Глава 27. Дочь

К концу лета Анна смогла освоиться в доме мужа и наладить хозяйство. В соседнем с домом сарае теперь заливался по утрам петух и топтал парочку кур. Ведьма уже даже успела положить тройку самых крупных яиц в самодельный магический рунный инкубатор. Уже через неделю ожидалось пополнение куриных рядов. А там, глядишь, не за горами и свежее домашнее мясо молодых петушков. И любимый куриный суп. Молодая козочка исправно давала полтора литра молока в день. Этого за глаза хватало и на варку творога, и для домашних сыров разной твердости и выдержки, и на простоквашу для теста. В небольшой теплице теперь росли не только разные специи, но и латук, огурцы и помидоры. Салат прекрасно рос в подвесных глиняных полутрубах, а огурцы и помидоры тянулись вверх, держась за натянутые нити. Вне теплицы на грядках росли редис, морковь, лук и чеснок. На пологом склоне холма нашлось место для тыкв и картофеля. Магия была прекрасна! Анна с легкостью окучивала, подкармливала, полола и поливала. Не стоило беспокоиться и о пропущенной весне – температурный режим легко задавался чарами. Когда было необходимо, на растении использовалось заклинание увеличивания. Так, когда был необходим для готовки репчатый лук и его не было в ларе под стазисом, то Анна увеличивала одну из слишком молоденьких луковиц. Анна даже задумывалась о том, чтобы посадить пару яблонь и кусты смородины и малины. С хозяйством все было прекрасно, но как-то продвинуть отношения с мужем не получалось. Герберт с Анной почти не разговаривал и мог пропасть из дома в любой момент, сорвавшись на охоту за очередной волшебной зубастой зверушкой. В ведении хозяйства муж не помогал, полностью переложив на плечи жены заботу о нем и доме. Правда, Герберт все-таки сдержал свое обещание и научил молодую женщину разделывать некоторых волшебных монстриков. Единственное, до чего снисходил мужчина в помощи Анне, так это в добыче мяса, часто из охот на монстров притаскивая дичь. То оленя, то кабана, то пару диких уток. Анна научилась разделывать и эти тушки. Ничего в небольшом хозяйстве ведьмы не пропадало зря. Выщипанные перья уток накапливались и добавлялись в подушки. Из рогов оленей заклинаниями вытачивались пуговицы и вешалки. Кости сжигались и использовались, как удобрение. Шкуры выделывались и выкладывались зимой на пол для дополнительного тепла. Мясо коптилось. Кишки шли на производство колбасок. К концу лета диагностическое заклинание наконец показало беременность, и муж перестал ежедневно наведываться к Анне в спальню. Если юная ведьма думала, что теперь-то уж Герберт станет чуть больше заботиться о ней, то она очень сильно заблуждалась. Ничего, за исключением отмены сеансов «супружеского долга», не изменилось. Вся работа по дому все так же была на плечах шестнадцатилетней беременной Анны. Теперь же к этому добавилась необходимая подготовка к появлению ребенка. Если зачатие действительно произошло на алтаре семьи Фоули, а думать иначе Анна не собиралась, то ждать пополнения стоило к концу апреля. И будущая мать занялась подготовкой к рождению ребенка. Для начала требовалось проверить ту самую коробку с уменьшенной мебелью. Анна не помнила, была ли там детская кроватка. Оказалось, что кроватка действительно была. Как было и кресло-качалка. Для будущего пеленания удалось приспособить небольшой прочный и устойчивый столик. После добавления мебели спальня Анны резко стала гораздо меньше. Пришлось убрать полку с книгами и передвинуть кровать и шкаф. Муж ей в этом не помогал, но и она была ведьмой – чары левитации ей в помощь. Магические заклинания диагностики, насколько знала Анна, не показывали пол ребенка. Именно поэтому, скорей всего, вся одежда для младенцев, что продавалась в магазинах, была одинаковой. Хотя, возможно, богатые пары и покупали нечто более подходящее для разных полов. Или специально заказывали в ателье. Слава Мерлину, что в этом времени еще не было традиционных голубых и розовых цветов, обозначающих мальчиков и девочек. Вязались и шились одежки из мягчайшей шерсти и ткани, при этом выбирались самые непрактичные светлые оттенки. Имея магию, волшебники не заморачивались практичностью. Муж, конечно, денег на первенца выделил, но будущей матери хотелось пошить и связать все своими руками. Мягкая пряжа и тонкий хлопок были очень дорогими, но Анне не было жаль потраченных на них денег. Ее первый ребенок будет весенним, поэтому много теплой одежды на данный момент не требовалось. Да и чары климат-контроля никто не отменял. Вскоре у молодой ожидающей матери уже постоянно что-то вязалось, кроилось и шилось. Зачарованные спицы порхали, заклинания ножниц резали, а чары пошива быстро помогали изделию придать законченный вид. Распашонки, пинетки, штанишки и чепчики разных размеров наводнили Анин шкаф. Анна ничего