Глава 16. Счастье

У Анны было ровно три недели и один день до похода в Косой переулок. В принципе, девочке импонировало, что с этих пор встречаться с миссис Линч для покупок к школе она будет уже в волшебном мире. Да, пройти через Дырявый Котел она могла самостоятельно еще и на первом курсе, но девочка даже не задумывалась о подобном. Теперь же ей показалось, что она получила этакое разрешение на сии походы от опекунши. Старшая ведьма как будто намекнула, что ходить одной для маглокровки стало приемлемо и сравнительно безопасно. Возможно, Анна слишком много себе напридумывала, но подобные мысли успокаивали. Осторожность в мире магии не была панацеей для маглорожденной. События в Хогвартсе за прошедшие два года наглядно это показали. Но без попыток в осторожность было совсем уж невозможно выжить. Пока же безопасные одиночные походы в Косой были где-то там в будущем и думать о них было преждевременно. На данный момент Анна находилась в обычном, более безопасном для юной ведьмы, магловском мире, в котором она могла колдовать ради собственной защиты, и ей стоило заняться зарабатыванием денег. А не витать в облаках и мечтать о небесных галушках. Помимо регулярной помощи Элизе в пошиве взятых, как и в прошлом году, дополнительных заказов, за первую неделю лета Анна распродала на рынке все вещи из Выручайки. Заработала она неплохо. Прокачанные навыки торговли позволили выручить целый фунт за три зеркала, двенадцать шиллингов за блюда и пятнадцать шиллингов за неполный обеденный сервиз на шесть персон. В сервизе не хватало одной суповой тарелки. Будь он полным, и удалось бы выручить целый фунт или даже больше. Итого, получилось два фунта и семь шиллингов! Очень недурственно. А вот по-настоящему заняться понравившимися с прошлого года купи-отремонтируй-продай схемами наживы Анна не смогла. Девочка лишь успела отремонтировать немного стеклянных вещей на десять шиллингов и все – пришло время визита в Косой. Поход за покупками в этом году был назначен на понедельник, поэтому Анне не пришлось в одиночку идти в публичные бани в неурочное время. Субботней помывки вполне хватило. Анна специально не загоняла себя в воскресенье, и теперь в утро понедельника была все еще чиста. Волосы тоже еще не успели засалиться. Еще вечером она упаковала в сундук всю свою старую «магическую» одежду и обувь, оставив лишь одну юбку с блузой. Именно в них она и собиралась наведаться в Косой. Девочке вполне должно было хватить этого минимального набора одежды на первое время, пока она не успеет пошить замену из приобретенной в Косом переулке ткани. Уменьшив кофр и поместив его в школьную переноску к уже лежащей там школьной мантии и узелку с галлеонами от продажи игрушек, Анна Николаевна поспешила на встречу с опекуншей. Идти было недалеко. Долго ждать миссис Линч на входе в магический квартал не пришлось. Дама вышла из публичного камина буквально через минуту после прибытия Анны. Опекунша всегда была пунктуальна. Для начала взрослая ведьма передала девочке официальное письмо-разрешение на посещение Хогсмида от ее покровителя мистера Фоули. Да! Наконец-то Анне удастся выбраться из замка и самолично оценить магический мир за его стенами! Дама также проинформировала подопечную, что, как и в прошлом году, девочка получала поощрение за хорошие оценки в размере все тех же десяти галлеонов. Анна Николаевна поблагодарила миссис Линч, а через нее и мистера Фоули и передала на хранение двадцать восемь из заработанных в Хогвартсе галлеонов. Одну золотую монетку юная ведьма оставила для покупки зелья для матери и возможных будущих личных трат в школе. Если Анне Николаевне не изменяла математика, то, вместе с сорока галлеонами с первого курса и пятью подареными мистером Фоули на Йоль со второго, теперь у нее в «банке Линч» хранилось восемьдесят три золотые монетки. Много это или мало, покажет лишь время. Пытаться разобраться в ценах в магическом мире или попробовать предсказать их динамику мог решиться лишь сумасшедший. Или