с Брандом. Все маглорожденные Пуффендуя мгновенно затаились. Первому не повезло попасться четверокурснику Генри Макдорманду. Пацана откровенно подставили, подкинув пропавшие вещи одного чистокровного. Оказалось, оголодали по произволу не только старосты, но и другие чистокровные пуффендуйцы. За это Генри схлопотал наказание плетью. Дальше – больше. Все грязнокровки получили наказания. Анне досталось розгами за потерянные на трансфигурации баллы. Ей все еще не хватало силы или точности для правильного выполнения заклинаний превращения. Обычно за такое не наказывали на факультете, если это не становилось тенденцией. Все иногда получали на уроках взыскания. Но, видимо, старосты ухватились за первую возможность напомнить расслабившейся за зимние каникулы второкурснице о своей власти над ней. А потом случилось ужасное. Ожидаемое еще с прошлого года, но от этого не менее страшное. Слава Богу, не с самой Анной. Девочка не знала, как слухи об отсутствии покровителя у ее соседки Виктории вырвались за пределы их дортуара. Может быть, проболталась сама Виктория. По-прежнему иногда задирающая нос второкурсница как раз недавно попала под наказание и теперь грозилась все рассказать родителям. Гордячка утверждала, что сможет натравить на потерявших берега волшебников своего дедушку, а через него и королеву. Виктория в запале вполне могла проговориться. А могла по глупости что-нибудь в открытую ляпнуть и Мэри. Причем, не обязательно открытым текстом – она просто могла пожалеть Викторию и посетовать, что даже у нее, с покровителем из аристократов, были проблемы. Ну а кто-нибудь мог услышать и сделать правильные выводы. Единственное, в чем была уверена Анна Николаевна, так это в том, что слухи пошли не от нее. Точно не от нее. Уж она-то умела держать язык за зубами. Без этого было никак в прошлой жизни. Началось все медленно. Сначала участились провокации и подставы. Виктория все чаще стала попадать под наказание как на факультете, так и в школе. Худшим для нее стал антимагический карцер. Из него девочка вернулась бледная и заплаканная. Затем, на Викторию посыпались участившиеся тычки и подножки. Пока еще слабенькие и маскирующиеся под неудачные столкновения с другими студентами. Вскоре дело дошло до испорченных домашних эссе и заляпанных чернилами учебников. За потерянные баллы Виктория опять оказалась выпорота. Потом дошел черед и до порванной одежды, порезанной сумки, украденных ботинок. Чистокровные звереныши как будто тестировали воду и, не получив в очередной раз наказания, медленно-медленно, но неумолимо сужали кольцо вокруг будущей жертвы. И как кошки играли с мышкой. Смотреть на это было страшно. Но и поделать ничего с этим Анна Николаевна не могла. На пару с Мэри, девочка старалась не терять Викторию из виду. А та и сама пыталась нигде не ходить в одиночку. Но спрятаться от чистокровных студентов собственного факультета все равно было невозможно. Виктория просто не могла отказаться проследовать за чистокровным старшекурсником в заброшенный класс, или отказаться выполнять приказ старосты отнести за нее книги в библиотеку. Именно такими нехитрыми заданиями ее и вытягивали из-под слабенькой защиты других маглорожденных. Мисс Таунсенд все больше нервничала, вздрагивала от внезапных движений и звуков, и с нарастающим ужасом тряслась в ожидании новой подлянки. Невезучую почти аристократку, да и Анну, больше всего пугала именно зависшая в воздухе вероятность внезапной атаки и тревожное ожидание. Воздух буквально вибрировал от скрытой, но неотвратимой угрозы. Было бы это кино-страшилка, то обязательно бы звучала музыка. Как в «Челюстях», когда барахтающуюся в воде девушку оплывала по кругу огромная акула. Вот и Виктория была той самой несчастной. Так и взрослому можно было с ума сойти, что уж говорить о двенадцатилетней девчушке! По ночам Виктория плакала, а Мэри и Анна безрезультатно пытались ее успокоить. Пришел черед и физическим травмам. Сначала Виктория