не знала о беременности, тем более у магов, поэтому заказала совой всю необходимую ей литературу. Филя принес «Все, что необходимо знать когда ожидаете» и «Как родить здорового мажонка». Именно из этих книг Анна и узнала о необходимых для ожидающих мам и развивающегося плода зельях, о специфике ритуалов колеса года, о правилах магического перемещения и многое другое. Магловоспитанная до этого и не знала, что трансгрессия была нежелательна уже после первого триместра, порт-ключи после второго, и только камины считались безопасными вплоть до самих родов и сразу после. Все зелья были тут же заказаны, а памятка по ритуалам дополнена. Когда начался токсикоз, Анна была готова – Филя тут же отправился в аптеку за зельем для борьбы с этим неприятным симптомом беременности. Несуществующая грудь внезапно стала чувствительной. Захотелось рыбы. Озадаченный этим Герберт притащил из очередного похода пару огромных форелей. В начале ноября у Анны начал расти живот. Грудь расти, кажется, не собиралась. Казалось, живот рос не по дням, а по часам. Широкую юбку на завязках постоянно приходилось отпускать – казавшиеся еще минуту назад свободными, завязки вдруг начинали безбожно давить. Пришлось связать себе платье. Шерстяное платье-труба было изготовлено в стиле резинки, а потому тянулось как было необходимо, лишь со временем становясь короче. Было практично и удобно. В нем даже можно было продолжать копаться на грядках. Про Йоль Анна откровенно забыла, спохватившись лишь за пару недель до праздника. Создавать подарки своими руками было поздно, да и не хотелось. Анна ограничилась красивыми наборами сладостей и открыток с видами Хогвартса из запасов. Для всех. Дарить семье мужа что-то необычное, сделанное с любовью и заботой, женщина принципиально не собиралась. Обойдутся. На мистера Фоули молодая ведьма все еще была немножко зла, как и почему-то на миссис Линч. Лишь семья Голайт и Катрина дополнительно удостоились собственноручно связанных носков. Катрине и Мэри также были отправлены письма с новостями об ожидаемом пополнении в семье Оакс. На Йоль муж был дома. Как и положено примерному семьянину. Анна знала, что Герберт получил записку от матери и что его ждали в родовом доме семьи Оакс, но мужчина остался с женой. Для их дома он добыл йольское полено и провел все необходимые ритуалы. Что было не отнять у Герберта, так это умения выглядеть правильно на людях. Так, для Сандарии и Мидоса он был правильным вторым сыном. В глазах мистера Фоули сильным магом и хорошим мужем для подопечной полукровки. А вот для Анны он был холодным и черствым. Оставалось только гадать, каким он будет для их будущего ребенка. В день подарков, совы принесли много разного. Были тут и одежки для будущего ребенка от Мэри, и оплаченный ваучер на поход в Мунго от миссис Линч, и смешная, немного корявая фелтинговая копия Фили от Катрины, и специальная обувь для беременных женщин от миссис Голайт, и некрасивый вычурный золотой браслет от семьи Оакс. Муж отдарился сережками. Для ношения этого подарка Анне пришлось проколоть уши. Хоть и не сильно хотелось. Не любила Анна Николаевна серьги. Сама же ведьмочка связала Герберту жилетку из самой прочной шерсти и зачаровала ее на непробиваемость. Этот подарок следовало одевать под куртку из драконьей кожи. Не то чтобы молодая женщина сильно беспокоилась о безопасности мужа, но терять его все-таки не хотелось. Куда она с еще нерожденным ребенком без него? В январе Анна воспользовалась купоном в Мунго. Хорошо, что она решила пройти диагностику и обсудить развитие плода с целителем. Оказалось, что плод был очень крупным. Ну да. Анна сама была длинная, а Герберт был еще и мощным. Еще начиная с ноября, с каждым месяцем растущего живота, Анна все больше беспокоилась, что не переживет роды. Рожать она собиралась в госпитале Святого Мунго, а не дома, как это делали многие ведьмы-простолюдинки. Не с ее узкими бедрами полагаться лишь на Магию. Тут требовался полноценный целитель! Хотя, даже магическая медицина, как бы хороша она ни была, не могла спасти от всего. Целитель госпиталя пытался ее успокоить, но тщетно. Тревога надолго стала попутчиком Анны. Февраль и март дались беременной женщине тяжело. Грудь наконец проявилась и тут же стала нещадно болеть. Спину постоянно ломило. Пришлось забросить работу в теплице и в саду. Ноги и руки отекли. Пригодилась подаренная Галией обувь. Появилась изжога. Испортился характер. Перепуганный муж перестал появляться дома. Анне подумалось, что она бы и сама от себя сбежала, если бы могла. Когда вечером 16 апреля у нее внезапно отошли воды, Герберта, естественно, дома не было. Анна с трудом выбралась из кресла-качалки, пропустила подол длинной широкой юбки между ног и заткнула спереди за пояс. Сейчас ей было не до приличий. Потом аккуратно