провидец. Честно говоря, ценообразование у волшебников не имело в своей основе никакой логики. Например, учебник стоил один галлеон, а простой оловянный котел аж целых пятнадцать! Уму непостижимо! И нет, цена на учебник была такой низкой не из-за дотаций. А на котел такой высокой не из-за налога. Нет. Многие волшебные книги стоили так же дешево. Возможно, это было связано с простотой их производства? Книги печатались с помощью простеньких заклинаний. А вот тот же оловянный котел для магов было труднее выплавить. Наверное. Анна Николаевна просто терялась в догадках. Не знала ответа на подобный вопрос и миссис Линч. В этот раз по просьбе Анны они начали с визита в Лютный и продажи одежды и обуви. Опекунша не видела никакой проблемы с тем, чтоб наведаться в бедняцкий район. У старьёвщика удалось выручить пару галлеонов, что тут же отправились в «банк Линч». Затем, уже обратно в Косом, были куплены учебники, включая книги по трем новым предметам. В лавке писчих принадлежностей ведьмочка затарилась множеством новеньких блокнотов, обязательных для нумерологии и рун. В волшебной аптеке было куплено очередное укрепляющее зелье для Элизы. В магическом ателье - обувь, новая зимняя мантия и ткани. Все, как всегда. Единственное, дополнительно пришлось обновить шляпу от школьной формы. В этот раз Анне, во время визита в Косой, достался лишь обед. Никакого пятичасового чая с десертом девочке не перепало, так как закончили все дела они с миссис Линч гораздо раньше. К счастью, дама не поскупилась заказать на обеде пару дополнительных блюд и, поместив их в стазис, передала подопечной, приятно ее этим удивив. Миссис Линч про себя отметила разумность действий Анны. Женщине понравилась предусмотрительность девочки и то, что она додумалась захватить с собой в поход в Косой свой сундук. Все купленное тут же перекочевало из дамской сумочки опекунши в этот кофр. Волшебные дела были закончены и, распрощавшись с взрослой ведьмой, Анна вернулась в обычный мир. Ее ждали шесть с половиной недель труда. Необходимо было магически пошить себе новую одежду, прочитать учебники (особенно по новым предметам), наконец основательно заняться покупкой-починкой-продажей, а также продолжать помогать Элизе по вечерам. Помимо всего этого необходимо было потренироваться в заклинаниях для третьего курса. Все точно так же, как и прошлым летом. Сидя за очередной выкройкой своей будущей юбки, Анна все никак не могла побороть оставшийся от Хогвартской грязи прошлого года осадок. Поход в Косой за покупками лишь всколыхнул нехорошие воспоминания и наполнил душу тревожностью. Анна бы с удовольствием сходила в оперу, позагорала бы на Кипре, побродила бы по руинам Ангкор-Ват. Да она бы любые деньги отдала, лишь бы просто навестить музей и поглазеть на любимых импрессионистов! Душа требовала отвлечься от ужасов школы. Может, ей стоило наведаться в Британский Музей? Он ведь уже существовал и был бесплатным… И тут Анну Николаевну как молнией ударило. Она аж громко ахнула, от внезапно пришедшей мысли! Ведь прямо сейчас в центре Лондона, в живописном Гайд-Парке или где-то среди туманов на берегу Темзы, а может быть в Грин-Парке, рисовал на пленэре сам Клод Моне! На континенте уже шла Франко-Прусская война – ее как раз официально объявили 19 июля 1870 года. Знаменитый в будущем художник, дабы избежать призыва, в это время как раз жил с семьей то в Нидерландах, то наездами бывал в Великобритании. Именно летом 1870 он впервые приехал в Лондон. Как она могла забыть об этом? Как? Анна, внезапно получившая невероятный заряд бодрости, металась по каморке, пытаясь понять, что же делать. Хотелось прямо сейчас бежать в Гайд-Парк. Нет, надо было сначала помыться и прилично одеться. Нет, не то. Да, помыться стоило, но важнее было продумать как подкатить к знаменитому художнику, когда Анна наконец найдет его на просторах Лондона. А то, что она его найдет, Анна Николаевна не сомневалась. Боже! Клод Моне в этот самый час был в том же самом городе, что и