стала чаще оказываться в больничном крыле. Тычки и синяки превратились в полноценные травмы. Девочка падала на ступеньках, ломала руки и ноги. Получала сотрясения мозга. У нее поджигали волосы. А в один ужасный день у нее на внутренней стороне руки появилось слово «грязнокровка» и так и осталось там навсегда. Кровавое перо, как-никак. Только в этот раз это была не сумасшедшая темная ведьма Беллатриса Лестрейндж и совершеннолетняя Гермиона. Это была семнадцатилетняя Констанция Дож и второкурсница Таунсенд. Виктория выцвела и потеряла весь свой лоск. А ведь девочка даже пожаловаться никому не могла. Вот что могло случиться, если бы она написала родителям и отправила письмо с совой? Что бы они сделали? Нашли бы волшебную школу в магических лесах Шотландии и забрали бы свою кровиночку домой? А потом началось воистину самое ужасное. Над девочкой стали издеваться с помощью магии. Старшекурсники ловили Викторию и заставляли ее чуть ли не часами танцевать от таранталлегры. Чистокровные садисты заставляли девочку замереть от заклинания парализации иммобулюс. К второкурснице применяли дыбоволосное и раздувающее зелья. Целительница в больничном крыле еле справлялась и уже начала бить тревогу. Женщина пожаловалась на увеличившуюся для нее нагрузку в связи с участившимися травмами одной маглорожденной. Правда, пока что администрация в лице директрисы Моул не спешила реагировать. А потом случилось непоправимое. В один весенний день потерявшие за безнаказанностью все берега чистокровные старшекурсники заставили Викторию выпить оборотное зелье с волосом кошки. Показанная в каноне Гермиона в образе кошкодевочки - это были еще цветочки. В этом мире при подобном превращении, Виктория могла лишь передвигаться на четырех конечностях. У нее были ушки, хвост и лапки. Все ее тело покрывала шерсть. Из кончиков пальцев бывшая девочка теперь могла выпускать когти. Это было совсем не мило. Это было страшно. Закончилось все плачевно. Для Виктории. Девочку просто не смогли расколдовать. Действие модернизированного оборотного никак не заканчивалось. Как ни бились профессора лучшей школы магии, как ни старались целители Мунго, но девочка так навсегда и застряла в образе большой кошки-химеры. Возможно, останься у нее человеческий разум, ее смогли бы со временем обучить анимагии и таким образом «расколдовать». Но разум девочки тоже стал кошачьим. Как и повадки. В итоге была с позором отправлена на пенсию чета пуффендуйских воспитателей, не пресекшая вышедшую за рамки травлю. Родителям Виктории стерли память. Не помогли ни родство с магловской аристократией, ни знакомство с королевой. Саму же кошкодевочку купил какой-то сердобольный маг. Да, именно так и прозвучало выданное директрисой Моул объяснение на одном из общих ужинов в Большом Зале. Сердобольный. Маг. Купил. Викторию. Школа даже смогла заработать на инциденте! А чистокровным зверенышам, что затравили и убили, да, именно убили, маглорожденную девочку, ничего и не было. Даже авроры в школе не появились. Cette vie, c’est de la merde! Анна Николаевна потом очень долго пыталась успокоить рыдающую навзрыд Мэри. Да и сама долго просыпалась от наводнивших ее сны кошмаров. В них уже она превращалась в человекоподобную кошку. И ее тоже покупал «сердобольный» маг. Пришлось даже просить зелье сна без сновидений. Целительница в больничном крыле сначала не хотела выдавать такое зелье обычной маглорожденной, но Луиза, внезапно вставшая на защиту Анны, быстро помогла мадам поменять свое решение. Девочек в спальне осталось двое. Кровать Виктории и все ее вещи исчезли уже к вечеру пятницы. Ничего больше не напоминало о том, что когда-то в Хогвартсе училась некая Виктория Таунсенд. Вот так легко, одним мановением лапки домового эльфа, все знаки присутствия девочки были сведены на нет. Больше всего этим была поражена вернувшаяся от деканши Мэри: - Анна, как… как они могли вот так? Вот так просто раз… и нету. Они даже не дали нам