спустилась по ступеням на первый этаж и доковыляла до транспортного камина. Ее путь лежал в госпиталь Святого Мунго. Рожать было неимоверно трудно, долго и больно. Крупный ребенок не хотел выходить. Анна хрипела и материла всех знакомых ей мужчин на всех известных ей языках. Акушерка, которой надоело слушать стенания роженицы, профессионально накинула на будущую мамашу силенцио. А потом, в какой-то момент что-то пошло не так. Схватки застопорились и давление у Анны подскочило в стратосферу. Последнее, что увидела Анна, это участившиеся взмахи палочки целителя… Очнулась молодая женщина уже на следующий день от заклинания энервейт. В общей палате была еще парочка отходящих от тяжелых родов мам. Анну продиагностировали, после чего споили укрепляющее и кроветворное. А затем осмотрели живот. Внизу живота был отчетливо виден огромный свежий шрам. Ребенка из нее просто вырезали. На панический вопрос Анны о ребенке, осматривающий ее целитель просил не беспокоиться и уверял, что девочку скоро принесут для пробной кормежки. Мозг Анны Николаевны мгновенно перестроился с паники на какую-то эйфорию, подвиснув на слове «девочка». Вся боль и ужас родов мгновенно были забыты. В этом прекрасном магическом мире она наконец стала матерью… У нее была дочь… Анна больше не была одинокой… Умильная девочка, официально родившаяся 17 апреля 1874 года, настойчиво пыталась добыть пропитание из левой груди Анны. Дело продвигалось с трудом, но ребенок не сдавался, причмокивая и смешно похрюкивая. Появившаяся медсестра протянула молодой матери фиал с незнакомым зельем. Оказалось, что в этом мире помимо «кроветворного» было еще и «молокотворное». Дурацкое название скрывало за собой прекрасный эликсир, что буквально пробуждал молочные железы у тех молодых матерей, у которых с этим были проблемы. Использовалось оно обычно лишь единожды, сразу при первой попытке кормления. О таком Анна не читала даже в купленных книгах. Давать имя ребенку Анна не спешила, здраво рассудив, что муж скорей всего сам захочет назвать дочь, раз уж считал имя своей жены слишком простецким. Или попросит миссис Оакс посоветовать что-нибудь созвучное с фамилией или из родовых имен. Однако, мужа в госпитале не наблюдалось. Поинтересовавшись у медсестры, сообщили ли о рождении ребенка Аниному мужу, узнала, что да, сова была отправлена Герберту Оакс с сообщением о рождении дочери. Ответа не последовало. Буквально через пару часов Анну выписали. Волшебная медицина быстро ставила на ноги даже полумертвых. Правда, счет за это выставляла приличный. Пятьдесят пять галлеонов. Цена услуг включала в себя помощь целителя во время родов, место в общей палате и необходимые для минимального восстановления зелья. Ничего, такие деньги Анна уже успела отложить из выдаваемых еженедельно на проживание Гербертом и отдельного аванса для покупки всего необходимого для намечающегося первенца молодой четы Оакс. Анна с трудом оделась в собственную, очищенную госпитальными эльфами, одежду. Молодая мать бережно завернула временно безымянную дочь в выданные медсестрой дополнительные теплые пеленки и, прослушав инструктаж по уходу за собой и малышкой, шагнула в камин. Мужа дома не было. Появился он лишь через пару дней, пьяный и злой. Хорошо, что малышка в этот момент спала в своей кроватке наверху. Анне досталось по полной. Нет, Герберт не поднял на жену руку, но вот излить на нее всю накопившуюся желчь не побрезговал. Хотя ничего нового для себя Анна не узнала. Герберт рычал и одновременно стенал, что жена ему досталась никакая - худая, долговязая доска, без задницы и груди. И что уродина даже не смогла родить ему сына! И что при этом воображает Анна о себе слишком много и считает себя самой умной. И что все постоянно говорят, как ему повезло с такой умной и хозяйственной женой. И мистер Фоули, и брат Роуланд, и мистер Голайт. А он ведь и сам тоже умный. И хозяйственный. Он тоже с отличием закончил Хогвартс. Все. Семь. Курсов. И, вообще, почему Анна не родила ему сына? Сын! Ему нужен был сын! Сыну он уже даже правильное имя подобрал – Магнус. А для дочери пришлось обращаться за помощью к матери. А он этого делать не хотел. Вот пусть и будет теперь еще одной Аделаидой. Услышав среди беспрерывного словесного поноса это имя, Анна вздрогнула. Что-то подобное она помнила. Кажется, в Хогвартс Легаси была некая Аделаида Оакс. Вроде девочка по сценарию игры рано потеряла родителей. Мать у нее умерла родами, а отец погиб, когда ребенку было пять лет. Воспитывал ее по канону дядя Роуланд. Сам он был каким-то торговцем металлами, а племянница с удовольствием помогала ему вести дела. Так вот, оказывается, чье место заняла Анна. Место погибшей родами женщины. Возможно той, кого в порыве страсти Герберт называл «сладкая». Хотя… Анна и сама еле пережила роды.