она! План был прост. Первое - подготовиться (помывка, приведение себя в должный вид, нужный для контакта инструментарий). Второе - найти мастера. Анне были известны аж три возможные локации. Третье – независимо устроиться неподалеку от рисующего импрессиониста и тоже начать рисовать. Благо, пастель и акварель были в наличии. Должно было получиться умильно. Тринадцатилетняя, хорошо одетая девочка, копирующая Моне и при этом сама неплохо (как она надеялась) рисующая. Можно будет даже зарисовать самого художника и подарить ему этот эскиз. Подарок от говорящей на французском девочки, завязавшаяся беседа и вуаля! Контакт! На первый взгляд план получался очень даже неплохим. Анна Николаевна решила, что с доработкой разберется по ходу действия. Следующий месяц она, как маньячка, металась по всему Лондону. От восхода до заката солнца. Искусствовед помнила, что искомый импрессионист любил зарисовывать одно и то же место, в разное время дня, с меняющимся освещением от двигающегося по небосводу солнца. Но. Моне никак не находился. Другой бы уже отчаялся и бросил попытки найти, но у Анны Николаевны была цель! И она не собиралась сдаваться! На дворе стояла середина августа и до отъезда в Хогвартс оставались какие-то две недели, когда девочка, наконец, нашла своего кумира. Клод Моне, в окружении еще нескольких живописцев, удобно и немного лениво расположился под раскидистым деревом в одном из живописнейших уголков Грин-Парка. Художник, отрешившись от всего, рисовал. Анна не могла поверить. Прямо сейчас она смотрела на живого Клода Моне. О! Это перерождение только что полностью окупило себя. Что бы ни случилось в будущем, теперь Анна могла с радостью умереть, ведь ее мечта только что сбылась. Поначалу, наконец увидев своего самого любимого импрессиониста, Анна смутилась. Моне был в шаговой доступности, но тут внезапно взыграло воспитание Анны Николаевны из прошлой жизни. Женщина не любила навязываться. Анна, немного поколебавшись, устроилась под одним из деревьев четко напротив художника. Все как она и планировала изначально. Девочка попробовала, так сказать, «попасть в кадр» к Моне. Расположившись как можно удобнее (и живописнее) и разложив перед собой все необходимое для рисования, Анна занялась собственной зарисовкой самого художника. Ей стоило спешить. Моне в любой момент мог сорваться и уже не вернуться – мало ли в каком настроении сейчас был мастер. Анна рисовала пастелью, стараясь быстро, но четко передать всю ту красоту, что представлял собой Грин-Парк и стайка художников, похожая на приземлившихся отдохнуть птиц. Сейчас ею двигал восторг, она буквально захлебывалась от нахлынувшего вдохновения. Центральной фигурой пейзажа был ее Моне. Его девочка прорисовала наиболее детально. Все остальные дополняли композицию, расположившись на заднем плане. Мелки буквально порхали по кусочку холста, надежно закрепленного шпильками прямо на обложке самой большой книги, которой она владела. История Хогвартса, обернутая для маскировки в магловскую газету, надежно заменяла Анне мольберт. Прошло полтора часа, прежде чем Анна закончила свой небольшой эскиз. Все время пока рисовала, она тщательно отслеживала художника, готовая в любой момент перехватить его, если бы тому пришло в голову закончить пленэр. Теперь же настало время для более решительных действий. Собрав свои пожитки и перекрестившись на русский манер, девочка целенаправленно стала сокращать дистанцию до стайки художников. В руках юная художница держала свою незамысловатую зарисовку. Анне Николаевне, со всей ее нелюбовью к навязыванию своего внимания, не приходилось занимать наглости. Немного постояв в стороне и выждав, как ей показалось, перерыва в работе художника, Анна заговорила со своим кумиром на французском. Для начала она сделала книксен и представилась. Затем разлилась соловьем о том, как она была счастлива так неожиданно встретить в Лондоне такого великолепного художника, как сам Клод Моне. Анне Николаевне было откровенно плевать, что подумает