попрощаться! Что… а родители Викки? Девочка не выдержала и разревелась, вероятно примерив подобную ситуацию на себя. Анна Николаевна поспешила закрыть поплотнее дверь в их спальню. Нечего было другим пуффендуйцам знать, что подруга была так расстроена. Вскоре Анна уже прижимала к себе плачущую соседку и пыталась ее успокоить: - Шшшш… ну ты же знаешь… Это аристократы. Да еще и маги. Тут мы ничего сделать не смогли бы. Раз уж и барон Комптон не смог. – Анна Николаевна не знала, как объяснить простушке правду жизни. Перерожденка не думала, что Мэри до сих пор питала какие-то иллюзии по отношению к магическому миру. А поди ж ты! - Но, Анна, - Мэри подняла на нее заплаканное лицо и, шмыгнув носом, продолжила, - как там у Викки все сложится у этих… - тут Мэри внезапно перешла на шепот, как будто описывать вслух подобное было ей не по силам, - … этих, что к-к-купили ее? Смотреть в заплаканные глаза соседки было душераздирающе. Анна Николаевна вздохнула и… не решилась соврать: - Не знаю я, Мэри, не знаю. Но… Может, они смогут ей помочь? Вряд ли, конечно. Вон, и профессора не смогли. Но, по крайней мере, будут заботиться? Викки получилась очень симпатичной кошечкой… Мэри застыла. А потом с каким-то глубинным страхом спросила Анну: - Это же не я виновата? Я… Я не рассказывала… Но… Как они могли узнать, что у Викки не было покровителя? - Нет, не ты. Ни в коем случае не ты! – Поспешила пресечь эту мысль Анна Николаевна. - Помнишь, профессор Фиг рассказывал именно о таких ситуациях в прошлом году на теории магии? Если бы Виктория посчитала это важным секретом, она бы точно настояла на клятве. Да и ты, хоть и болтушка, но добрая. Ты не могла. Тут уже разрыдались обе. От накопившегося за последние недели страха. От внезапного облегчения, что подобное случилось не с ними. От неимоверного стыда за то, что были этому несказанно рады. Бессильные слезы и обычные человеческие эмоции. Мэри потом все равно винила себя. Почему-то она не поверила увещеваниям Анны и все равно была уверена, что это именно она проболталась. Возможно, девочка просто наказывала себя за то, что в тот раз испытала облегчение и радость, что подобное случилось не с ней. Анна не знала, но продолжала ее утешать, напоминая, что Виктория могла бы и магическую клятву с нее взять. Соседка не успокаивалась ни в какую. Мэри закуклилась. Из нее надолго ушла жизнерадостность. Да и болтать она перестала, став молчаливой. Сама же Анна после происшествия с Викторией нашла, что от мыслей об инциденте ее хорошо отвлекала механическая работа. Анна Николаевна, как робот, клепала свои шерстяные игрушки. Она больше не пряталась за пологом кровати. Не то, чтоб она больше не боялась, что Мэри расскажет кому-нибудь о том, как мастерица создавала свои популярные игрушки. Нет. Ей просто стало плевать на сохранение именно этого секрета. Да и Мэри никому и ничего больше никогда уже не расскажет. Даже клятву не было нужды брать. Однообразные движения, необходимые для создания очередной фигурки, помогали Анне Николаевне забыться и отрешиться от неприглядной реальности. Сказка оказалась пострашнее прочитанных в прошлой жизни историй от братьев Гримм. У Анны появилась настоящая мотивация, чтобы выучить все возможные и доступные ей защитные чары. Нет, девочка понимала, что даже против одного старшекурсника не выстоит. Да ее на ЗОТИ укатывало большинство маглорожденных сокурсников! Но вот чары незаметности, заклинания заглушения шагов, чары сокрытия запахов и магической ауры – все это нужно было срочно изучить. И начать незамедлительно и постоянно применять! Анна Николаевна опасалась, что, потеряв игрушку в лице Виктории, вошедшие во вкус чистокровные могут обратить свое внимание на кого-нибудь новенького. Включая ее. Да и было необходимо выучить и начать практиковать те чары, что она собиралась наложить на чемоданы с книгами из Выручайки. Времени до следующих зимних каникул оставалось немного. Чуть больше половины года.