сам Моне о том, откуда его могла знать в лицо какая-то английская пигалица. Мало ли как такое могло произойти! Вдруг она была дочерью какого-нибудь знакомого. Вон как девчушка шпарила по-французски! С акцентом, но очень неплохо для англичанки. Анне Николаевне до чертиков хотелось посидеть и поговорить с любимым художником о его работах, об искусстве, о жизни в этом мире – хоть о чем! Но взрослый разум настаивал не затягивать беседу. Всегда существовал шанс быть просто проигнорированной или откровенно прогнанной. Художник в любой момент мог привлечь для отгонки настырной поклонницы какого-нибудь бобби. Вон, один даже патрулировал аллеи парка невдалеке! После пары ничего не значащих фраз и расшаркиваний, Анна наконец подошла к цели своего визита. В подарок за встречу и приятное знакомство с кумиром бывшая музейная работница беззастенчиво всучила столпу импрессионизма свой эскиз. И преданно уставилась на мужчину. Моне, смущенный откровенной наглостью ребенка, машинально взял протянутый огрызок холста и уставился на этот «шедевр». В принципе, для ребенка, зарисовка была неплоха. Не талант, но достойно. Построение композиции, однако, хромало на обе ноги, но контраст нежных и жизнерадостных цветов пастели компенсировали это. Льстило, что центром зарисовки был именно он – Клод Моне. Его еще ни разу с таким энтузиазмом не рисовал ни один ребенок. Что ж, возможно девочка заслужила поощрение, вот только что мог подарить ей нуждающийся в деньгах беглец из родной Франции? Разве что один из своих эскизов. За почти месяц в Лондоне у него их накопилось достаточно. Для начала, Моне поблагодарил юную художницу за подарок и тут же раскритиковал его. Анна, перестав дышать, слушала советы мастера о том, как улучшить свою работу. Сердце трепетало, а мозг не мог поверить в происходящее. Закончив, мужчина отложил ее эскиз и раскрыл некое подобие папки для холстов и, на глазах изумленной Анны Николаевны, стал перебирать хранившиеся в ней эскизы и зарисовки. Многие из них были, естественно, не закончены и являлись лишь набросками, из которых позже мастер собирался написать полноценные полотна. Художник, выудив один на его взгляд самый неудачный, размашисто его подписал и вернул свое внимание к девчушке. Та стояла ни жива, ни мертва. Кажется, до юной особы только сейчас дошло, как порочно было ее поведение. Усмехнувшись, Моне протянул ей свой собственный рисунок, так сказать, в ответ на подарок девочки. Покрасневшая нахалка трепетно приняла его зарисовку и чуть от восторга не прижала ее к груди. Опомнившись, девочка сделала книксен и поблагодарила мастера. Моне скупо кивнул и вернулся к работе, а Анна Николаевна на подламывающихся ногах побрела прочь. Из нее как будто стержень вынули – организм переработал весь вброшенный в кровь адреналин и внезапно остался без энергии. Анна не знала, как добрела до дома. Повезло, что девочку, явно находящуюся в прострации, не ограбили, не убили или чего похуже. Все-таки она брела в Уэст-Энд из центра Лондона, от Букингемского Дворца, проходя по довольно богатым и благополучным районам с приличным количеством бобби, блюдущих порядок. Пришла в себя Анна Николаевна лишь сидя на кровати в каморке под чердаком. Перед ней лежал эскиз за авторством Клода Моне. Рассказать кому – не поверят! Нет, конечно, поверят. Та же Мэри даже не удивится, услышав, что Анна повстречалась с Моне в Лондоне. Правда, при этом даже не поймет, кем был этот самый знакомый соседки по комнате Клод Моне. Это немного притупляло радость. Выходило, что по-настоящему похвастаться не получится. Никто просто не поймет. Остаток лета Анна провела в эйфории. Ничего не замечая, девочка буквально порхала по их с Элизой маленькой каморке. От избытка чувств даже заклинания третьего курса давались ведьмочке легче. Как патронус когда-то поддался Гарри. Уезжая в очередной раз в Хогвартс, на дне сундука между страниц Истории Хогвартса, Анна спрятала самое дорогое ее сердцу сокровище - эскиз Клода Моне с его подписью.