***

А в это время, далеко на юго-востоке Англии, в кабинете главы рода Фоули обсуждалась сама девочка. По краю основательного старинного стола гордо расхаживал туда-сюда маленький черный фелтинговый ворон в шарфе Равенкло. Игрушке, по мнению мага, не хватало именно магии. Магловская вещь чужеродно смотрелась в магическом доме чистокровного семейства. Наложить чары анимации для Адриана не составило труда. Миссис Линч с интересом поглядывала на родственника. Адриан был себе на уме и не любил делиться планами. Особенно, если те еще не были до конца обдуманы. Но, что волшебнице нравилось, новый глава семьи часто привлекал ее к сбору информации для этих самых своих планов. По этим крупицам Аурелия вполне могла сложить приблизительную картину. Да и советоваться с ней молодой родственник не забывал. Особенно, по женским, так сказать, вопросам. Сейчас же Адриан позвал ее, дабы обсудить умненькую, предприимчивую полукровку и решить, какие предметы девочке стоило выбрать в следующем году. Оба взрослых мага понимали, что девочка, хоть и умненькая, все равно до сих пор считала, что попала в сказку. Хотя новости о купивших грязнокровку-кошку Лестрейнджах должны были наконец раскрыть для второкурсницы всю правду о магическом мире. Ранее, услышав от Аурелии, что девочка собиралась сама выбрать руны и УЗМС, Адриан лишь фыркнул. Кто бы разрешил ей выбирать? Хотя именно эти два предмета укладывались в его планы на Анну. Но необходима была и нумерология. Необычная полукровка вполне могла потянуть и три предмета. Миссис Линч тоже так думала. В итоге маги решили настоять на выборе Анной именно нумерологии. Девочке на откуп давался выбор остальных двух предметов, хотя оба взрослых понимали, что выберет она именно нужные им. Однако, так у Анны оставалась иллюзия свободы. Это было до поры до времени важно. Ломать ребенка на данном этапе никто не собирался. А по возможности и вовсе.

***

К маю Анна немного успокоилась и с удивлением поняла, что помимо выученных и отскакивающих от зубов чар уменьшения и облегчения веса, она также настрогала безмерное количество зверюшек. При этом еще официально не продала ни одной. Начать реализацию накопившегося товара она решила с собственного декана. Подарок удался. Мадам Блоссом с удовольствием приняла чуть большего по размерам барсучка и, подмигнув, выставила на стол у себя в кабинете для всеобщего обозрения. Первыми за новинками почему-то пришли змеи. Хотя почему? Эти отлично знали об игрушках Анны – видели созданных ею сов у многих аристо на собственном факультете. Позволить себе заплатить за безделушку галлеон они не могли, а вот семь сиклей за более простенькую змейку запросто. Затем подтянулись гриффиндорцы, увидев у своих «противников» Анины фигурки. Вскоре опомнились и пуффендуйцы. Последними спохватились равенкловцы. Пришлось даже доделывать пару игрушек – на всех желающих не хватило. Продав пятьдесят четыре фигурки, Анна с удивлением поняла, что выручила за них даже больше, чем за всех вместе взятых элитных сов прошлого и этого года. Двадцать два галлеона и четыре сикля. Вот оно настоящее золотое дно для предпринимателя – ширпотреб. Уже почти перед экзаменами, за день до заявленной в расписании персональной встречи с деканом для выбора дополнительных предметов на следующий год, Анну на завтраке нашла сова от опекунши. В принесенном письме миссис Линч заранее назначала встречу в Косом переулке на выходе из Дырявого Котла на понедельник, 18 июля, и приказывала девочке выбрать аж три предмета для изучения с обязательной нумерологией. Мистер Фоули посчитал возможным для не глупенькой маглокровки потянуть максимум возможных для выбора предметов и величественно согласился их оплатить. Не сказать, что Анна Николаевна была обрадована или расстроена. Нет. Но математику она не любила и не дружила с цифрами. В следующем году девочке придется выложиться по полной, дабы не ударить в грязь лицом. Еще никогда Анна не была так рада покинуть чертов Хогвартс, как в этом году.